Елена Медведева – Мозг в чемодане. НЛП для бизнесвумен (страница 17)

– Идем к выходу. Удалось проскользнуть незамеченными мимо таможенников. Они сосредоточились на черных. Мы с Любой проскочили без досмотра…

Кристина обняла и поцеловала дочь.

– Какая ты стала красавица! Как идет загар к твоим светлым волосам! Я смотрела сверху вниз, разыскивая в толпе девочку и даже не сразу узнала тебя. Ты смотришься фигуристой девицей. Наверное, парни тебе проходу не давали.

– Я их не замечала – бабушка держала меня в наморднике. А сама по ресторанам с пенсионерами шлялась…

Взглянув на Любиного мужа, Оксана прикусила язык.

– Не буду рассказывать – дедушка приревнует.

– А ты ничего смотришься, – Антон внимательно оглядел Любу. – И это ажурное колье на шее! Тебе его подарили? Признавайся, что у тебя там было?

– Как ты можешь задавать такие вопросы?! Ты сам подарил мне это колье.

– Я пока в своем уме. Я не дарил тебе ЭТО колье.

– Ах, да. При досмотре его тоже заставили снять. Вернули уже без крупных камней – оставили только мелкие. Наверное, искали взрывчатку.

Антон внимательно рассмотрел «новое» колье и покачал головой, выражая сомнение.

– Оксана, расскажи, что было у бабушки с этими пенсионерами.

Это было в тот день, когда мы с бабушкой впервые поехали на катере в Ровень. Люба искала почту, чтобы отправить 15 кг своих рукописей с описанием фантастических видений и мистических контактов литературным агентам. Ей кажется, что в России за ней был хвост. Она обратилась к одному симпатичном старичку на хорватском. Он представился профессором хорватского языка и литературы и проводил нас до почты. А потом пригласил нас в пиццерию. Правда, пенсия у него, наверное, маленькая. Он посадил нас за столик, а сам побежал в банк снимать деньги со счета. Люба категорически отказалась, чтобы он платил за нас. Зато потом он предложил отвезти нас на своей машине на экскурсию в древнеримский амфитеатр в Пуле.

– Ну, и вы согласились?! – нервно произнес Антон. – Наверняка, это был агент ФСБ. – Люба ведет себя как будто она – гражданка свободной страны. Отправляет свои дневники в Штаты, и хочет, чтобы за ней не было слежки.

– Люба тоже подумала, что это агент.

– Как мне это надоело! – крикнула Кристина. – Вы чокнутые. Какого черта вы нужны агентам?

– Да, мне тоже показалось, что мы просто понравились этому профессору, – поддержала ее Оксана. – Или же он принял Любу за богатую русскую – она дала официанту 30 % чаевых. Старичок просто обалдел – у них не принято давать на чай. И он сразу же сказал Любе, что холостяк – жена погибла в автокатастрофе. Спросил у Любы, есть ли у нее муж.

– Так, ты не ответила на мой вопрос! Что было у Любы с этим пенсионером? – спросил Антон.

– Мы отказались придти на свидание. Люба заранее подготовила на хорватском фразу: «Мне очень жаль, но мой муж не разрешает мне заводить знакомства с мужчинами». Пенсионер даже не мог скрыть, как он расстроен.

– И все-таки за мной следили! – продолжала настаивать Люба. – Меня хотели напугать или даже убить.

– Опять ты об этом! – отрывисто бросила Кристина.

– А ты не подумала о том, что кто-то хочет заработать на мне? Всем известно, что «лучший» художник – мертвый художник.

– Так было прежде. Теперь успеха можно добиться и при жизни.

– Это случилось на следующий день после того, как я отказалась от более тесного знакомства с профессором, – продолжила Люба свой рассказ. – Я шла по тротуару вдоль набережной. Любовалась морской далью, время от времени заглядывала в воду – по верху ходили косяки рыб. Не сразу обратила внимание на нарастающий шум мотора. Навстречу мне мчался с бешеной скоростью мотоциклист. Едва успела отскочить в сторону – он пронесся в сантиметре от меня. Только один сантиметр отделял меня от гибели. Страх сдавил виски. Я сделала несколько торопливых шагов и замерла – на тротуаре лежал раздавленный голубь. Наклонилась, чтобы поднять его и вдруг снова услышала гул мотора. Мотоциклист развернулся и, развивая скорость, мчался назад. Я вскочила на парапет, едва удерживаясь в равновесии. Он направил колеса на раздавленную птицу…

Я перешла через дорогу и продолжила путь, стараясь держаться ближе к домам. Вдруг с верхнего этажа кто-то выбросил темный предмет. Он упал прямо к моим ногам. И опять это был голубь. Сизый голубь агонизировал, широко раскрывая клюв. Но вот он перевернулся на спину и замер, сделав последний вдох.

– Мама! – Никто не хотел специально тебя напугать! Я почти каждый день натыкаюсь на раздавленных птиц – слишком много пьяных водителей!

И словно в подтверждение слов Кристины, со стороны шоссе донесся резкий скрежет тормозов, звон разбитого стекла и несколько выстрелов. Мертвый водитель одной из столкнувшихся иномарок лежал на обочине, истекая кровью. На заднем сидении – двое раненых китайцев.

– Пойдемте отсюда! – крикнула Кристина. – У меня нет ни малейшего желания отвечать на вопросы милиции. Тем более что мы не можем дать никаких существенных показаний. Хорошо бы сейчас выпить по чашечке кофе.

– Здесь цены астрономические! – возразил Антон.

– Я угощаю. Могу хоть раз позволить себе ощутить себя на уровне с европейцами.

Они вернулись в зал ожидания, поднялись на второй этаж и направились к маленькому кафе. Кристина заказала кофе, пирожные и энергетический напиток.

– Мамочка, умоляю, не пей, – захныкала Оксана.

– Хватит об этом! – Расскажите лучше, как отдохнули на острове.

– В целом прекрасно. У побережья Хорватии сотни зеленых островов, чистейшее море. Это самое экологически чистое место в Европе. А воздух! Прозрачный и свежий. Так легко дышится полной грудью! Звери и птицы не боятся людей. Чайки выращивают птенцов прямо возле отеля. Еще там были удивительные черные птицы, похожие на маленьких лебедей. Они облюбовали большую черную скалу и никогда не подплывали к острову. Стоило приблизиться к ним на катере, птицы замирали, как изваяния, прижимались к скалам, и невозможно было отличить их от каменных россыпей. А ночные голоса! Чайки не просто кричали, они подражали человеческим голосам, иногда лаяли, иногда мяукали как дикие коты. Некоторых это раздражало, а нам нравилось – это были голоса дикой природы.

Да, это правда, – подтвердила Оксана. – Однажды вечером мы с Любой сидели на скамейке и любовались закатом. Вдруг Любе почудилось, что в двухстах метрах от берега движется огромное черное чудовище. Я посмотрела в ту сторону, куда указывала Люба, но ничего не увидела, кроме плещущихся волн. И чайки вдруг громко захохотали. Ну, хватит кофейничать, пора искать такси.

За окном такси мелькали знакомые пейзажи: стройные белоствольные березы с бордовой листвой, малиновая травка, ярко-желтые мохнатые ели, а над ними затянутое оранжевым смогом тусклое небо. Люба уже привыкла к тому, что временами видит мир в искаженном цвете.

Кристина закурила. Люба знала, что возражать бесполезно.

– У меня горит спина! – заорал Антон. – Чертовы курильщики! Ты прожгла мою рубашку! Это моя любимая рубашка! Только в ней мне не жарко.

– Я заштопаю, – пообещала Кристина.

– Неужели ты думаешь, что Люба будет ходить на прогулки с мужчиной в заштопанной рубашке?!

– Боже, как мне все это надоело! – крикнула Люба и снова закрыла глаза и ушла в свои мысли.

Я напишу об этой зоне! Я сделаю это! Люди должны знать, кем в действительности творятся преступления на земном шаре. Как жаль, что когда есть мысли, под рукой нет блокнота!

– Так что же все-таки происходит с твоим мозгом? – поинтересовался Антон.

– Почти каждый вечер мы сидели на той самой скамейке и наблюдали за черными птицами на скале. Они были словно не живые: не летали, не плавали, не кричали, в отличие от чаек. Но дня за два до нашего отъезда черные птицы все разом вспорхнули со скалы и опустились на воду. Потом они образовали продолговатый треугольник, похожий на лодку. «Лодка» начала медленно двигаться к нашему берегу. Вдруг, плывший во главе, лебедь нырнул и скрылся под водой. За ним последовали другие птицы.

Долгое время они не всплывали на поверхность. Затем начали появляться одна за другой, словно танцуя, и снова исчезали под водой. Это было похоже на волшебство. Ночью мне приснился сон.

– Я еду в автобусе. Все места заняты пассажирами. Расслабилась – смотрю в окно, за которым мелькают насыщенные зеленью деревья, лысые бурые островки земли, окруженные полынью.

Автобус делает крутой поворот и, внезапно перевернувшись, стремительно летит куда-то вниз. Один миг отделяет меня и других от смертоносного приземления. – Я ощущаю озноб, хочется кричать, кричать громко, как будто в этом вопле заложено спасение. Хочется ухватиться за что-то, но ухватиться не за что.

– Неужели конец? Молчи, молчи, крик не поможет, крик унизит, – внушаю себе.

И вдруг, зацепившись за ствол высохшей старой яблони, автобус повисает над пропастью. Ствол прогибается, издавая сухой треск, но не ломается – старая яблоня держит свою ношу.

Пассажиры лежат в куче, стараясь не двигаться в надежде продлить мгновения жизни. Автобус слегка покачивается под натиском ветра, жалобно стонет дерево. Я начала пробираться к выходу. Открыла дверь и, зажмурившись, прыгнула. Приземлилась на кучу песка, огляделась вокруг. Людей отделяло от спасения всего несколько метров, но они боялись прыжка и оставались в автобусе. Они не знали, что будут жить, даже если обломится ствол.