Елена Михалёва – Медвежье сердце (страница 3)

– Все существует в равновесии. Без могучих импери сложно защищать этот мир от Чистой тьмы. Однако даже импери не страшны, если рядом есть окулус. Столь прекрасные и хрупкие создания, но внешность может быть обманчива.

– Дорогой брат, а я и не знала, что ты у нас лирический поэт, – насмешливый голос Керики вывел архимага из задумчивости, в которую тот явно погрузился гораздо глубже, чем рассчитывал. – Не утомляй Ивроса раньше времени своими нравоучениями, а то, не ровен час, он развернет коня и поскачет обратно, к прекрасному и хрупкому созданию.

Авериус Гарана фыркнул, выражая глубочайшее презрение к шуткам сестры, однако от дальнейших разговоров об импери и окулус решил воздержаться.

А вот Ив, напротив, углубился в гнетущие раздумья. Но не возможная власть возлюбленной над ним беспокоила его, нет – он был готов с радостью оказаться вновь в этой власти. Молодого колдуна волновало как раз то, что он отдалялся от Гвин все больше и больше. Иврос старался прислушиваться к собственным ощущениям. На землях Валиндера перемен не наблюдалось. Мир вокруг него отзывался на кровь Хагморов. И если бы он захотел проделать привычный трюк с расступающимися перед ним кустами, то был уверен, что все получится как обычно. Но Ив понимал: это лишь начало дальней дороги на юг. В те края, где о Хагморах, возможно, и не слышали никогда.

Дни потянулись тягостной чередой. Бесконечные часы в седле на фоне белого снега. Деревни сменяли друг друга. Каждый новый постоялый двор мало чем отличался от всех предыдущих, лишь ныло тело от нескончаемой езды верхом. К концу пятого дня Иврос уже с любопытством гадал, как же мастер Гарана, будучи человеком далеко не молодым, так легко переносит дорогу. Чародеи не пили эликсиров и лишний раз не прибегали к чарам, однако оставались настолько крепкими и натренированными, что неплохо сносили столь дальнюю дорогу.

Еще одним неприятным откровением для молодого импери стал тот факт, что он действительно ощутил удаление от родного дома. Иврос хмурился более обычного, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Кожу покалывало, будто окружающая обстановка действительно отзывалась на его присутствие. Но, к большому изумлению, изменения в колдуне первым заметил не Авериус Гарана, а сестра архимага.

Пятерка путников проезжала по берегу длинного озера, когда Керика Гарана придержала коня, поравнявшись с Норланом. Какое-то время чародейка просто искоса наблюдала за ним, но ничего не говорила, лишь поджимала губы – то ли скрывала улыбку, то ли размышляла о чем-то.

Керика расстегнула плащ, глубоко вдохнула полной грудью. Ей казалось, что она уже сейчас ощущает приближение Идариса. Приближение ни с чем не сравнимого духа моря. Приближение собственного дома, где она и побывать толком не успела, как пришлось спешно возвращаться, узнав о взрыве в Академии. Но женщина прекрасно видела, что Иврос ее радости не разделяет. Колдун выглядел смущенным и озадаченным.

– Что ты чувствуешь, мой мальчик? – наконец спросила она как можно деликатнее.

Норлан покачал головой. Меж его бровями пролегла глубокая морщинка, добавляя и без того мрачному лицу особо серьезное выражение.

– Нордвуд, – наконец произнес он. – Я больше его не слышу.

Прозвучало так, будто речь шла о живом человеке.

– Ты импери, который уехал со своей земли, – Керика ободряюще улыбнулась. – Это нормальное чувство. Мы уже достаточно далеко.

– Не расстраивайся, – громко сказал Авериус Гарана, не оборачиваясь. Он ехал чуть впереди, но разве мог произойти такой разговор, который мастер над проклятиями бы не уловил? – Интересная особенность в том, что стоит тебе задержаться на любой другой земле, как спустя несколько дней она начнет откликаться на зов твоей крови. И чем дольше ты пробудешь, тем крепче сделается связь, а энергии станут покорными.

Иврос ничего не ответил, лишь подумал о том, что Керика оказалась права: будь его воля, он бы возвратился домой. Только возвращаться к возлюбленной бесправным сыном лесника мужчина не собирался.

Всю свою сознательную жизнь он прожил охотником. Сначала – на мелкую дичь подле матери во время их выездов в Терновый Бастион. Затем – на дичь покрупнее в нордвудских лесах под руководством отца. А в последние годы – на бестолковую нежить, что поднимала покойная мать, сделавшись Пастырем проклятых. Ныне же цель его охоты и вовсе потеряла материальные очертания. И в то же время обрела особый смысл: ему предстояло найти собственное место в мире. Достойное и вполне весомое, чтобы претендовать на все то, что и так уже по праву его. Теперь Иврос в какой-то мере охотился сам на себя. И эта охота уже началась.

На седьмой день пошел дождь. Снегопад, который возобновлялся время от времени, сменился вдруг частыми холодными каплями. Они сыпали из пепельно-серых туч колкими иглами, норовя забраться за шиворот.

Ив поднял лицо к небу прежде, чем братья Корвесы завершили очередное заклятие и укрыли их от непогоды. Холодная вода на коже вывела Норлана из внутреннего оцепенения. Мокрые дорожки прочертили блестящие следы на лбу и щеках, скатились вниз, упали на одежду и оставили темные пятна.

Иврос моргнул, и та бескрайняя пустошь, в которой он словно бы пребывал с самого выезда из Высокого Очага, вдруг рассеялась, явив взору восхитительный вид. Лошади выехали на вершину холма, с которого открывалась широкая долина. Здесь, среди высоких, как свечки, елей серебристой лентой змеилась скованная льдом река с нависшим над ней замерзшим водопадом. Он сбегал с предгорий по бесконечным каменистым порогам, да так и застыл, будто заколдованный, а не замерзший. Вода в нем была такой чистой, что лед казался пронзительно-синим даже несмотря на пасмурную погоду.

– Это Авиерра, – подала голос мастер Керика. – Главная река Идариса. Она берет начало здесь и течет дальше, на равнины. Расширяется, собирает ручейки и речушки поменьше. К Идарису она приходит могучей и сильной. А летом потоки с гор кормят ее так обильно, что она не пересыхает даже в самую безжалостную жару. По ней мы и доберемся до столицы, пока лед еще крепок. Это поможет выиграть несколько дней пути.

Норлан кивнул.

Отсюда Керика будто бы взяла на себя почетную обязанность поведать своему спутнику все и обо всем. Она называла населенные пункты, которые они проезжали. Обращала внимание на некоторые ориентиры. Рассказывала о незнакомых деревьях и тех существах, которые водились в данной местности. Иврос старался слушать внимательно и запоминать. Он почти не перебивал, лишь изредка задавал вопросы ей или Авериусу, но последний охотно предоставлял слово любимой сестрице, а сам наблюдал за импери и его реакциями.

Воздух вокруг менялся по мере их путешествия не менее заметно, чем окружающий пейзаж.

И вот уже деревни стали другими. Приземистые бревенчатые здания постепенно уступали место более легким фахверковым домам с их белеными стенами и темным деревом. Теплело, даже несмотря на лежащий повсюду снег.

Чем ближе к столице Империи, тем чаще попадались им люди, которые знали хотя бы одного из четверых чародеев. Наибольшей популярностью пользовался, как ни странно, не архимаг, а Бергард Корвес. Похоже, мастер над зачарованным оружием был весьма знаменит и помогал местным жителям неоднократно. Его искренне уважали отнюдь не за бордовый плащ.

Но самое интересное, пожалуй, случилось в конце второй недели путешествия.

Деревенька, в которой остановились чародеи, носила красивое название Зимоцвет. На деле же она была крошечным селением на пятнадцать домов. С одной кузницей, одной мельницей и одной придорожной таверной, которая служила единственным развлечением для местного населения в холодное время года. В ее дворе взрослые построили для детей ледяную горку и катались наравне с малышней, а после заката шли отогреваться и слушать очередную историю от местных старожилов за кружкой эля или теплого молока.

Именно в этом совершенно уютном и скромном месте и произошло наиболее неприятное событие.

В ту ночь других постояльцев в таверне не оказалось. Трактирщик с радостью пересчитал имперские монеты и выделил для своих высокопоставленных гостей все пять комнат, что имелись в его распоряжении. Путники отужинали и, пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по спальням. Комнатки оказались тесными, но вполне чистыми. Никаких тебе неприятных запахов, грязных простыней или тем паче клопов, лишь стены были тонковаты. Потому Иврос отлично слышал, как долго скрипели половицы в комнате Керики. Чародейка то ли не могла уснуть, то ли занималась некими колдовскими приготовлениями. Ближе к полуночи Норлану удалось забыться сном на узкой и весьма жесткой постели, но проспал он недолго. Чуткий сон нарушили встревоженные голоса. А спустя пару минут в его комнату заглянул Авериус Гарана.

– Одевайся, пойдешь с нами. Тебе полезно посмотреть, – без всяких предисловий сказал архимаг, а затем снова закрыл за собой дверь.

Иврос наспех собрался и уже через несколько минут спустился по скрипучей лестнице на первый этаж таверны, где в общем зале пара селян наперебой рассказывали что-то троим чародеям и, очевидно, торопили их. Следом за Норланом пришла и мастер Керика.

– Ведите, – коротко велел взволнованным крестьянам Авериус Гарана.