Елена Михалкова – Посмотри, отвернись, посмотри (страница 6)
Эмма тихо засмеялась.
– Ты не обидчива, Поля, – это одно из главных твоих достоинств.
– Вот сейчас было обидно! А как же ум, миловидность, покладистый характер?
Бабушка отмахнулась:
– Все тобой перечисленное я ценю намного ниже. Но давай вернемся к твоим заботам. В Новосибирске живет моя давняя приятельница. Ее племянник – частный детектив. Тебе ведь не нужно многого. Сфотографируй паспорт Антона, а лучше отсканируй. Отправь детективу.
– Господи, Эмма!
Бабушка рассуждала так хладнокровно, будто сама проделывала это не однажды.
– Если ты не успокоишь собственную интуицию, изведешь подозрениями и себя, и Антона. Все это в конечном счете для его же пользы.
Только бабушка способна так вывернуть ситуацию, чтобы частный детектив, которого я найму шпионить за Антоном, превратился в спасителя нашего брака.
– Иезуитские твои рассуждения, Эмма.
Она пожала плечами:
– Я предлагаю выход. Ты выросла человеком, инстинктивно пугающимся темных пятен. По-другому и не могло получиться – с такими-то родителями! Твой Антон говорит «тема закрыта» и считает, что повесил над воротами знак «Это мое, не суй сюда свой любопытный нос». А ты видишь надпись «Опасно! Яд! Радиация! Все взорвется, только мы еще не знаем, когда и при каких обстоятельствах». Все, что нужно, – подсветить пятно фонариком. И после этого забыть о нем навсегда.
Глава вторая
Окно моего номера выходило на тихий дворик, заросший черемухой. Тесная пыльная комнатка – и все же она мне нравилась. Наверное, из-за этого вида. По периметру – облупившаяся кирпичная стена, а внутри плещется зелень… Есть места, где внешняя жизнь с ее тревогами будто замирает. В комнате с черемуховым двориком было тихо и безмятежно, как в монастыре, и пока я стояла у пыльного подоконника, можно было поверить, что я не делаю ничего дурного.
Антону я соврала, что издательство отправляет меня в Нижний Новгород на семинар по повышению квалификации. Глупость ужасная! Но он проглотил ее без единого вопроса. Я взяла билет на понедельник, точно зная, что в этот день он не сможет проводить меня на вокзал.
С Ксенией все прошло куда хуже. В среду мы собирались пообедать; когда я отменила встречу, она стала расспрашивать, что случилось. Втюхать ей ту же выдумку не получилось. Ксении известно, что никаких семинаров у нас не проводится.
Пришлось сознаться.
«К частному детективу в Новосибирск? Не будь дурой и сдай билеты! Потом скажешь мне спасибо».
Мы поссорились. Она наговорила грубостей и о моем безумном решении, и обо мне. Я, устав это слушать, попрощалась и положила трубку. Ксения перезвонила и еще минут пять отчитывала меня как школьницу, пока я не рявкнула: «Ну хватит, достала!» – и не нажала отбой, от души жалея, что не могу шмякнуть трубкой о рычаг. В заботе о моем благополучии Ксения иногда заходит слишком далеко.
Я прилетела в Новосибирск днем и сразу, не заходя в гостиницу, поехала в офис детектива. Встреча была назначена на три. Приезжать было, в общем-то, не обязательно. Отправить страницы паспорта, которые я сфотографировала ночью, пока Антон спал, внести оплату – и даже результат я могла бы получить дистанционно. Но мне хотелось увидеть человека, который будет копаться в прошлом моего мужа. Так перед плановой операцией пациента знакомят с хирургом.
В конце концов, я в любой момент могу передумать.
Эта мысль держала меня на плаву. «Ты можешь отыграть назад». Пусть я завязла в своих трусливых подозрениях и вранье, но если, увидев детектива, я развернусь в дверях, все обнулится.
Детектива звали Герман Греков. Он арендовал кабинет на первом этаже жилого дома. Я поднялась по истертым ступенькам между аптекой и продуктовым, постояла перед табличкой «Греков. Частное сыскное агентство», бормоча про себя «Ехал Грека через реку», и толкнула дверь.
Герман Греков представлялся мне похожим на оперного тенора Атлантова с выраженным средиземноморским уклоном. Моржовые усы, смуглая кожа… «Пусть неудачник плачет, кляня свою судьбу!» Но из-за стола привстал суховатый человечек, старообразный мальчик сорока с небольшим лет. По-старушечьи поджатые губки растянулись в улыбку, и он наклонился через стол:
– Полина Андреевна?
– Здравствуйте!
– Присаживайтесь, пожалуйста.
Обстановка кабинета была скучной, как в учительской. Я увидела за дверью вторую комнату, не такую приглаженную, как эта. Шкаф, чайник на тумбочке, диванчик со сложенным пледом… Заметив мой взгляд, Греков встал и прикрыл дверь.
– Ну-с, Полина Андреевна, что вас ко мне привело?
Он сплел пальцы в замок, склонил головку набок и стал похож на внимательного участкового врача. Врача-грача.
– Мой муж скрывает правду о своей семье, – сказала я, подбирая слова. – Меня это беспокоит. Я хотела бы узнать, кто его родители, чем они занимаются, где живут… Правда, у меня есть только паспорт мужа…
– Ничего-ничего, этого вполне достаточно.
Я вытащила из сумки распечатанные страницы и протянула детективу. Он выудил из кармана очки, нацепил их и вслух прочитал:
– Антон Иванович Мисевич. Та-да-дам, та-да-дам! Между прочим, знакомое лицо…
– Он вырос в Искитиме и жил в Новосибирске.
– Ну, может, встречались. – Рассматривая паспортные данные, Греков забыл о роли заботливого доктора и как-то подобрался. – Значит, родители? А братья-сестры? Бабушки-дедушки?
– Мне, конечно, хотелось бы узнать как можно больше о его семье.
– Разумеется! Наследство-то от кого достанется? От покойной бабуси! А они часто обделяют нелюбимых внучков… Надо успевать общаться, пока не поздно!
Я вспыхнула от унижения.
– Вы о чем-то своем, Герман Ильич. Меня не интересует наследство моего мужа. Только его отношения с семьей.
Он насмешливо глянул на меня, словно говоря: «Ну-ну! Видали мы таких бескорыстных!»
– Океюшки, Полина Андреевна, задачка ясна.
Его подозрения меня покоробили. Но это пакостно-ласковое «океюшки» чуть не заставило встать и уйти.
Если бы я так и поступила, все пошло бы по-другому. Я не сидела бы сейчас, прикованная наручниками к батарее.
Но уйти, когда все только начало двигаться к выяснению правды? Искать другого детектива? Вернуться и снова барахтаться в подозрениях?
– Еще мне хотелось бы знать причину их ссоры, – добавила я.
– А, они поссорились! – с глубокомысленным видом промолвил Греков. – И что же такое случилось?
У меня зародилось нехорошее подозрение. Что, если передо мной тривиальный дурак? Каким-то чудом его занесло в профессию, где требуется если не ум, то минимальная сообразительность, и он ухитрился зацепиться – за этот кабинет, за табличку на двери, за выщербленные ступеньки. Бабушкина приятельница клялась, что ее племянник – лучший частный сыщик во всем Новосибирске. Но если подумать, престарелая тетушка – не самая надежная рекомендация.
– Именно это мне и нужно узнать. – Я постаралась скрыть сарказм в голосе. – Что случилось, из-за чего сын прервал с ними общение.
– Да-да, понимаю-понимаю… Та-да-дам! – Он побарабанил пальцами по столу и попытался насупить брови. Маленькие коротенькие бровки поползли друг к другу еле-еле, как ослабевшие от голода гусеницы. – Ваш муж что-нибудь говорил о ссоре?
– Ни слова.
– Хоть какие-то намеки?
– Нет, ни одного.
– Так не бывает!
– Бывает, – отрезала я.
– Ну-у, тогда это дело довольно непростое!
– Поэтому я и обратилась именно к вам, – с фальшивой проникновенностью сказала я.
– Мда. Ну ладно. Кроме данных о семье, что еще вы хотите узнать?
– Ничего.
Греков прищурился:
– Другие браки? Дети? Любовницы?
– Боже упаси! – Я испугалась. – Нет, про любовниц ничего не хочу знать!
Кажется, детектив огорчился.
– А дети? – с надеждой спросил он.
– Да нет у него детей!