Елена Малиновская – Свадьбе быть! (СИ) (страница 27)

Я аж крякнула. Мысленно, правда. Вот ведь… хитрый старикашка! Значит, это он стоял за идеей наших родителей о браке. Ну что же, одно радует. Это не мой отец додумался до такой идеи, это ему подсказали.

– Мы нашли письмо из управления по сбору государственных податей о необходимости заплатить налог, – спокойно произнес Густав, в свою очередь, поморщившись. – Там были указаны покупатель фирмы и цена, за которую ее продали.

– Рылись в документах, стало быть, – резюмировал Чейс. – А почему? По-моему, прежде, Густав, ты в подобном не был замечен.

– Потому что вся эта ситуация казалась нам слишком подозрительной, – поспешила я на выручку своему товарищу по несчастью. – Два партнера долгие годы обворовывали друг друга. И фирма при этом продолжала процветать. Немыслимо! Не настолько большим был их бизнес, чтобы не заметить таких недостач.

– Демоны, – коротко ругнулся Чейс. – Об этом я не подумал. И впрямь моя промашка. – После чего с уважением посмотрел на меня и отрывисто спросил: – И кто из вас это сообразил?

Мы опять с Густавом переглянулись и согласно пожали плечами.

– Так и не вспомнишь, – проговорил Густав. – В разговоре само всплыло.

– Так-так-так, – Чейс довольно кивнул. Положил на стол локти, сплел пальцы и удобно расположил на них подбородок, после чего сказал: – Получается, я не ошибался в вас, дети мои. Вы действительно отличная пара и прекрасно дополняете друг друга.

– Но мы не любим друг друга, – напомнила я. – И у нас есть…

– А, опять твоя старая песня про ваши вторые половины, – Чейс, кисло сморщившись, перебил меня. Прищелкнул пальцами и скомандовал: – Роберт!

Тотчас же его помощник сделал шаг вперед. Аккуратно положил на стол саквояж, раскрыл его и подал старику две тонкие папки.

– Итак, – проговорил Чейс, открыв первую. – Фредерик Иртор. Настоящие имя и фамилия: Урх Хеян.

Урх? Хеян? Я широко распахнула глаза. Что за бред? Это имя больше подходит уроженцу северных провинций Севильона, а Фредерик – южанин!

– Родился Урх Хеян в городке Вексе, – невозмутимо продолжил Чейс. Позволил себе краткую усмешку, добавив: – Хотя городком его назвать можно с огромным трудом. Деревня – она и есть деревня.

Векс? Я думала, шире глаза открыть невозможно, но мне это удалось. Ну да, это город примерно в двухстах милях к северу от Арраса.

– Его отец, Рен Хеян, работает плотником, мать, Васса Хеян, – домохозяйка, – лился голос Чейса. – Помимо Фредерика в семье еще два брата и три сестры. Все они проживают в том же городе, что и родители.

– Его родители живы? – все-таки не удержалась я от вопроса.

– Живее всех живых, – убедил меня Чейс и опять опустил взгляд в папку. – В возрасте шестнадцати лет Урх сбежал из дома и отправился сначала в Кергон. Там он пару лет сожительствовал с Абигейл Рон, богатой сорокалетней вдовой. Кстати, она до сих пор его разыскивает, поскольку расстались они без предупреждения. Вернее будет сказать, что Урх смылся, прихватив с собой все деньги, которые сумел найти в доме Абигейл. Потом он несколько лет шлялся по Севильону, выбирая города покрупнее и одиноких женщин побогаче. И вот наконец два года назад прибыл в Аррас.

Я слушала его внимательно, не перебивая, но не могла поверить ушам. Неужели все, что мне рассказывал Фредерик, – ложь? Быть того не может!

– Здесь ему долго не везло с поиском обеспеченной покровительницы, – произнес Чейс. – Оно и понятно. В столице женщины не настолько наивны и бесхитростны, как в провинции. Никто не торопился брать его на постоянное содержание. Но изредка ему удавалось подцепить подвыпившую женщину, которая платила за проведенную вместе ночь. Однако на этом все и заканчивалось. Пока однажды ему на глаза не попалась ты, Мелисса. Ему не составило особого труда навести о тебе справки. Ты отличаешься постоянством привычек. В твоем излюбленном кафе все были в курсе, что ты из обеспеченной семьи, но решила вкусить самостоятельной жизни. И Урх решил, что вытащил счастливый билет. Придумал себе красивую легенду, заплатил студенту художественного училища за твой портрет и познакомился с тобой, ловко вернув при этом потраченные деньги. Или скажешь, что в итоге не купила набросок?

Густав, который стоял рядом, положил мне на плечо руку в успокаивающем жесте. Но я даже не заметила этого, продолжая ошеломленно смотреть на Чейса.

Тот захлопнул папку, отдал ее помощнику, который тут же убрал ее обратно в саквояж, и улыбнулся мне.

Точнее сказать – хищно оскалился. При этом в его бесцветных глазах не промелькнуло и тени каких-либо эмоций.

– Это неправда, – хрипло сказала я. Откашлялась и продолжила более уверенно: – Это полная чушь! Фредерик – художник!

– Ты когда-нибудь видела его рисунки? – перебил меня Чейс. – Хоть один? Быть может, набросок или эскиз? Ну, кроме того, который он продал тебе при знакомстве. Я уже сказал, откуда он его взял.

Невольно вспомнилось, как старательно Фредерик не давал мне взглянуть в его блокнот.

– Да, кстати, насчет того вечера в ресторане, когда он сделал тебе предложение, – жестокосердно добавил Чейс. – Знаешь, где и каким образом он на самом деле заработал деньги на это? У меня есть весьма любопытные магиснимки, которые развеют твои последние сомнения по поводу так называемого жениха. Показать?

– Не надо, – сдавленно проговорила я.

Густав чуть сильнее сжал пальцы на моем плече. И я была ему благодарна за эту молчаливую поддержку. А ведь мог бы напомнить, что советовал мне присмотреться к Фредерику.

– Про Клео тоже нарыл каких-нибудь гадостей? – с сарказмом поинтересовался он, как-то разом оставив вежливый тон. – Сильно сомневаюсь. Она выросла практически на моих глазах. Я все знаю о ней и ее прошлом!

Чейс кашлянул и открыл вторую папку. Густав тут же напрягся. Я почувствовала это по тому, как окаменела его рука, которой он по-прежнему полуобнимал меня.

– Клео Райнс, – вновь начал читать Чейс. – Была взята из детского приюта Маргарет и Томасом Райнс в возрасте двух лет.

– Что? – теперь переспросил уже Густав. – Как это – взята из детского приюта? Она их племянница! Да, ее родители погибли, когда она была совсем маленькой, но…

– Тебе показать метрику из детского приюта? – перебил его Чейс и протянул внуку бумажку, которую вытащил из папки.

Густав шагнул вперед. Взял лист и прочитал его. Затем, не совладав с гневом, разорвал на тысячу мелких кусочков, которые полетели на пол. Причем я была уверена, что Густав лишь в последний момент удержался от того, чтобы не швырнуть обрывки в лицо деду.

– Ничего страшного, эта была копия, – с улыбкой проговорил Чейс. – Оригинал хранится в надежном месте. Но вернемся к Клео. Увы, моим людям не удалось отыскать ее настоящих родителей. Ей было примерно полгода, когда ее подкинули к дверям приюта. Впрочем, не сомневаюсь, если ее мать – какая-нибудь портовая шлю…

– Хватит, – перебил его Густав. – Я не желаю слушать эти гадости. Мне плевать, кем были родители Клео. Главное для меня то, какая она!

Чейс как-то странно хмыкнул и опять опустил взгляд в папку.

– Итак, Клео Райнс, предположительно двадцати двух лет, – проговорил он. – Точный возраст определить невозможно из-за детства в приюте. Работает продавщицей в свадебном салоне под названием «Мечты и грезы». Владелец салона – Руперт Эверот. Пятидесяти лет, с залысинами и лишним весом. Очень любит молоденьких девушек, надо сказать. Его жена, которая формально считается хозяйкой салона, знает про эту слабость супруга, но старательно не обращает внимания на романы, которые постоянно возникают между продавщицами и Рупертом. Браку их уже более тридцати лет, есть и дети, и внуки. И она прекрасно понимает, что не стоит рушить благополучную семейную жизнь из-за мимолетных интрижек мужа, который в остальном практически безупречен. По крайней мере, жадностью не страдает, супругу частенько радует щедрыми подарками, а в отпрысках так вообще души не чает. Благо длятся его интрижки недолго – несколько месяцев, после чего Руперт остывает к своей пассии и увольняет ее. Надо сказать, Клео продержалась пока дольше других. Уже два года она является его постоянной любовницей и…

– Это ложь!

Нет, Густав не закричал и не зарычал. Он сказал это спокойно, но таким тоном, что волосы на моей голове встали дыбом.

– Тебе показать магиснимки? – доброжелательно поинтересовался Чейс. – У меня их полно. И самых откровенных в том числе.

– Засунь эти магиснимки себе в… – Густав покосился на меня, кашлянул и завершил фразу явно не так, как собирался: – В общем, засунь их себе обратно в папку. Я не собираюсь ничего смотреть. Я знаю, что это ложь. Тебе с твоими связями ничего не стоило бы состряпать любую фальшивку.

– Тогда спроси об этом Клео, – вкрадчиво предложил Чейс. – Она более чем эмоциональная девушка. А ты весьма проницательный человек. Обязательно увидишь, если она начнет юлить и выкручиваться.

Густав молчал. Он так сильно сжал губы, что они превратились в две тонкие бескровные линии.

– В общем, запомни, внучок, – с сарказмом проговорил Чейс. – Руперт Эверот. Просто произнеси это имя при Клео и посмотри, как она отреагирует.

– Обязательно, – процедил Густав. – Но я не понимаю, какое это отношение имеет к нашей свадьбе с Мелиссой. Пусть Клео мне неверна. Пусть Фредерик не тот, за кого себя выдает, и, по сути, обычный аферист. Предположим, мы расстанемся с ними. Но это не означает, что мы тут же воспылаем страстной любовью друг к другу.