Елена Малиновская – Череп в холодильнике (страница 25)

Ричард грозно заиграл желваками. На какой-то миг мне почудилось, что он сейчас не выдержит и накинется на отца с кулаками. Возможно, даже разобьет о его и без того многострадальную голову бутылку, на дне которой еще плескались остатки вина.

Но Ричард глубоко вздохнул, задержал дыхание и прикрыл глаза, аж посерев от усилия умерить свои эмоции.

Кажется, я уже знала, чем закончится его история. И мне совершенно не хотелось мучить Ричарда дальше ненужными воспоминаниями.

– Ричард, достаточно, я уже все поняла, – проговорила я. – Можешь не продолжать.

– Когда я вернулся домой, то застал мать в гостиной, – сухим, лишенным малейшего выражения голосом продолжил Ричард, не слыша моих уговоров. – Она была настолько пьяна, что даже не узнала меня. И я понял… Понял, что случилось, еще до того, как это увидел. Моя мать заливала вином все известия о новых изменах мужа. Как ты понимаешь, мой отец не считал нужным скрывать от нее свои многочисленные похождения. И я отправился в комнату Магдаллы. Каждый шаг давался мне с таким трудом, словно на ногах были пудовые гири. Чудилось, будто крыша дома сейчас рухнет мне на голову. Я не мог дышать, не мог говорить. Но мог видеть. И увидел…

Ричард до побелевших костяшек стиснул горлышко бутылки. И внезапно с силой метнул ее прямо в голову отцу.

Барон Вертон Эшрин, к моему величайшему сожалению, успел пригнуться. Бутылка просвистела в опасной близости от его лба и врезалась в книжный шкаф. Упала, забрызгав все вокруг винными остатками.

– Я увидел достаточно, чтобы понять: свадьбы не будет, – почти шепотом завершил свой рассказ Ричард. – Полагаю, отец этого и добивался. Он искренне считал, что Магдалла мне не пара. Вот и вздумал ее соблазнить, осознав, что иным способом заставить меня переменить свое мнение не удастся. Даже более того, уже позже я выяснил, что это отец подговорил приятелей пригласить на мальчишник девиц. Он прекрасно знал меня, понимал, какой будет моя реакция. И подстроил все так, чтобы я вернулся прямо в самый горячий момент измены. До конца жизни я теперь обречен вспоминать свою любимую, стонущую в чужих объятиях.

– Мне очень-очень жаль, – искренне сказала я. Подумала немного и от всего сердца предложила: – А давай его убьем?

Нет, в этот момент я не шутила. Если бы Ричард согласился, то я бы тотчас же исполнила это. Магия тем и хороша, что убивает быстро и бесшумно. А тело… В конце концов, ларь на кухне выглядит достаточно большим, чтобы вместить в себя одного очень противного и злобного барона.

По всей видимости, мое предложение прозвучало настолько серьезно, что барон Вертон заволновался. Побледнел и вжался в спинку кресла, глядя на меня округлившимися от изумления глазами.

– Надеюсь, это шутка? – чуть севшим голосом осведомился он.

Я лишь кровожадно ухмыльнулась и с нескрываемым предвкушением потерла ладони. Одно лишь слово вашего сына – и вы, барон Вертон, упокоитесь навсегда.

Ричард тем временем всерьез задумался над перспективой навсегда избавиться от опостылевшего родителя. Но почти сразу грустно хмыкнул и покачал головой.

– Нет, Агата, – с явным сожалением отказался он. – Я бы с радостью, но нет. Пусть живет. Просто после того происшествия я предпочел больше не иметь никаких дел со своим семейством. Переехал в город, поступил в академию. Отец первые полгода ждал, когда я, по его словам, наконец-то перебешусь и вернусь в отчий дом. Затем понял, что я настроен более чем серьезно. И во всеуслышание отрекся от меня, заявив, что титул будет наследовать мой младший брат. Должно быть, надеялся, что я ужаснусь и приползу к нему на коленях, умоляя отменить решение. Но я не возражал. Если честно, я вообще не желаю иметь ничего общего с этим семейством.

Я прекрасно понимала Ричарда. Действительно, от такого человека, как его отец, надлежит держаться как можно дальше! Теперь понятно, почему за все время нашего знакомства я не видела интереса Ричарда к прекрасному полу. После такого происшествия немудрено и ориентацию поменять.

– Я только одного не понимаю, – сказала я, осмыслив все узнанные факты. – Если единственным желанием твоего отца было сорвать свадьбу, то почему он говорит о том, что Магдалла ждет, когда ты одумаешься?

– А это самое смешное. – И Ричард ядовито ухмыльнулся. – Боги любят жестокие шутки. И с моим отцом произошла именно такая. Видишь ли, Агата, моя бабушка, баронесса Эмилия, почему-то всегда особенно выделяла меня и почти не обращала внимания на моего брата Альвина. Узнав, что я собираюсь жениться, баронесса так растрогалась, что завещала мне все состояние. И во всеуслышание заявила об этом сразу же, как приехала. Прямо на следующее утро после того, как я понял, что никакой свадьбы не будет.

– И что? – недоуменно переспросила я. – Завещание спокойно можно переписать. Или ты не желаешь лишиться ее состояния, поэтому вынужден поддерживать ложь?

– Мне плевать на ее деньги. – Ричард досадливо поморщился. – Не плевать остальному моему семейству. Баронесса Эмилия Эшрин в весьма почтенном возрасте, но сохраняет отличную память и здравый ум. Она терпеть не может своего сына, поэтому мой отец понимает, что фамильное состояние в любом случае проплывет мимо его загребущих рук. Тут надо добавить одну немаловажную деталь. Когда моя бабушка заявила о своей воле, то сразу же сделала уточнение. Мол, я – единственный достойный представитель рода Эшрин. Поэтому, если по каким-то причинам она разочаруется еще и во мне, то завещание будет изменено. И все деньги получит гроштерский сиротский приют.

Ого, вот так поворот! И я невольно прониклась уважением к неизвестной мне баронессе Эшрин. Да, богатые люди обычно жертвуют на благотворительность какие-то суммы. Но они никогда не выходят за рамки разумного. Завещать все свое состояние… На это мало кто способен.

– А теперь самая веселая деталь. – Ричард с заговорщицким видом подмигнул мне, показывая, что еще не добрался до сути. – Дом, в котором сейчас обитают мои родственники, в действительности принадлежит баронессе. То бишь если я получу причитающееся состояние, то, естественно, никто из моих родных не увидит и гроша. Но вот дом… Это совсем другая история. Мой отец прекрасно понимает, что я не посмею выгнать мать на улицу. Если же завещание будет составлено на гроштерский сиротский приют, то жилище придется освободить сразу после смерти баронессы Эмилии, да даруют ей небеса долгую и счастливую жизнь!

– Ага, – протянула я, осознав, куда клонит Ричард.

– Надо было видеть лицо моего отца, когда баронесса заявила об этом. – Ричард печально усмехнулся. – Какой сразу же поднялся переполох! Отец каким-то чудом разыскал меня в самом грязном и дешевом трактире Гроштера, где я топил горе в вине. Если бы я не был так пьян, то наверняка пересчитал бы ему все зубы. Потом он попытался убедить меня не ломать комедию, а взять все-таки Магдаллу в жены. Мол, один раз не считается. И вообще он готов поклясться, что более не посмотрит в сторону моей законной супруги. Естественно, я посоветовал ему идти куда подальше со своим столь любезным предложением. Отцу пришлось вернуться домой ни с чем. Но он был бы не он, если бы не попытался исправить ситуацию. И прибегнул к излюбленному своему средству – лжи.

– Я никому не лгал, – обиженно поправил его барон Вертон. – Я просто пожалел свою мать, которая, смею тебе напомнить, в весьма преклонном возрасте. Поэтому… э‑э‑э…

– Поэтому вертелся ужом на раскаленной сковороде, – перебил его Ричард. – Понятия не имею, какие небылицы ты ей наплел. Однако баронесса Эмилия вернулась к себе в полной уверенности, что свадьба отложена по очень уважительным причинам. И до сих пор ждет, когда ее любимый внук остепенится. Деньги, на которые позже я открыл агентство, были получены мною лишь на одном условии: я не заявляю публично о разрыве помолвки. Пришлось согласиться на это, хотя меня и подмывало приехать к бабушке в гости и объяснить ей, как дела обстоят на самом деле. Кстати, полагаю, только из-за надежды все исправить ты не выгнал Магдаллу прочь сразу же, как только удовлетворил свою похоть.

– Мне стало жалко девочку, – возразил Вертон, но его голос прозвучал на редкость неубедительно. – Ей некуда было пойти. И я решил проявить великодушие. Но даю тебе слово чести – я больше ни разу не прикоснулся к ней!

Это прозвучало так патетично, что я скривилась.

– Если бы у тебя еще было то, чем ты клянешься, – с горечью ответил Ричард. Приподнял руку, заставив замолчать тем самым отца, который вскинулся было что-то возразить. – Ладно, не суть! Былое быльем поросло. Какого демона ты приперся ко мне?

– Я уже сказал, – проговорил барон Вертон. – Моя мать решила отметить свой восьмидесятилетний юбилей в кругу семьи. Она прислала письмо, что приезжает завтра утром. И очень – подчеркиваю! – очень хотела бы увидеть тебя с твоей обворожительной невестой. Кроме того, она будет рада, если ты уважишь ее возраст и приурочишь свадьбу к ее дню рождения.

– Об этом не может быть и речи, – тут же отозвался Ричард. Криво ухмыльнулся: – У меня скоро язык отсохнет говорить тебе, что никакой свадьбы не будет!

– Ричард… – А вот теперь голос барона прозвучал по-настоящему жалко. – Пойми, так будет лучше для всех. Если ты женишься, то станешь, пожалуй, одним из наиболее богатых людей не только в Гроштере, но и во всем Лейтоне. Да что там в Лейтоне! Во всем мире! Что же касается Магдаллы… Никто ведь не заставляет тебя жить с ней. Если она настолько неприятна тебе после всего произошедшего, то вполне сможешь выделить ей на проживание какую-нибудь сумму… Не слишком большую. Купи ей дом подальше от Гроштера. И всего делов‑то!