Елена Малиновская – Бал скелетов (страница 20)

«Агата, что случилось? – В голосе Фарлея теперь слышалась искренняя обеспокоенность. – С тобой все в порядке?»

«Не думаю», – честно призналась я. И быстро назвала адрес, по которому находился этот проклятый дом.

Глава вторая

Я сидела на ступенях крыльца и полной грудью дышала свежим вечерним воздухом.

Окончательно стемнело. Искра, замершая над моей головой, вытягивала длинные тени от предметов, прятала окружающий мир в лиловом сумраке.

Но мне до сих пор чудился тот едкий запах, который я почувствовала на втором этаже. Запах давно не мытого уборного ведра. Запах отчаяния и боли.

Фарлей приехал на удивление быстро. Его верный Грон гнал повозку с такой скоростью, что с морды несчастной лошади клоками валила белая пена, когда карета остановилась в переулке.

Извозчик, доставивший нас с Ричардом сюда, к этому моменту предпочел ретироваться, негромко буркнув, что проблемы с законом ему не нужны.

Ричард так и не спустился со второго этажа, все это время оставаясь с несчастной. И я… Я завидовала его выдержке и хладнокровию. Честное слово, даже пары мгновений в той комнате хватило мне с избытком. Я прекрасно понимала, что девушке нужна помощь. Но я просто не могла. И презирала саму себя за свое слабоволие.

Фарлей кинул на меня лишь один короткий взгляд, выскочив из кареты. Я вместо ответа ткнула пальцем на второй этаж, и он ринулся туда, не задавая больше никаких вопросов.

И вот теперь я сидела на крыльце и наблюдала, как Грон бережно обтирает теплой попоной взмокшую лошадь.

– На вас лица нет, – неожиданно проговорил он, протянув верному животному морковку.

Та аккуратно взяла подношение мягкими губами и захрумкала им.

– Сегодня я поняла, что являюсь малодушной трусихой, – хмуро проговорила я.

– Трусихой? – переспросил Грон и по своему обыкновению сунул в рот какую-то травинку. Невнятно прошамкал: – Малодушной?

Откуда он эти стебельки берет? С собой стог сена, что ли, возит?

– Там, наверху…

Я запнулась. Сгорбилась и спрятала лицо в ладонях.

Нет, не хочу вспоминать о том, что я видела наверху этого проклятого дома! Кто бы ни убил графа Грегора – он поступил верно. Это был не человек. Это было дикое бешеное животное. Его надо было остановить. Пусть даже таким образом.

В этот момент позади раздались шаги. Я торопливо выпрямилась, утерев кулаком злые слезы.

Через мгновение рядом со мной опустился Фарлей.

Он не торопился начать разговор, помалкивала и я. Интересно, а где Ричард? Неужели до сих пор наверху рядом с той бедняжкой?

– Сюда едут целители, – негромко проговорил Фарлей. – Ричард молодец.

Я удивленно покосилась на него. Похвала в адрес моего компаньона из уст Фарлея звучала несколько странно.

– Действительно молодец. – Фарлей позволил себе краткую усмешку. – У него есть неплохие способности к целебной магии. Небольшие, но все же. Он стабилизировал состояние девушки. Она обезвожена, истощена. Не считая травм, полученных в результате изнаси… – Фарлей вдруг со свистом втянул в себя воздух и не завершил фразу. Но это было и не нужно. Я и без того прекрасно поняла, о чем он собирался сказать.

– Это сделал он? – спросила я. – Граф Грегор?

– Пока тяжело сказать. – Фарлей покачал головой. – Я не могу приступить к допросу, пока девушка в таком состоянии. Пусть ею займутся целители. Но уже завтра утром я обязательно задам ей все необходимые вопросы.

Я кивнула, показывая, что услышала его. Напряженно выпрямилась, уставившись на Грона.

Тот почувствовал мой взгляд. Что-то негромко буркнул себе под нос и принялся с удвоенным старанием вытирать уже абсолютно сухую шкуру лошади.

– Ты ничего мне не хочешь сказать? – в этот момент с обманчивой мягкостью поинтересовался Фарлей.

Я нервно хрустнула костяшками, сжав кулаки.

О да, я прекрасно знала, что интересует Фарлея. Визит Норберга Клинга. Орландо в момент нашего разговора напоминал соляную статую. Эйган вообще при беседе не присутствовал. Фарлей наверняка умирает от любопытства, что же хотел от меня Норберг Клинг, его противник, пусть тот и утверждает противное.

Я не хотела отвечать Фарлею на его вопросы. Но прекрасно понимала, что он все равно выжмет из меня ответы. Рано или поздно. Так или иначе.

– Чего ты боишься, Агата? – спросил Фарлей и накрыл ладонью мой плотно сомкнутый кулак. – Норберг Клинг угрожал тебе?

– Не мне, – почти не разжимая губ, обронила я. – Тебе.

Фарлей ничем не показал, будто удивлен. Лишь крепче сжал мою ладонь.

Я молчала, пристально глядя на несчастного Грона. Тот, по всей видимости, отчаянно желал удалиться куда подальше. Но не находил предлога.

– Мы это… – проговорил он сбивчиво. – Травку пойдем пощиплем.

И, не дожидаясь ответа Фарлея, взял лошадь за уздцы и вывел ее из двора.

Я невольно хмыкнула. Воображение так и нарисовало мне, как Грон будет щипать траву вместе с лошадью.

– Агата, – негромко проговорил Фарлей, – я слушаю. Что бы тебе ни сказал Норберг Клинг, чем бы ни пригрозил – я справлюсь с этим. Говори, пожалуйста.

– А в обмен ты расскажешь мне, что тебе поведала вдова графа Грегора? – повинуясь внезапному наитию, поинтересовалась я.

На губах Фарлея затеплилась слабая улыбка. Он ничего не сказал, но едва заметно кивнул, что я приняла за знак согласия.

– Мне не хочется тебе это говорить, – честно призналась я. – Норберг Клинг… Ну, в общем…

И закусила нижнюю губу.

Было нестерпимо стыдно признаться, что Норберг выставил меня в качестве разменной монеты.

– Агата, – повторил Фарлей. Сжал мою руку сильнее.

Я глубоко вздохнула. И постаралась как можно подробнее передать суть разговора с ректором магической академии. Не забыла я упомянуть и про любезное приглашение, переданное Фарлею. Мол, если тот зайдет в тупик, то Норберг с радостью придет ему на помощь. Замолчала и почему-то испуганно втянула голову в плечи.

– Гнойный нарыв, стало быть, – медленно процедил Фарлей. – Баш на баш.

И вдруг с силой ударил кулаком об каменные ступени.

Я с величайшим трудом удержала себя от испуганного взвизга. Ого! Никогда не видела Фарлея в таком бешенстве.

Блондин тем временем поднял руку, машинально слизнул капельки крови, выступившие на разбитых костяшках. И надолго замер, устремив отсутствующий взгляд поверх моей головы.

Резкие порывы ветра трепали его волосы, рвали воротник на рубашке. Не щадили они и меня. Я вдруг как-то резко осознала, насколько замерзла. Но ни за что на свете не вошла бы больше в этот дом, пропитанный ароматом порока и чужих страданий.

Неподалеку послышался шум. И переулок, без того тесный, в мгновение ока оказался заполнен повозками и каретами.

Фарлей встал, не глядя на меня. Вновь облизнул костяшки, начавшие опухать после вспышки его гнева. Затем быстро сбежал по ступеням.

Через несколько секунд он уже беседовал с незнакомым мне мужчиной, сутулым и в огромных очках. Еще через мгновение мимо меня пронесся целый табун служащих полиции.

Я с недовольным вздохом встала. Отошла в самый дальний угол крыльца. А то ведь затопчут, право слово.

В доме что-то происходило. Через плотно забитые ставни заиграли магические огни. Наверняка все жилище теперь освещено до самых тайных и темных углов.

Я видела, как выносили несчастную, которую мы с Ричардом обнаружили. Она лежала на носилках. Не человек, просто оболочка. Невесомая, бестелесная. Но темные глаза смотрели прямо и ясно. И я осознала, что она не умрет. Ни за что не умрет, пока не поквитается за все свои беды.

Опять нахлынули непрошенные воспоминания прошлого. Но я величайшим усилием воли отвлеклась. Сейчас не время и не место предаваться грусти. Что было – то прошло. Я жива и здорова. Что не скажешь о той девушке, которую мы с Ричардом обнаружили.

Кстати о Ричарде.

И я увидела, как мой компаньон медленно вышел из дома. Он шел, едва передвигая ноги и понурив плечи, как будто на него давила огромная ноша. Увидев меня, он встал рядом. Тяжело облокотился на перила крыльца.

– Дела, – негромко прошептал Ричард и принялся с остервенением тереть абсолютно чистые ладони.

– Она тебе что-нибудь сказала? – спросила я, наблюдая за тем, как рванула с места повозка, в которую погрузили девушку.

– Она говорила многое, – уклончиво ответил Ричард. – Очень многое. А чаще всего просто кричала. Точнее, пыталась кричать, но у нее не получалось.