Елена Мейсак – Разбитая гитара. Книга 1 (страница 8)
Свадебный кортеж приближался. Жители неистово махали флажками, и радостно кричали, выражая свою любовь будущему монарху.
По всем телеканалам последние полгода только и трубили о помолвке наследника престола. Бульварная пресса, злорадствуя, сообщала, что королевская семья была против этого брака, ведь невеста была иноземка, француженка с неизвестными аравийскими корнями и странной фамилией.
И что король нехотя дал согласие на этот брак, и то, исключительно благодаря тому, что в жилах невесты, все же, текла королевская кровь. Хотя и очень немного, как уверяли газеты.
Отец будущей княгини, кажется, был пятым ребенком эмира, но был изгнан и отлучен от семьи и всего остального ввиду скандала, случившегося около тридцати лет назад.
Скандал был связан то ли с нефтяным вопросом, то ли с предполагаемой экспансией страны, то ли с какой-то любовной интрижкой. По какому-то странному обстоятельству дело это было довольно быстро замято.
Скандал, конечно же, был еще одной причиной недовольства Массимо Оливера, но, в конце концов, он сдался, при условии, что невеста откажется от своей фамилии в пользу фамилии де Оливера. Амира де Оливера. Газеты обсасывали это странное сочетание, как голодные собаки брошенную им кость.
История их знакомства была покрыта толстой вуалью мрака.
В каждой небольшой деревушке можно было услышать свою историю. Достаточно было зайти в близлежащую бакалейную лавку. Поговаривали, что парочка познакомилась во время официального визита короля в Египет. Что невеста была организатором акций протестов против корриды в Испании, Португалии, Мексике, ну и, конечно же, Кастании.
И что когда королевский автомобиль ехал по улицам Каира, она бросила бутылку с какой-то горящей смесью прямо под колеса. А когда ее освободили из полиции, то привели в отель, где остановился король и его семья, для того, чтобы она могла с достоинством извиниться за свое не слишком пристойное поведение. И когда она это сделала, принц Анхель и влюбился в нее без памяти.
Другая история поведала, что принц Анхель спустился на дно Красного моря в Иордании, и увидел, как огромная рыбина угрожала бестолковой дайверше, попавшей в рыболовные сети и запутавшейся в них. Анхель, рискуя жизнью, перерезал сети и освободил незадачливую авантюристку. После чего уже и влюбился в нее без памяти.
Но все сплетни, слухи и прочие небылицы, окружавшие этот странный и немного таинственный брак, были в одночасье забыты, когда люди увидели новобрачных.
Черный китель наследного принца и воздушное белое платье будущей княгини притягивали к себе взгляды всех жителей страны. Но больше всего их притягивало то, как эти двое смотрели друг на друга.
Они, конечно, приветственно махали публике, но, казалось, что иногда они даже не смотрели на окружающих их людей. Эти влюбленные голубки практически не замечали никого вокруг, прожигая глазами друг друга.
Семейные жители страны подмигивали друг другу, мол, будущий король и его очаровательная белокурая невеста ждут не дождутся, когда весь этот официоз закончится, и они, наконец, смогут уединиться.
6
Сиддхартх выглядел сегодня немного встревоженным.
– Сегодня мы переезжаем в другой лагерь, – почти что про себя пробормотал он. – Пришло время основной подготовки.
На лице Елены не дернулся ни единый мускул. Долгие месяцы тренировок с лучшими психологами Патонга сделали свое дело. Теперь на нее можно было лить горячую лаву, и она бы выдала себя лишь глазами, да и то не всегда. Вряд ли ее можно было удивить тем, что пришло время летной подготовки.
Однако бедная девушка не могла тогда знать, что ее испытания далеко не закончились. Скорее, наоборот.
Они прибыли в другой лагерь, расположенный в неприступных горах Патонга. Здесь и был расположен военный аэропорт. Как же ей хотелось, наконец, покончить со всем этим. Ее обучение неприлично затягивалось. Еще, как минимум, год основной подготовки, а то и все два. Интересно, что по этому поводу думает Сиддхартх.
«Уж он-то хотел бы все провернуть побыстрее», – подумала она, криво улыбаясь на один бок.
Однажды Сиддхартх опять повез ее куда-то. Голова Елены уже шла кругом от нечеловеческих нагрузок, но попробуй-ка скажи об этом майору!
Они приехали на вершину какого-то холма. Елена не могла не заметить, какой красоты пейзажи открывались вокруг. Вдалеке виднелись верхушки гор, покрытые сверкающим на солнце снегом. Царила почти сказочная тишина. Вдалеке гнездились незнакомые ей птицы удивительной красоты. Елена не могла не любоваться их грациозным полетом над скалами: широко раскрытые крылья замерли в бесконечном полете, парении, время будто остановилось, подчиняя материю пространства зоркому глазу этих гордых хозяев гор.
Из состояния этой дремы наяву ее вывел грубый окрик Сиддхартха.
– Бери винтовку, я тебе говорю! Настраивай прицел. Твоя задача уложить их всех, сегодня у нас в казарме будет званый ужин.
Елена посмотрела на него, как на изверга.
– Я не буду, – тихо сказала она.
– Это приказ, дорогая. И тебе уже давно следовало бы понять, что мои приказы – это не приглашение к диалогу. О, Всевышний, и как только нас угораздило с ней связаться! Как ты будешь в живых людей стрелять? Ты провалишь нам все дело, клянусь богом! Твоя физическая подготовка просто смешна. Но прав был Говинда. Никто из наших солдат не обладает таким умом, как ты. Никто. В других наших делах никто не может сделать и десятой доли того, чего сумела добиться ты. Как обидно порой бывает. Иначе и духу твоего бы здесь не было.
Лицо Елены побелело, как мел. Ее волевой подбородок сжался и стал похож на персиковую косточку, а серые глаза сжались в две узкие, злые щелки. Она так сильно закусила нижнюю губу, что из нее тоненькой струйкой потекла кровь. Она установила винтовку и нажала на спуск.
Тем временем в Боснии и Герцеговине глаза в глаза другая жертва смотрела в глаза безжалостного, бездушного палача. Палача, не жалевшего ни больных, ни здоровых, ни семейных, ни одиноких. Он отрывисто прочел свою обвинительную речь. Через секунду раздался короткий выстрел.
– Ой! – вскрикнула она и даже присела от неожиданности.
– Что случилось, любовь моя?
– Что-то сегодня Эстебан разбушевался. Так сильно меня толкнул!
Анхель подошел и приобнял свою красавицу-жену. Положив руки ей на живот, он ощутил невероятный покой. Хотелось все бросить и просто стоять здесь, у окна.
– Может быть, вам остаться сегодня? А то вдруг наш красавец решит появиться на свет прямо посреди концерта?
– Ха-ха, вы все шутите! Я бы, на самом деле, с радостью осталась. Спину просто ломит от боли, да и ноги тоже не в лучшей форме, как видите. Но я не могу подвести вашего отца. Вы ведь не забыли, что сегодня – вручение премии? И вручает ее не кто иной, как ваш отец?
Забудешь тут – Анхель улыбнулся. – А может, нам выкинуть что-нибудь этакое? Может, после вручения мы им споем что-нибудь?
На щеках Амиры заиграли симпатичные ямочки.
– Вам мало, что вас и так злые языки прозвали «поющий король»? Матушка моя потешается надо мной, говорит, что свинья, простите, везде грязь найдет. Говорит, что я хотела стать гулящей трубадуршей, так не выгорело, и теперь я вышла замуж за принца, который поет. Хотя я лично просто без ума от ваших песен. И как вам удается сочетать в себе столько талантов? Но за это я вас и люблю так, наверное. С вами не соскучишься, это точно.
Анхель ласково поцеловал жену. Такое счастье было – находиться рядом с ней. И скоро их станет трое. Он еще до конца не понимал, не осознавал в полной мере, каково это – быть отцом. Но от этой мысли что-то наполняло его невероятной гордостью и любовью.
Небольшой самолет приближался к военному аэродрому Патонга.
– Теперь, сама. Сажать самолет будешь сама.
Она с тревогой в глазах поглядела на Сиддхартха.
– Сэр, я не могу сажать самолет сама. Я не привыкла еще к этой полосе. Вы прекрасно знаете, что она слишком коротка. Вдруг мы врежемся в гору?
– Это приказ, Елена. Пора бы уже привыкнуть. Если я что-то говорю тебе, ты просто берешь и делаешь. А теперь бери штурвал, бестолочь ты этакая! Иначе мы и правда сейчас разобьемся!
Елена нервно схватила штурвал. По спине тек холодный, противный, липкий пот. Пот тек с висков по щекам. Казалось, она вся провоняла потом, как бомж с помойки.
Господи, уже сто метров! Хотелось просто закрыть глаза и представить, что этого ничего нет. Но тогда они точно разобьются. А что, если ей не хватит полосы? Что если…если…
Боковой ветер упрямо пытался придать небольшому суденышку извилистый вектор.
Елену почти что трясло. Лишь Сиддхартх, сидящий рядом, был спокоен как удав. Похоже, его вообще ничто не могло вывести из равновесия.
– Тяни штурвал от себя чуть посильнее.
Похоже, ему действительно не о чем было поговорить.
– Господи, ну кто-нибудь скажет этой бестолковой, чтобы интерцепторы выпустила? Как ты собираешься подъемную силу гасить? Ударом в вон ту гору, что спереди? Кошмар какой-то.
Вскоре самолет жестко плюхнулся на взлетно-посадочную полосу военного аэродрома, да еще и подпрыгнул потом несколько раз, как раненый кузнечик.
Сиддхартх закатил глаза.
Когда самолет ушел на рулежку и окончательно остановился, майор, смотря куда-то вдаль, заявил:
– Я добавлю тебе летных часов. Ты похожа на слона в посудной лавке. Никаких способностей. Никаких совершенно. Даже эту консервную банку и то еле посадила, чуть было крылом по полосе не чиркнула!