Элена Макнамара – Приручение. 2. Исцелю тебя (страница 2)
— Я не люблю, — с легкостью втягивалась в непринужденный разговор, будто говорила с кем-то кому могла доверять. Удивительно, но мне действительно, было легко и я отвечала вполне откровенно, хоть и с настороженностью относилась к нездоровому интересу мужчины к моей беременности.
— Какао?! — предложил он, слегка скривив верхнюю губу.
— Не думаю, — в ответ сморщила носик, представив пенку поверх нелюбимого мной напитка. — Лучше чай. Зеленый или…
— Каркаде.
Мои брови удивленно вздернулись, когда я услышала тот напиток, которым практически заменила на время беременности и кофе, и чай. А в следующую секунду настороженность больно ударила под дых.
— Что вам от меня нужно? — подозрительно сощурилась я, нервно взглянув на документы в его руке. — Откуда вы столько обо мне знаете? Имя, фамилия, мои предпочтения. Кто вы такой?
От калейдоскопа всевозможных вопросов, что мучили меня, неожиданно зашумело в ушах. Голова резко закружилась, а картинка перед глазами мутно поплыла. Как раз в этот момент меня поймали сильные руки, удержав на ногах, спасая от падения. Я слишком остро чувствовала сквозь ткань легкого платья горячие ладони и пальцы… Пальцы, которые аккуратно легли мне под грудью, почти соприкоснулись с ней. Ведь между налитой плотью груди и жесткими пальцами была лишь тонкая преграда и отсутствие нижнего белья под лифом платья.
А еще я почувствовала пряный запах парфюма, который защекотал в носу. Совершенно ненавязчиво проникнув в легкие вместе с моим рваным вдохом.
— Вы в порядке? — нежно, с неприкрытым участием поинтересовался мужчина.
Обняв, продолжал удерживать на месте, а у меня пока не было сил, чтобы отстраниться. Голова все еще немного кружилась. Наверное, всему виной были нервы и час, проведенный в напряжении в душном кабинете врача. К тому же я пропустила время обеда, да и толком не позавтракала. Организм просто чувствовал истощение и присутствие этого мужчины было ни при чем…
— Да, все нормально, — наконец отозвалась я и неосознанно поежилась.
Широкая ладонь убаюкивающе заскользила по моим плечам, словно намеренно снимая то зарождающееся напряжение в моем теле. А после спустилась к лопаткам, замерев между ними и оставшись горячим отпечатком.
— Я думаю сначала стоит пообедать, а уже только потом чай, — прошелестел его голос возле самого уха. — Мне не нравится твоя бледность, поэтому возражения не принимаются, Богдана. Иначе я не отдам тебе документы.
Предупредил тоном, не терпящим возражений, но несмотря, на всю свою растерянность я не смогла ни задать уточняющий вопрос.
— Когда мы успели перейти на «ты»?
Слегка придя в себя, все же нашла силы немного отстраниться и отвлечься от того, как до сих пор звучал в голове глубокий тембр моего спасителя.
— Я расписался в твоих документах и объяснительной врачу, как твой муж. И вполне могу говорить с тобой на ты.
=3=
Дорога до кафе заняла не больше пяти минут. Пока шли, я крепко удерживал Богдану за локоть, чтобы не сбежала. Знал, что она почти готова это сделать, потому что не доверяла мне. А я чересчур долго искал повод с ней сблизиться, и теперь не намерен был отпускать.
Она нуждалась в помощи… Совершенно одна, в преддверии родов. Ни родни, ни друзей, потому что сбежала в пригород, подальше от знакомых, да и вообще от всех. Мне было жаль девушку. Сначала было просто жаль. А теперь…
— Я не буду есть, — она упрямо вскинула подбородок и скрестила руки на роскошной налитой груди.
Я настойчиво отодвинул для нее стул.
— Прошу тебя… Это просто обед. Тебе нечего бояться.
Похоже, попал в самую болевую точку, потому что она резко мотнула головой, обжигая меня взглядом. Порывисто опустилась на стул, накрыв живот ладонями.
— Я никого не боюсь, — сообщила негромко.
Начала нежно поглаживать живот, словно малыш у нее внутри взбунтовался, почувствовав страхи матери.
Она боялась меня, как бы ни пыталась показать обратное!
— Мы не так начали, — я обошел стол, присел напротив девушки. Документы положил на край стола и накрыл их ладонью. — Меня зовут Герман, — вторую ладонь протянул ей, в надежде, что она вложит в нее свою руку.
Однако Богдана проигнорировала этот жест.
— Что ж… мои инициалы Вы знаете. Я могу идти?
— Нет, я пока не могу отпустить тебя. Не хочу чтобы ты упала в обморок, так что прошу тебя — поешь.
В ее глазах отразился здравый смысл. Она и правда себя неважно чувствовала, поэтому не могла отказаться, действуя во благо малышу.
— Хорошо, — снисходительно кивнула, словно делала мне одолжение. — Но Вы расскажете мне, зачем помогаете! — сразу выдвинула требования.
Сказать ей правду, я не мог. Искусно лгать умел, но не хотел этого делать. Поэтому просто отрицательно качнул головой. А потом взмахом руки позвал официантку. Та сразу подошла и протянула нам меню.
Богдана с недовольством поджала губы и сморщила миниатюрный носик, таким образом, отреагировав на мой отказ. Со скептицизмом заглянула в меню и в итоге выбрала легкий овощной суп. Я заказал лишь кофе.
— Вам не кажется, что это слишком? — она попыталась расслабленно облокотиться на широкую спинку стула. Взяв в руки салфетку, скомкала ее в руке, потом развернула и снова скомкала. Я, как врач, ловил каждый ее жест.
— Что именно ты считаешь этим «слишком»? — ответил вопросом на вопрос.
— Послушайте, — она отбросила салфетку, подалась вперед, выставив ладони на стол. — Я Вас не знаю! Вы меня тоже! — внимательный взгляд карих глаз, сосредоточился на моих таких же карих. Только ее были немного светлее. — Зачем Вы расписались в моих документах, как муж? Зачем Вам это?
— А у тебя есть другой выход? Насколько мне известно, у тебя проблемы со здоровьем…
— Нет у меня никаких проблем! — перебив, всплеснула руками, однако ее гнев, быстро сменился опустошением и каким-то отчаянием. — Анализы врут, — устало откинулась на спинку. — Я себя прекрасно чувствую и малыш тоже в порядке. Мне рожать скоро, — она закусила губу, явно сдерживая слезы. — А врач не хотела подписывать мне обходной лист…
— Но теперь она подписала, — я успокаивающе накрыл ее руку ладонью. — И чтобы избежать проблем, ты все же пройдешь обследование.
Богдана вновь обожгла меня взглядом и выдернула руку.
— Кто мне его оплатит? Вы?
— Да, я… И ты не можешь отказаться, потому что на добро нужно отвечать добром, — попытался пошутить, но вызвал у девушки лишь новые вопросы.
— Почему? Почему вы будете платить за меня?
— Потому что могу! Такой ответ засчитывается?
— Нет, — упрямо покачала головой, и наш спор продолжился бы и дальше, если бы не подоспевшая к столику официантка.
Девушка взяла с подноса суп и поставила перед Богданой. Рядом положила столовый прибор. Потом вручила мне кофе.
— Что-то еще? — с теплом посмотрела на круглый живот моей спутницы.
Богдана отрицательно качнула головой и поспешно поблагодарила официантку. Когда остались вновь наедине, не спешила взять ложку и словно дожидалась моих ответов на всю эту нелепую ситуацию.
— Хорошо, — я отхлебнул кофе, поставил чашку и отодвинул ее на край. — Давай ты будешь есть, а я рассказывать?
Богдана задумалась, прикусила губу, а потом склонившись над тарелкой, втянула носом приятный аромат, исходящий от супа. Взяла ложку в руку, покрутила ее между пальцами и с опаской, все-таки попробовала суп.
— Я врач, — начал говорить, внимательно наблюдая за девушкой. — Психиатр, если быть точнее. В консультации работает мой давний друг…
— И как это связано со мной? — несдержанно уточнила Богдана.
Выставив локти на стол, склонился чуть ближе.
— Я говорю, ты ешь, — ласково напомнил ей, и щеки девушки вмиг порозовели. То ли от смущения, то ли от горячей пищи, в любом случае она стала еще прекраснее.
— Ты знаешь, что врачи иногда не соблюдают врачебную тайну? — уточнил я.
— Не соблюдают? — переспросила Богдана.
— Нет! И очень скоро до меня дошел слух о том, что одна девушка нуждается в помощи. Что эта девушка совершенно одинока, а от врачей получает лишь порицание. Я прав? Они высмеивали твое положение?
— Собака лает, ветер уносит, — отмахнулась Богдана, но я почувствовал болезненные нотки в ее голосе.
Стиснув челюсти, заскрежетал зубами. Я ненавидел это. Ненавидел неравенство и расслоенность нашего поганого общества. Ненавидел осуждения, брошенные молодой, красивой девушке, потому что она оказалась в сложной для себя ситуации. А еще я ненавидел ложь и себя в данную минуту, потому что врал Богдане.
Грязно, искусно, но у меня не было другого выхода…
=4=
Я послушно продолжала есть и слушать, как и было мне велено. Но особо важной информации монолог мужчины не содержал. Все было как-то поверхностно и понятно только то, что по чьей-то доброй наводке, мужчина решил мне помочь.
Звучало сказочно, и возможно, в подобную вещь я бы никогда не поверила, но передо мной сидел солидный мужчина. А его выражение лица и монотонная, успокаивающая речь абсолютно не настораживали, а наоборот, окутывали верой. Где-то на задворках моего сознания ненависть ко всем мужчинам вдруг пошатнулась, недоверие к ним дало едва заметную трещину.