Елена Малиновская – Бал скелетов (страница 41)

– Кто – она? – В магическом свете я видела, как глубокая вертикальная морщина прорезала переносицу Фарлея.

– Она не назвала своего имени. – По губам Лесси скользнула даже не улыбка – лишь намек на нее. – Но у нее был молодой голос. И мягкие теплые руки. Она сказала, что помощь уже в пути. Мне осталось терпеть совсем немного. А потом добавила, что Вайнер умрет этой ночью. И я поверила ей.

– Девушка, стало быть, – пробормотал себе под нос Фарлей.

Я хотела ему сказать, что это ничего не значит. Сам же в карете сказал, что при помощи иллюзорных чар легко изменить голос. Но лишь крепче сжала губы. Если я сейчас вмешаюсь – то Фарлей мне этого точно не простит.

– А как вы вообще познакомились с Вайнером? – продолжил расспрашивать несчастную Фарлей.

– Обычная история. – Лесси горько хмыкнула. – Я родилась в маленьком городке. И с самого раннего детства мечтала о столичной жизни. Мне казалось, что я задыхаюсь от скуки. Каждый день одно и то же. Помощь матери по хозяйству, забота о младших братьях. Конечно, у меня были ухажеры. Обычные парни из обычных семей. И мне было больно осознавать, что все в моей судьбе предопределено. Я выйду замуж, нарожаю кучу детишек и погрязну в быту. Никогда я не увижу огней больших городов, никогда не почувствую вкус свободы, никогда не узнаю блеск и роскошь званых приемов. И я… – Лесси низко опустила голову, прерывисто вздохнув.

– Сбежали, – завершил за нее Фарлей.

– Да, – глухо отозвалась она. – Я считала, что достойна большего. Я ведь настоящая красавица. Была…

Я до боли в костяшках стиснула кулаки, услышав, сколько отчаяния и невыплаканных слез прозвучало в последнем слове.

Лесси надолго замолчала. Фарлей тоже не торопился нарушить затянувшуюся паузу, терпеливо ожидая, когда она успокоится после воспоминаний о прошлом.

– На мое восемнадцатилетие родители подарили мне деньги, – наконец, негромко сказала она. – Хотели, чтобы на ближайшей ярмарке я купила себе обновок. Наверное, хватило бы только на платье да туфли. Но и эта сумма для нашей семьи была значительной. У меня ведь еще трое младших братьев. А я… Я сбежала. Выскользнула из дома на рассвете, покидав в сумку какие-то тряпки. И отправилась в Гроштер.

– Неужели пешком? – нарочито изумился Фарлей.

– Нет, – тихо ответила Лесси. – За пару дней до этого в наш городок приехала женщина. В возрасте, седовласая, постоянно в темном платье. Я случайно столкнулась с ней на улице, когда шла за молоком. Она рассыпалась в комплиментах, мол, не думала, что в нашем захолустье встретит такую прелестницу. Потом погрустнела. Сказала, что недавно овдовела, а детьми боги их союз не благословили. В общем, слово за слово – и я сама не заметила, как оказалась у нее дома. Мы пили чудесный душистый чай на веранде, она угощала меня пирогами. Затем позвала в гостиную показать семейные магиснимки. Мне было сначала неудобно. Мол, что навязалась в гости к незнакомому человеку. Но только я порывалась уйти – как у нее чуть ли не слезы на глаза наворачивались. И я подумала, что ей просто очень одиноко, а от меня не убудет, если я немного посижу с нею и послушаю истории из ее прошлого.

Лесси сделала паузу. С гримасой провела языком по пересохшим губам, и Фарлей тут же налил ей воды из графина, который стоял на столике рядом.

– Спасибо, – поблагодарила она. Пила долго и жадно, и я слышала, как ее зубы отбивают отчетливую дробь по стеклу. Фарлей так же ловко забрал у нее стакан, и девушка продолжила свою исповедь: – Она действительно показала мне альбом с магиснимками. О, когда я их увидела – у меня аж дыхание перехватило! Ребекка, а она представилась мне именно так, категорически запретив называть на «вы», побывала во множестве местах! А главное, было видно, что она не нуждается в деньгах. Я видела ее в роскошных нарядах. Правда, с балов снимков не было. Ребекка, смеясь, сказала, что ее муж был слишком ревнив, поэтому не отпускал ее на рауты. Боялся, что она увлечется кем-нибудь помоложе. А теперь, когда он умер, ей и самой не хочется блистать в обществе. В общем, за разговорами время пролетело незаметно. И я ушла от нее поздно вечером, но Ребекка взяла с меня строгое обещание навестить ее на следующий день.

– И вы пришли, – без тени на вопрос сказал Фарлей.

– Конечно. – Лесси печально улыбнулась. – Улизнула втихаря, пока мать не нагрузила домашними хлопотами. И опять был чай, пироги, снимки и рассказы о прошлой шикарной жизни. А потом… – Замялась, и ее лицо исказил оскал боли. Лесси со свистом втянула в себя воздух и завершила фразу: – Потом Ребекка спросила, не скучно ли мне в этом захолустье. Сказала, что приехала сюда немного отдохнуть от столичной суеты, но уже на стену готова лезть.

– Полагаю, вы поделились с ней своей мечтой, – ровно проговорил Фарлей.

– Да, – тихо выдохнула Лесси. – И Ребекка сделала мне воистину потрясающее предложение. Стать ее компаньонкой. Точнее, даже не так. Она сказала, что всегда мечтала о дочери. И я могла бы… В общем, она готова была…

Лесси опять надолго замолчала. Ее губы кривились от сдерживаемых с трудом рыданий.

Фарлей без лишних просьб налил ей еще воды. Но теперь Лесси сделала лишь глоток, потом глухо произнесла:

– Она попросила лишь об одном: ничего не говорить родителям. Да я и не собиралась. Прекрасно представляла, какой скандал устроит мать. А взамен она обещала мне все блага. Вывести меня в свет, найти подходящего жениха. Показать настоящую жизнь.

Я беззвучно хмыкнула. О да, Ребекка действительно показала несчастной настоящую жизнь. Полную грязи, унижений и извращений.

– Понимаете, если бы мне это предложил мужчина – я бы, конечно, отказалась. – Лесси подняла на Фарлея глаза, до краев заполненные слезами. – Но Ребекка производила такое приятное впечатление! Как добрая бездетная тетушка, опекающая любимых племянников.

Я насторожилась. Что-то в этой фразе девушки царапнуло меня. Какая-то мысль промелькнула, но так и не успела оформиться до конца, тут же растаяв.

– В общем, Ребекка увезла вас в Гроштер, – резюмировал Фарлей.

– Да, – опять выдохнула Лесси. – В дороге она была странно молчаливой. Уже не шутила и не рассказывала мне никаких веселых историй из своего прошлого. Один раз даже прикрикнула, когда я спросила у нее, долго ли ехать. Я удивилась, но не насторожилась. Подумала, что она просто плохо переносит дорогу. А потом… потом мы приехали.

Пальцы Лесси так сильно затряслись, что Фарлей аккуратно отнял у нее стакан, чтобы она не расплескала воду себе на постель. И опять повисла тягостная пауза.

Я прекрасно понимала, о чем Лесси сейчас расскажет. И внезапно пожалела о своем желании остаться на допросе. Не хочу слушать все те гадости, которые творили с несчастной девушкой. Пожалуй, я переоценила собственные возможности.

Но встать и выйти из палаты сейчас – это неминуемо привлечь к себе внимание. Несчастная пока даже не догадывается о постороннем присутствии. Боюсь, я испугаю ее, и она уже не захочет откровенничать с Фарлеем.

– Как понимаю, своих обещаний Ребекка не исполнила, – проговорил Фарлей, когда пауза затянулась сверх всякой меры.

– Меня поселили в какую-то старую лачугу за городом, где проживало еще с десяток таких же наивных дурех, как я, – тихо сказала Лесси. – Сначала я подумала, что произошла ошибка. О небо, как я хотела, чтобы все это оказалось неправдой! Лишь дурным сном, о которых не принято рассказывать родным. Но мои надежды оказались напрасны. Меня сразу же обыскали. Причем обыскивал незнакомый мужчина. Он казался обходительным и вежливым, но стоило мне только возмутиться – как отвесил такую пощечину, что в ушах зазвенело. И сказал, чтобы не рыпалась. Мол, личико мне портить не будут, но есть масса способов избить так, что следы не останутся. Он, скорее, ощупывал меня со всех сторон, как придирчивый покупатель выбирает товар и ищет, нет ли где изъяна.

В комнате было тепло, даже жарко. Но я видела, какая жестокая дрожь сотрясает сейчас несчастную.

– Как его звали? – сухо спросил Фарлей.

– Деер, – чуть слышно ответила Лесси. – Но нас он просил называть его дядюшкой. Сказал, что его отношение к нам всецело зависит лишь от нас. Если мы его расстроим плохим поведением – то он накажет нас, как наказывают непослушных детей. Если будем вести хорошо – то получим все, чего пожелаем. В рамках разумного, конечно же. Но первым делом у меня отняли одежду и деньги. – Лесси выразительно передернула плечами и добавила: – Я потом вечер прорыдала, вспоминая и вспоминая то, как Деер жадно лапал меня. Другие девушки пытались успокоить меня. Но от их слов я рыдала все горше. Потому что они сразу честно рассказали мне, какая участь меня ждет. Нет, их кормили и даже позволяли принять ванну, приносили косметику, выдали платья. Но комната постоянно была запертой. Окна – наглухо заколоченными. А когда Деер приходил за кем-нибудь, то его всегда сопровождал крепкий молчаливый мужчина. Безумно было мечтать о побеге в таких условиях. Но самое страшное: периодически кое-кто из моих сосестер по несчастью исчезал навсегда.

Прежде невозмутимый Фарлей скрипнул зубами так сильно, что даже я это услышала. Лесси вскинула на него испуганный взгляд, но блондин уже взял себя в руки.

– Не переживайте, Деер арестован, – процедил Фарлей. – И ему придется ответить за свои преступления по всей строгости закона. Обещаю вам, что его наказание будет более чем достойным.