Елена Матеуш – Прихоть императора (страница 5)

– Ты такая сладкая. Прости, я был не в силах думать о твоём удовольствии. Дай мне немного отдохнуть, и я исправлюсь.

Я ничего не ответила, думая, что отдых плавно перейдёт в крепкий сон, но ошиблась. Император сдержал слово, и в эту ночь я открыла столько неведомых мне ранее источников наслаждения в своём теле.

Мы вместе достигли пика и вместе погрузились в сон. Засыпая, я надеялась, что мне удастся проснуться раньше любовника и покинуть спальню до того, как в доме встанут слуги. Хотя скрыть моё падение вряд ли удастся, но это позволит всем домочадцам сделать вид, что ничего не было. И, может быть, получится жить дальше почти также как прежде. Но увы!

Мне казалось, что я только смежила веки и погрузилась в сон, как его прервали. Шаги, голоса заставили вынырнуть из глухого тёплого беспамятства. Правда, удалось мне это не сразу, я так и норовила соскользнуть назад в тёмные воды сна. Лишь холод, пробежавший ледяным языком по обнажённой коже, когда император выскользнул из постели, на миг откинув угол одеяла, окончательно пробудил меня.

По прозвучавшей команде свет загорелся ярче. Я увидела, что в изножье постели стоит Гайер и протягивает императору письмо.

– Донесение от Далия. Вы велели вручить его сразу, как придёт, в любое время.

– Давай!

Император торопливо вскрыл конверт и принялся читать, не обращая внимание на то, что обнажён. Мне же забыть об этом не удавалось. Мешал не столько холодок, льнувший к открытым плечам и шее, сколько липкий взгляд Гайера, который, казалось, проникал даже сквозь одеяло, в попытке рассмотреть моё тело.

– Каюсь, сир, я удивлялся вашему выбору, – развязным тоном произнёс рыжий наглец, продолжая меня разглядывать. – Юная ниса выглядела куда привлекательней.

– С юными девственницами больше хлопот, чем удовольствия, – продолжая читать, ответил император.

Да, пробуждение во всех смыслах. Сладкий дурман прошедшей ночи рассеялся. Хотелось поскорее покинуть этих двоих, забиться на время в норку, но на мне не было даже сорочки, и встать из постели обнажённой на глазах у двоих мужчин я не способна. Можно было бы применить отвод глаз, но использовать магию при императоре рискованно, да и браслеты не дадут. Так что приходилось ждать и терпеть липкий взгляд Гайера.

Император дочитал донесение и обратился к рыжему:

– Хватит глазеть на нису. Через полчаса выезжаем. Иди, готовь всё в дорогу! Ниса Эвелин едет с нами. Обеспечь ей место!

– Что?! Нет! Я никуда не еду!

– У меня нет времени на игры. У тебя выбор такой. Или едешь добровольно, и у тебя будет время, чтобы собраться и взять с собой двух человек. Или прямо сейчас я бросаю на тебя сонные чары и ты едешь в обозе, как груз, до того момента, как у меня появится время позаботиться о тебе.

Передо мной стоял обнажённый мужчина, на теле которого видны были следы моей страсти – царапины и печати поцелуев, но сейчас я не находила в нём ничего от того нежного и внимательного любовника, каким он проявлял себя недавно. Жёсткий взгляд светлых глаз леденил. Было ясно, что никакие уговоры и доводы не подействуют. Он принял решение и воля его непреклонна.

Подтверждением его жёсткости даже к ближнему кругу стало поведение Гайера, который, на мой взгляд, вёл себя довольно фамильярно с правителем. Но когда император лишь посмотрел на него, тот молча и быстро покинул спальню.

Я поискала глазами свою одежду. Дойти до неё недолго, но сделать это обнажённой на глазах у вновь ставшего чужим мужчины непросто. Похоже, он догадался о моём затруднении и бросил на постель сорочку и платье. Я торопливо принялась одеваться.

Руки от волнения плохо слушались, и Дамиан был уже полностью одет, когда я всё ещё продолжалась сражаться со шнуровкой на платье.

– Помочь? – и не дожидаясь ответа, подошёл и принялся возиться с завязками на моей спине. – Принять ванну ты не успеешь. Ограничимся очищающим заклинанием.

Он щёлкнул пальцами и меня омыла волна чужой магии, даря ощущение чистоты. Потом развернул лицом к себе. Я чувствовала себя куклой и не поднимала глаз. Боялась выдать злость, что бушевала внутри.

– Не переживай, потом я верну тебя сюда, – и увидев взгляд, который я, не сдержавшись, кинула на него, добавил. – Если захочешь. А нет – подарю какое-нибудь из освободившихся от мятежников поместий. Скоро тут многие усадьбы поменяют хозяев.

– Дамиан, пожалуйста, позвольте мне остаться, – предприняла последнюю попытку я. – Поймите, если вы возьмёте меня с собой, то как бы мало не продлилось ваше внимание ко мне, вся моя прежняя жизнь будет сломана.

– Знаешь, – он обвёл пальцем мои губы, – когда мне сказали, что я должен стать императором, мне этого тоже не очень хотелось. Я был пятнадцатилетним мальчишкой, но понимал, что с этого момента вся моя жизнь поменяется. Так и вышло. И скажу тебе так. Когда прошлая жизнь ломается, это не всегда плохо. Иди! Поспеши!

А сам крепче прижал к себе и властно поцеловал. Злость помогла мне сдержаться и не ответить.

Император разжал руки и развернул меня к выходу.

– Иди и не делай глупостей. Не пытайся спрятаться. Всё равно найду.

Он выглянул в открытую дверь и крикнул:

– Фил, приставь к нисе кого-нибудь из своих псов. Пусть присмотрит за тем, как она собирается. Я беру её с собой.

Я поспешила проскользнуть мимо Пса императора, не поднимая глаз, словно слова Дамиана меня не касались.

В голове и сердце царил такой хаос, что я с трудом понимала куда идти и за что хвататься. Я не могла поверить, что моя жизнь в очередной раз рухнула. Ещё два дня назад самой главной заботой было починить крышу в хлеву до начала долгих осенних дождей, а сейчас и хлев, и крыша, и все прочие хозяйственные проблемы поместья, как и трудности его жителей меня больше не касались. Через полчаса я выйду за порог дома дер Барри и никогда больше сюда не вернусь.

Если бы я была дер Барри по крови, выросшая здесь, то возможно попыталась бы вернуться, когда император со мной наиграется. Но я всего лишь жена племянника главы рода, которую терпели за её полезность. Мне не простят грязи, налипшую на благородное имя дер Барри из-за прихоти императора. Возвращаться сюда потом будет опасной ошибкой. Ничем хорошим не кончится, ведь проще всего смыть позор кровью блудницы.

Я с трудом заставила себя отвлечься от мрачных мыслей о будущем. Изменить ничего я не могу. Заглядывать в будущее сейчас смысла нет. Неизвестно, как долго продлится прихоть Дамиана – ещё одну ночь или неделю. Нужно собраться. Во всех смыслах. Приготовиться к отъезду. Мара мне поможет. Я поспешила к ней.

Как я и надеялась, будить мою верную служанку не пришлось. Похоже, она переживала за меня и, если и дремала, то не раздеваясь. Когда я только приблизилась к дверям её комнаты, Мара уже открыла, не дожидаясь стука.

– Госпожа, вам нужна помощь?

Она втянула меня в комнату, захлопнув дверь перед носом оборотня. Тот был в облике пса, но, похоже, это не обмануло служанку.

– Нет... Да... Мара, император забирает меня с собой. Он уезжает через полчаса. Ты поедешь со мной?

– Могла бы и не спрашивать, детка. Уж сколько лет мы вместе. Я тебя не оставлю. Куда ты, туда и я.

– Сюда я не вернусь.

– Что же, надо взять всё самое необходимое. Не будем терять время. А Айвар меня потом догонит, когда станет ясно, где ты в этот раз окажешься, – кивнула Мара в сторону мужа, сидевшего на расстеленной постели в нательной рубахе и домашних штанах.

– Айвар может ехать с нами. Император разрешил мне взять с собой двух слуг. Как я могу разлучать вас?

– Это хорошо. Я вам пригожусь, и мне спокойнее.

– Госпожа, иди собирай своё нужное, а я сейчас отправлю горничную собрать твои бельё и одежду. Да и наши с Айваром вещи упакую. Только необходимое. Если что, потом Айвар сюда съездит, чтобы забрать остальное.

Спокойные слова Мары помогли и мне прийти в себя. Взять с собой туфли, платья и плащи, конечно, нужно, но есть вещи и поважнее. Зелья, травы, драгоценности, документы никто за меня не соберёт.

Глава 4

Я лежала на дне повозки и бездумно смотрела на полотняный тент, закрывавший от меня небо. Я не знала, сколько мы едем. Мне было всё равно. Вначале я плакала, быстро поняв, что бороться со слезами бессмысленно. Как я ни пыталась сдержаться, они лились нескончаемым потоком, и я решила дать им волю, пока никто меня не видит.

Я старалась ни о чём не думать, но отчаяние прорывалось всхлипами и тихими рыданиями сквозь намеренную пустоту безмыслия. Мне было обидно, страшно, больно. Как я ни пыталась взять чувства под контроль, ничего не получалось. Всё переменилось слишком резко и неожиданно.

Обессилев от тихой истерики, я на время впала в дрёму, а когда проснулась, истерика и слёзы ушли, оставив ледяное равнодушие. Было холодно и внутри и снаружи. Заглядывавшая в повозку Мара укрыла меня одеялом, но холод не отступал. Но меня это устраивало. Холод затягивал тонким льдом чёрный омут отчаяния, что спрятался внутри, вымораживал мысли, превращая их в ленивых медлительных рыб, которых теперь легко было отогнать на глубину, чтобы перестать их видеть.

Нет, я понимала, что думать о том, как жить дальше, придётся. И знала, что как-нибудь, но я... Нет, мы. Ведь я не одна, а с Марой. Мы справимся. Я не могу подвести Мару, как она не может бросить меня. Я снова соберу себя из осколков. Но не сегодня. Сегодня, сейчас, я позволю себе быть слабой. Пока никто не видит, пока ничего нельзя изменить, пока ничего не происходит.