Елена Мельниченко – Чужие берега. Батумский гамбит (страница 2)
Марк откинулся в кресле. Франшиза, которая должна была стать его триумфом, трещала по швам. Не потому, что модель была плохой. А потому что люди, которые покупали «Модуль Запольского», часто видели в нём лишь набор инструментов для быстрого заработка. Философия, вера, душа — для них это была красивая обёртка, которую можно снять, добраться до конфетки и выбросить фантик. Эра «потреблятства» процветала с одной стороны, а «ухудшение состояния малого бизнеса» с другой. И это диссонанс пока что был неразрешимой задачей для Марка.
Он вспомнил, как полгода назад, на последней встрече с Игорем Матвеевичем и Василисой, они спорили до хрипоты.
— Ты хочешь контролировать каждого франчайзи, как будто они наши сотрудники, — говорил Игорь своим стальным голосом. — Это невозможно. Они — партнёры. Свободные люди. Или мы доверяем им наш «Кодекс», или не продаём франшизу вовсе.
— Но они же убивают нашу репутацию! — кричала Василиса, её глаза, как обычно, эмоционально сверкали. — Я каждый день вижу в чатах жалобы на «Zapolsky Estate» в Екатеринбурге! А виноваты те, кто надел наш бренд, как маску, и начал творить те же грязные схемы, что и «Жемчуг» когда-то.
— Тогда давайте закрывать франшизу, — холодно парировал Федор, сидевший в углу. — Оставляем только свои офисы. Сочи, Краснодар, Геленджик. Остальное — к чёрту.
Марк тогда не принял никакого решения. Он сказал: «Дайте мне подумать». И думал он три месяца. До того самого дня, который всё изменил.
За две недели до переезда. Сочи, их квартира у моря.
Алиса была на пятом месяце беременности. Они сидели на балконе, пили ромашковый чай, смотрели на закат. Море было спокойным, почти стеклянным.
— Я не могу больше так, — сказал Марк, глядя в темнеющую гладь. — Мы построили дом, но дом этот — в эпицентре шторма. Налоги, проверки, франчайзи-предатели, ИИ… Я чувствую, что задыхаюсь.
Алиса молчала, гладя его по руке.
— А что, если… уехать? — спросила она тихо.
— Куда?
— В Грузию. В Батуми. Там нет этих ограничений, нет войны, свободный интернет, нет бесконечных проверок. Там можно дышать. И оттуда, на расстоянии, управлять сетью. Проветрить голову. Перезагрузить бизнес. И я бы поспокойнее была. Правда, я очень устала от всего.
Марк пристально посмотрел в её бездонные глаза. Он увидел в них отражение себя, своих мыслей и чувств. Это была не капризная девчачья мечта, не тихая истерика, а спокойная, взрослая и уверенная решимость. Она уже всё обдумала за них обоих. Она сказала то, что он не осмеливался предложить, хотя долгими ночами наедине с самим собой, он неоднократно перемалывал эту мысль. Она предлагала не побег, а стратегический манёвр.
— А ты? — спросил он, наклонив голову.
— Я поеду с тобой. И наш ребёнок — с нами. Мы же — семья.
Этот разговор стал точкой невозврата. С него началась новая глава Марка-управленца, которая чуть позже станет толчком для его новой жизни. И навсегда изменит его внутрений мир и точку В.
Батуми. Балкон. Первая ночь.
Марк допил остывший горький кофе. Стив засопел, устраиваясь поудобнее на коленях. Флешбэк ушёл, оставив в прошлом, легкое послевкусие тоски. Он вспомнил последний разговор с инвестором в его проект, Кириллом из «Aurora Ventures», который состоялся перед отъездом. Тот был краток:
— Ты совершаешь ошибку. Бросать налаженный бизнес, уезжать в никуда… Мы не будем финансировать эксперименты в Грузии. Ты это знаешь. Что ты будешь там делать? Ты уверен, что твоя франшиза будет управляться дистанционно?
Он знал. И не просил. Последние месяцы он откупал доли инвесторов, возвращал кредиты, сворачивал амбициозные планы. Это было больно, как ампутация здоровой руки. Но он чувствовал: если не сделать это сейчас, будет позже. И будет хуже.
В кармане завибрировал телефон. Новое сообщение. От Алисы — из спальни, хотя она должна была уже заснуть. Неужели проснулась? Он открыл телефон. Здесь все работало без VPN и это было так необычно, как и сам батумский кофе на ночь.
Он улыбнулся. Её вера в него была единственным, что не давало провалиться в отчаяние. Она, беременная, с малышом в животе, всё равно оставалась его опорой.
Он зашёл в комнату. Алиса лежала с открытыми глазами, положив руку на свою округлость.
— Малыш не спит, — сказала она. — И я не могу. Расскажи что-нибудь.
Он лёг рядом, обнял её, положил ладонь поверх её руки, чувствуя лёгкие, едва уловимые толчки новой жизни.
— Знаешь, что я сегодня понял? — сказал он после долгой паузы. — «Кодекс», который мы написали в Сочи… он идеально работал там. В той среде. С теми клиентами. А здесь… здесь он может не сработать.
— Почему?
— Потому что здесь другие правила. Другой менталитет. Местные риэлторы работают иначе. Доверие здесь строится на родственных связях, на личных рекомендациях, на том, что я — «свой», а не на том, что я честный. Мой «Кодекс» для них может показаться… наивным. Или даже подозрительным. Слишком правильным.
Она молчала, гладя его по руке.
— Ты боишься?
— Да, — честно признался он. — Боюсь, что моя правда никому здесь не нужна. Боюсь, что я потерял свое, а чужое еще не приобрёл. Боюсь, что мы зря уехали.
Толчок в животе стал сильнее, будто ребёнок тоже решил высказаться на этот счет.
— Слышишь? — улыбнулась Алиса. — Он не боится. Он говорит: «Папа, мы справимся».
Марк поцеловал её в лоб, погладил волосы.
— Спасибо, родная — прошептал он. —С вами я ничего не должен бояться.
Они лежали в темноте, слушая, как за окном шумит море. Чужое море. Чужая страна. Но рядом — его семья. Его единственное, что осталось нерушимым.
Стив, недовольный, что его оставили одного на балконе, запрыгнул на кровать, устроился в ногах и громко, требовательно замурлыкал. Кот требовал ужина. Кот требовал нормальной жизни. Новой миски и знакомого запаха в квартире.
Марк усмехнулся. Вот с кого нужно брать пример. Кот не задавался вопросом, в какой стране он очутился. Кот хотел есть, спать, наслаждаться жизнью и чтобы его гладили. И плевать ему было с высокой колокольни на геополитику, налоги и искусственный интеллект.
— Завтра, Стив, завтра всё начнём сначала, — пообещал он.
Утро в новой жизни должно было наступить через несколько часов. И Марк знал, что оно принесёт не только солнечный свет над Батуми, но и десятки вопросов, на которые у него пока не было ответов. Главный из них: как оставаться собой, когда твой мир перестал быть твоим миром?
Глава 3
Чужие берега.
Глава 3. Батумский гамбит.
Следующее утро нового дня началось не с будильника, а с громкого крика мужских голосов на улице, которые ругались в разнобой на незнакомом языке. Марк открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится. Белый потолок, незнакомый, пахнущий свежей краской. Солнце, пробивающееся сквозь лёгкие занавески. И море — его запах был другим, не сочинским. Более свободным, что ли. Без примеси тревоги.
Рядом, свернувшись калачиком, спала Алиса. Её живот, слегка округлившийся за последний месяц, приподнимал тонкое одеяло. Марк осторожно, чтобы не разбудить, погладил его. Малыш спал.
— Ты уже встал? — прошептала она, не открывая глаз.
— Пытаюсь понять, где мы.
— Мы в раю, — потянувшись пробормотала Алиса. — Временно.
Он усмехнулся. «Временно» — ключевое слово. Всё, что они сейчас делали, было временным. Переезд, аренда, пауза в большом бизнесе. Словно они взяли тайм-аут в партии, где часы тикают, время неумолимо бежит вперед, а соперник не намерен ждать ни минуты.
На кухне нашлась старенькая металлическая турка с деревянной ручкой, в аккурат на 2 маленькие чашечки кофе. В шкафчике стояла пачка новенькой ароматной Арабики— местного кофе, с кардамоном, заботливо припасенная хозяевами для новых жильцов. Марк сварил бодрящий напиток, разлил его на две чашки и вынес на балкон. Стив, проснувшийся от запаха, соскочил с места и стал тереться о его ноги, требуя положенную порцию молока.
— И тебе доброе утро, — сказал Марк, наливая белую жидкость в блюдце. — Надеюсь, ты оценишь грузинское гостеприимство.
Кот фыркнул, принюхался, потом принялся лакать. Одобрил.
Алиса вышла на балкон, кутаясь в его старую толстовку.
— Ммм… Как вкусно пахнет! Но холодно как-то. Промозгло.
— Там, дома, сегодня выпал град, — ответил Марк, не глядя на неё. А мы по климату похожи. — Игорь написал, что в Краснодаре вообще нуль.
— Дома… — повторила она задумчиво. — А здесь теперь разве не дом?
Вопрос повис в воздухе, как тот самый утренний туман над морем, который пока не знаешь — рассеется или превратится в дождь.
После завтрака Марк остался один. Алиса ушла в душ, Стив оккупировал диван. Телефон молчал — то ли интернет в Грузии работал с перебоями, то ли в России решили не беспокоить. Он взял ноутбук, открыл почту. Три десятка непрочитанных. И ни одного письма, которое хотелось бы открыть.
Он закрыл крышку. Вышел на балкон подышать.
Внизу, у здания напротив, он заметил пожилого мужчину, сидящего за складным столиком. Тот не спеша расставлял шахматные фигуры. Белые и чёрные, деревянные, потёртые временем. Местный, судя по загорелому лицу и неторопливым жестам. Рядом стояла пустая скамейка, будто ждала соперника.
Когда-то, еще в прошлой жизни его учил играть в шахматы мужчина, который недолго назывался отчимом. Мама рассталась с ним, а отца Марк никогда и не видел. Он не считал себя хорошо играющим в эту игру, просто знал, как ходят фигуры по доске и чем отличается шах от мата. Но сейчас, увидев гордого грузинского старца, сидящего над столом с этими резными фигурами, не мог не выйти навстречу новому чувству неизбежного открытия.