Елена Машкина – Судьбоносный путь (страница 2)

Мы заплыли на самый центр озера и остановились. Посмотрев друг на друга – абсолютно сухие, не проронив ни слова, будто мысленно общаясь, – молча вместе нырнули на глубину. По светло-жёлтому пучку света, как по туннелю, спускались всё ниже и ниже. Странно, но я могла обходиться без кислорода, спокойно дышать под водой, и это меня успокаивало. Вдруг свет повернул в сторону – мы продолжили плыть по нему, затем свет стал вытягиваться вверх, мы следом. Свет стал рассеиваться, из-под воды виднелось розово-малиновое небо.

Мы вынырнули на закате дня. Вода переливалась лилово-розовыми, малиновыми и бледно-розовыми красками. Неподалёку от нас виднелась большая, но невысокая полупрозрачная ледяная скала, похожая на усечённый конус. Закат оттенял эту скалу так же, как и море, в розово-малиновые и слегка фиолетовые цвета. Казалось, всё вокруг было единым целым: небо, море и скала сливались в фиолетово-розоватую атмосферу. Только над вершиной скалы было ритмичное изумрудно-фиолетовое сияние. Доплыв до скалы, мы обнаружили на склоне высеченную монолитную лестницу, уходившую на вершину. Она была такая же прозрачная и скользкая, как и сама скала.

Выходя из воды и осторожно поднимаясь по лестнице вверх друг за другом, мы замечали, что наши белые одежды постепенно превращаются в серебряные, длинные до пят и абсолютно сухие плащи. Чем выше мы поднимались, тем ярче переливались наши плащи серебром.

Глава 3

Вершина скалы была похожа на большую глубокую чашу – напоминало древний Колизей. В центре её была арена, а по периметру располагались не кресла зрителей, а высокая смотровая площадка – исключительно стоячие места. На ней уже находились люди, такие же как мы, в серебряных одеждах; они не обращали на нас никакого внимания, а сосредоточенно смотрели на представление. Мы аккуратно выстроились рядом с ними и тоже повернулись в направлении взора большинства. Внутри скалы находилась большая ровная прозрачная арена. В самом центре этой арены выпирал небольшой цилиндрический подиум, на котором стоял высокий человек в золотом длинном хитоне. На его голове был большой капюшон, свисавший на глаза так, что невозможно было разглядеть лицо. По всему периметру арены его окружали люди в серебряных плащах, также с капюшонами на головах, и их лиц тоже не было видно. Они стояли, повернувшись к центру, на расстоянии вытянутых рук друг от друга. Между этими людьми и центровым в золотом хитоне, примерно на полтора метра над землёй, парил в воздухе большой голубой шар, напоминающий глобус. Он медленно двигался по часовой стрелке, катаясь по кругу от одного человека к другому. Приближаясь к одному из них, глобус подсвечивал какую-то часть своей плоскости, человек, разглядывая, называл увиденное громко вслух:

– Газиантеп.

Центровой в золотом хитоне громким басом отвечал:

– Притхви.

Вдруг арена под ногами стала окрашиваться в тёмно-коричневые клубни, изображая оползни и обвалы, при этом всё вокруг скрипело и гремело.

Шар двигался дальше. Приблизившись к следующему человеку, он снова подсветил какую-то свою часть. Человек произнёс:

– Кабул.

Центровой ответил:

– Джалам.

Тут же арена стала проецировать шумную и бурную бело-голубую воду, пытающуюся выбраться наружу; вперемешку с грязью она билась волнами по дну арены так сильно, что её немного покачивало и вибрировало, волны поднимались по краю чаши до смотровой площадки, на которой стояли мы.

Следующий человек увидел Камчатку.

– Агни! – крикнул центровой.

Площадка, где мы находились, резко стала горячей, словно вся в огне; ало-синие языки пламени играли под ногами, слышался треск горящего дерева, становилось жарко.

– Кахраманмараш, – произнёс другой человек.

– Притхви, – пробасил центровой.

И вновь на площадке поползли коричневые клубни земли.

– Миссисипи! – крикнул следующий, посмотрев на шар.

– Вайю, – громко вздохнул золотой по центру.

Арена и площадка побелели, и внутри, как в бездне, завертелась серо-чёрная с песчаными вкраплениями воронка; со свистом она вертелась и кружила у всех под ногами, стуча камнями и песком.

Сначала это напоминало игру. Но потом стало понятно, что это совсем не игра. Люди отмечали проблемные участки на Земле, а центровой на санскрите выносил приговор. Такое представление длилось ещё некоторое время: участники называли всё новые города, районы и страны, иногда они повторялись. Редко, но бывало по несколько раз – один и тот же район Земли подвергали разным стихиям. Арена и смотровая площадка всё это время содрогались от этих катаклизмов. Иногда было чувство, что арена с площадкой, на которой мы стоим, не выдержат и рухнут вместе с нами. Но почему-то страха я не испытывала – наверное, доверяла и надеялась, что всё под чьим-то тотальным контролем.

Но вот очередная точка Земли подверглась сразу нескольким стихиям. Сначала был «Вайю»: под ногами поднялась мощнейшая буря, стуча камнями и шурша песком, царапая площадку и арену изнутри. Затем «Джалам» – вперемешку с песком, образуя грязевой поток, пытаясь вырваться наружу, давила и стучала в прозрачные стены «Колизея».

– Акаш! – закричал центровой.

И тут же в небе разразился гром, молния сверкнула прямо над нами, потом она зарядила прямо в арену, между глобусом-«Землёй» и центровым в золотом хитоне. Следом в это же место ударило сразу три молнии одновременно. Центровой выдвинул свою руку вперёд, схватил одну из молний, как струну, натянул на себя и начал ими управлять. Сверкающие, ветвистые и длинные, уходящие прямо в небо молнии извивались в руках центрового, как послушные змеи. Иногда небольшие отростки молний слегка касались «Земли», но центровой тут же их отдёргивал. Раздался очередной раскатистый гром, и яркое небо с переливами молний над нами стало раздвигаться – словно кто-то открывал его, как шкатулку. Хлынул поток белого света, настолько яркого, что ослепил всех присутствующих. Я сильно зажмурила глаза. Вокруг всё сразу стихло и побелело, больше ничего не было слышно и видно.

Глава 4

Открыв глаза, я очутилась в светлой овальной комнате с белоснежными вогнутыми стенами – словно внутри большого яйца. Высоко, почти у потолка, два полупрозрачных окна-глаза и дверь между ними пропускали рассеянный солнечный свет. В комнате царил оранжевый цвет: под окнами висели стеклянные полупрозрачные стеллажи, в виде бобов, по центру – мягкий овальный диван-матрас, во всю стену встроенный вогнутый внутрь шкаф с причудливыми дверцами. Одна из них – круглая, самая большая, около двух метров – была приоткрыта, оттуда струился голубоватый свет с серебряной пылью.

Я распахнула приоткрытую дверь и шагнула в длинный серебряный изогнутый коридор-трубу. Он тут же засветился радугой и понёс меня, как траволатор, извиваясь вверх-вниз, вправо-влево, набирая скорость. Звук напоминал бульканье вязкой жидкости, особенно на поворотах. Впереди забрезжил белый свет – приближаясь, я слышала, как бульканье переходит в кипение. Становилось очень волнительно, как ожидание неизвестности.

Коридор побледнел, замедлился, окутал меня туманом, и я оказалась на круглом прозрачном помосте в огромном стеклянном шаре, наполненном ярким светом, где не было дверей, арок, коридоров или тоннелей.

Вокруг, в фиолетово-лавандовом небе, бесчисленными рядами парили большие белые пузыри, похожие на гимнастические мячи. Я стояла одна в центре космической пустоты. Волнение сдавило грудь, ноги подкосились – и вдруг за спиной возникло мягкое полупрозрачное кресло, похожее на зефир. Сквозь него виднелись большие белые пузыри в лавандовом небе. Я аккуратно опустилась в кресло, оно нежно обняло меня, успокаивая.

Находясь в замкнутом пространстве, я отвлекалась на свои ступни, слегка согнутые и прикрытые подолом простого белого платья колени. Я видела только себя и пузыри в небе – все остальные грани были стёрты. С новой силой меня охватили переживание и страх, разбудившие разум и понимание, что я здесь оказалась не случайно. Зажмурившись, пытаясь успокоиться, я начала глубоко и медленно дышать. Выровняв дыхание, немного приоткрыла глаза.

Взгляд скользнул влево – между рядами пузырей стремительно приближался серо-сине-зелёный объект. Я поняла: не он летит ко мне, а мой шар вместе с остальными пузырями движется к нему. Пузыри переливались и катились в направлении к объекту, не нарушая построения в своих рядах. Стенки шара поблёскивали, создавая слабозаметный рисунок серебристых завитушек. Закралась мысль, что во всех пузырях тоже кто-то есть, такие как я. От этой мысли мне становилось спокойнее – зная, что я не одна.

Мы уверенно направлялись к объекту, и он заметно увеличивался. Фиолетовое небо окрашивалось в цвет индиго. Вдруг объект исчез из виду. В пространстве стали появляться облака из серебристой пыли и яркие большие, иногда огромные звёзды, мимо которых мы пролетали с большой скоростью. Численность их становилась всё больше. Звёзды напоминали разноцветные гигантские лампы в полупрозрачных облаках: белые, голубые, оранжевые, жёлтые и красные. От них исходил сильный жар, словно Солнце распалось на множество частей и согревало со всех сторон своими лучами. Несмотря на жару, климат в шаре был комфортным, и кресло охлаждало меня.

Мы неслись сквозь звёздную пыль, мимо разноцветных гигантских светил, затем набрали скорость света – звёзды вытянулись в линии, образовав тоннель. Очень быстро скорость начала снижаться, и вдали вдруг возникла Земля.