Елена Малиновская – Попалась, ведьма! (страница 48)

– Уж извини, вина тебе не предложу, – продолжил отец и укоризненно цокнул языком. – Ты, конечно, уже взрослая девица. Но что-то увлеклась им в последнее время.

О чем это он? Неужели Роберта все-таки доложила о моей бесславной первой и последней попытки напиться?

Отец тем временем тоже сел. Расслабленно откинулся на спинку кресла, глядя на меня со снисходительной улыбкой.

– Рассказывай, – попросил он. – Как жизнь с новыми возможностями? Нравится быть ведьмой?

Я ничего не ответила, покрепче вцепившись в подлокотники.

Вообще, как-то странно. По заверениям Шейна мой отец должен быть уверен в том, что я уехала в гости к какой-то дальней родне. Блондин пообещал, что уладит все трудности, связанные с моим внезапным обретением силы. В конце концов, ведьминская метка ставится на плечо, а не на лоб. Глупо предполагать, будто все окружающие сразу же узнают о том, что я все-таки получила магический дар. Я всегда предпочитала платья с длинными рукавами.

А еще я прекрасно помнила разговор отца с Шейном. То, как он категорически не хотел отдавать гримуар моей бабушки. И не хотел именно по той причине, что боялся – не поддамся ли я искушению. Не могу поверить, что он тогда лгал. Слишком убедительным был его страх за мое будущее.

«Вот именно», – опять раздалось негромкое в моей голове.

Я встрепенулась было, ожидая, что Шейн хоть как-то прояснит ситуацию. Но зря. Больше я ничего не услышала.

– Не молчи, Криста, – пока еще мягко попросил отец, но в его голосе я почувствовала непривычную сталь. – Я ведь скучал по тебе. Могла бы отправить весточку, что с тобой все в порядке.

– Значит, все эти убийства – действительно твоих рук дело? – очень тихо спросила я.

– Убийства… – Лицо отца заметно помрачнело. Он пожал плечами и проговорил: – Мне не нравится такое определение моим поступкам. Оно слишком низменное и не отражает реальной подоплеки моих действий. Считай, что это было возмездие. Справедливая кара для тех подлых расчетливых ведьм, которые благодаря хитрости и везению чуть ранее избежали справедливого воздаяния за свои преступления. Полагаю, ты в курсе, что они поклонялись богине ночи. Так вот. Я совершил благо для общества, избавив его от этих бешеных созданий, уже познавших вкус крови. И даровал им то, ради чего они служили тьме. А именно, скорейшую встречу с их покровительницей. Они уже обрели свою награду у подножия престола своей повелительницы.

Никогда бы не подумала, что отец может говорить так. Он наслаждался каждым словом, каждым выражением. Обычно светлые глаза потемнели от непонятного удовлетворения. Ему явно понравилось убивать. И он не пытался скрыть этого.

– Но как тебе это удалось? – спросила я. – Ты никогда не интересовался магией. В тебе нет ни капли силы.

– Как и в тебе когда-то. – Отец весело хмыкнул. – Но ты теперь ведьма. Тьма тем и хороша, моя дорогая, что дает силу любому, кто согласен заплатить цену за это. Ты заключила договор с Шейном, продав душу демону. Я поступил так же.

Я нервно заерзала в кресле.

Ничего не понимаю. Получается, отец помнит Шейна? Но мне казалось, что блондин тщательно уничтожил все воспоминания об их знакомстве.

«Самое любопытное, что мне тоже так казалось, – с легкой ноткой удивления проговорил невидимый Шейн. – Даже более того, я был в этом абсолютно уверен».

– Я никому не продавала душу, – хмуро возразила я.

– Ну да, конечно, – с нескрываемым скепсисом протянул отец. – А как тогда ты получила силу ведьмы, моя дорогая? Шейн не относится к числу тех людей, которые способны на какой-нибудь бескорыстный поступок. Точнее говоря, он вообще не относится к числу людей. Но по какой-то неведомой причине он помог тебе.

Хм-м… Такое чувство, что отец хорошо знает Шейна. Но откуда? Они встречались-то два раза. И каждый раз блондин стирал отцу память.

«Все страннее и страннее, – отозвался тот. – Продолжай. Разговори его, Криста».

– Чтобы вызвать демона, надо знать, как провести ритуал, – проговорила я, решив не тратить время на пустые споры. – Как ты это сделал? Гримуар Ивы уже был у меня.

– Думаешь, у твоей бабушки была только одна колдовская книга? – с сарказмом фыркнул отец. – Конечно, нет. Ива Петерсон была темной ведьмой. И отличной ведьмой. Невозможно создать собственную книгу заклинаний с пустого места, без знания трудов прошлого. Она усердно изучала искусство запрещенного колдовства, используя при этом множество источников.

– Вот как? – Я высоко вздернула брови. Поинтересовалась: – И где же хранились все эти источники?

– Ты меня удивляешь, Криста. – Отец укоризненно покачал головой. – В библиотеке, где же еще. Там же, где хранился и гримуар.

Я приоткрыла от изумления рот, осознав, что именно услышала.

Но это же неправда! Гримуар отец вообще прятал все эти годы в тайнике под каминной полке. И в библиотеке, оставшейся мне в наследство от матери и бабушки, не было никаких книг по темной магии. Уж в этом я уверена, потому что в свое время изучила ее всю, вдоль и поперек, как говорится.

«Ага, – глубокомысленно обронил Шейн. – Продолжай, Криста. Этот разговор становится все более и более любопытным».

– Я все равно не понимаю, – очень медленно и осторожно проговорила я, внимательно наблюдая за расслабленно развалившимся в кресле отцом, который лениво покачивал бокал в раскрытой ладони. – Зачем тебе магическая сила? Тем более полученная таким образом. Много лет ты вообще не выказывал никакого интереса к занятиям колдовством. Уговаривал меня забыть о мечте стать ведьмой и найти себе какую-нибудь обычную работу. Почему вдруг так резко переменил свое мнение?

– Деньги, моя дорогая, деньги и власть. – Отец лениво растянул губы в усмешке. – Ты знаешь, моя книжная лавка уже давно не приносит особого дохода. В последний год я еле свожу концы с концами, зачастую получая больше убытков, чем прибыли. Скорее всего, мне придется ее продать в ближайшее время.

Отец помрачнел и отхлебнул вина, угрюмо уставившись себе под ноги.

Я печально поджала губы. Понимаю его чувства. Лавка была отдушиной для отца. Любимым делом всей его жизни. Очень жаль, что она не выдерживает конкуренции с новыми крупными заведениями, где все сделано для удобства покупателей.

– Это очень несправедливо, Криста, – глухо проговорил отец, по-прежнему глядя в пол. – Я всю жизнь честно и усердно трудился. А в итоге должен бросить все, потому что землю рядом с моей лавкой выкупил какой-то ушлый торговец, хорошо знакомый с бургомистром со всеми вытекающими из этого привилегиями. Он платит вдвое меньше налогов, чем я. К тому же у него связи в Даресе. Книги и газеты в его магазине стоят гораздо дешевле, чем у меня. Все мои старые клиенты теперь закупаются у него, но их можно понять. Рыба ищет, где глубже, человек – где лучше и выгоднее. Теперь ко мне ходят лишь несколько стариков. Да и то по давней памяти. Чаще всего – просто поболтать о былых временах, выпить со мной чая, но не за покупками. Все идет к моему окончательному разорению.

Голос отца звучал глухо и расстроенно. Он одним глотком допил вино, после чего поставил бокал на пол рядом с тобой.

От неосторожного движения тот опрокинулся, украсив светлый ковер россыпью мелких кроваво-красных капель. Но отец не обратил на это ни малейшего внимания, хотя я прекрасно знала, как щепетильно он относится к порядку в доме.

– Значит, демон тебе пообещал деньги? – уточнила я. – И сколько?

– Достаточно, чтобы ни я, ни ты до конца жизни не нуждались ни в чем, – уклончиво ответил отец. – Но главное – он пообещал мне власть.

– Власть?

Отец загадочно усмехнулся.

– Каждый родитель мечтает сделать жизнь своего ребенка лучше, – проговорил негромко. – Криста. Все это я сделал во имя и ради тебя. Неужели еще не поняла, в чем заключается моя главная выгода?

Я с недоумением пожала плечами. А я-то тут при чем? Пока от действий отца у меня одни проблемы.

– Демон пообещал мне расправиться с верховной ведьмой, – сообщил отец. – Отнять у нее всю силу и передать тебе. Это было моим главным желанием. Чтобы ты стала величайшей ведьмой в мире!

Последнюю фразу отец выкрикнул почти в голос. Его глаза опять лихорадочно заблестели, на щеках заиграл какой-то болезненный пунцовый румянец, как будто он страдал от лихорадки.

Я невольно вжалась в спинку кресла. Никогда прежде я не видела отца в таком возбуждении. Он был весьма рассудительным и спокойным человеком. Повышал на меня голос только в исключительных случаях. Как, например, недавно, когда я чуть не спалила всю кухню, пытаясь приготовить зелье, улучшающее цвет лица…

На этой мысли я опять замялась. Зелья, зелья… Почему у меня возникает неприятное чувство, словно я упускаю из вида что-то очень важное каждый раз, когда я о них думаю? Как будто с ними связана какая-то очень важная деталь, по некой причине прошедшая мимо меня.

Отец между тем шумно задышал, силясь взять эмоции под контроль. Опять улыбнулся, но я видела, как уголки его рта нервно подрагивали при этом.

– Можешь не благодарить, – вальяжно обронил он, убедившись, что я не тороплюсь кинуться ему на грудь с восторженным восклицанием. – Возможно, сейчас ты еще не понимаешь, на какие жертвы я ради тебя пошел. Но рано или поздно осознаешь мою правоту. Кристабелла, ты станешь достойной продолжательницей дела твоей бабушки. Именно так, как хотела твоя мать и как хочу я.