Элена Макнамара – Попутчица (страница 14)
«И не думай подавать на развод, поняла? Ни его, ни наших денег ты не получишь».
Надо выйти…
Открываю дверь, ступаю одной на асфальт и тут же слышу злой рык Тимура.
– Села обратно!
Плюхаюсь на пятую точку, испуганно смотрю на него. Дверь закрылась не до конца, и теперь я слышу их разговор.
– Да чё ты хочешь от нас, дядь?.. Шуток, штоль, не понимаешь?.. – глумливо протягивает дружок того шутника.
– У меня с чувством юмором проблемы, – тихим, мрачным голосом отвечает Тимур. – Он у меня свой, этот юмор. Я вот сейчас одному из вас нос сломаю, и вот это меня очень повеселит. Но никто из вас ведь не поймёт такую шутку… И вряд ли оценит.
– Да иди ты нахер отсюда! – агрессивно рычит шутник. – Пока можешь ходить.
Теперь он точно не шутит.
А Тимур, по всей видимости, не силён в болтовне. Удручённо покачав головой, вдруг резко выбрасывает руку и отвешивает шутнику оплеуху. Такую… отцовскую.
И пока тот с пылающим от удара лицом приходит в себя, второй прёт на Тимура. Но даже дотянуться до него не успевает. Мой попутчик заламывает ему руку, заставляет развернуться и отвешивает пинок по заду. Сделав два неровных шага, парень падает на колени. Очевидно, больно ударяется ими, потому что громко взвизгивает.
Шутник приходит в себя, а из кузова внезапно вылезает третий. В руках у него металлический прут. Оба бросаются на Тимура.
И теперь уже визжу я, закрыв лицо руками.
Дура! Идиотка! Надо в полицию звонить, а не орать.
Отрываю руки от лица и шокированно взираю на то, как Тимур разделывается с обоими. Красиво и даже как будто нежно… Раскидывает их, как котят. Без грубых ударов по лицу, без «мяса» и жести. Он просто заламывает, нейтрализует, фиксирует их запястья их же одеждой.
Ему в спецназе надо работать, честное слово.
Пару секунд полюбовавшись своей работой, вытирает ладони о бёдра и бросает парням, корчащимся на асфальте:
– Прокачивайте чувство юмора, мамкины соплежуи. В следующий раз вам попадётся не настолько добрый шутник.
– Ааа! Сука! – шипит один из них, корчась на земле. – Мы тебя найдём, тварь!
Тимур агрессивно оскаливается.
– Блять… Ну ищи.
Отворачивается и идёт к мерседесу. Попадаю в плен его глаз, сверлящих меня через лобовое стекло. Из этого плена невозможно выбраться. Он смотрит завораживающе и пугающе одновременно. Словно дикий зверь, который с трудом сдерживает своё желание разорвать добычу в клочья.
Добыча не я, слава Богу.
Он садится за руль, тут же заводит мотор, и тачка срывается с места. По крыше прокатывается бутылка с водой и падает на асфальт. Тимур резко подаётся к моей двери, хватает за ручку, открывает и с грохотом вновь захлопывает её.
– Пристегнись, – звучит как приказ.
Трясущимися руками пристёгиваюсь. Мы мчим на бешеной скорости. От Тимура волнами исходит агрессия, и я не решаюсь подавать голос.
Опять я виновата, да? Только в чём? Я же предлагала не ходить в этот магазин!
Почему он злится на меня? За что?
Молча пролетаем не меньше двадцати километров. Я кошусь на Тимура как раз в тот момент, когда он ощупывает свою голову. Подносит пальцы к глазам. На них кровь.
– Твою мать! – тихо рычит он, сбавляя скорость и сворачивая на обочину.
Останавливаемся, подняв в воздух густое облако пыли. Тимур переводит взгляд на меня.
– Можешь салфетки поискать в бардачке? – говорит он уже спокойным голосом.
– Да… Сейчас.
Сам Тимур выходит из машины и идёт к багажнику, видимо, за аптечкой.
Чёрт, у него кровь! Его голова разбита!
Суетливо начинаю рыться в бардачке. Под руку попадается всякий хлам. Рулон скотча, блокнот, какие-то документы, упаковка презервативов…
Ой!
Поспешно отбрасываю её в сторону.
А это что? Помада?
Ну что ещё может лежать у мужчины в машине? Ну конечно, забытая кем-то помада. Ничего удивительного, Алиса. Наверняка немало женщин перебывало в этом мерседесе.
Наконец нахожу влажные салфетки под файлом с документами. Тимур как раз садится за руль и ставит аптечку на свои колени.
– Сможешь помочь? – бросает на меня тяжёлый взгляд.
– Да. Давай посмотрю…
Отстегнувшись, встаю коленями на кресло. Тимур максимально поворачивается ко мне, чтобы я смогла дотянуться до раны. Она слева, на пять сантиметров выше виска.
Протираю кровь салфеткой, стараясь не задевать «мясо».
– И как там? – спрашивает Тимур.
– Пока непонятно. Нужно промыть.
– Здесь есть перекись и вата, – роется в аптечке.
– Не нужно было уезжать, – решаюсь всё же сказать. – Надо было вызвать полицию. Ты же пострадал.
– Полицию в эту глушь? Тогда мы стали бы почётными гостями этой деревни до следующего понедельника. Просто промой рану, Алиса, – вкладывает мне в руку смоченную в перекиси ватку.
Делаю то, что велено. Выжимаю перекись на рану, и в ней начинает всё бурлить и пениться. Кровь, грязь… Наверное, ему жутко больно!
И я в порыве чувств начинаю дуть на рану. А Тимур внезапно обхватывает мою талию руками.
Опускаю взгляд на его лицо, а он поднимает глаза на меня.
Очень неловкая ситуация… Я в его руках. Которые чувствительно сжимают мои бока.
– Как там? – хрипнет его голос.
– Пока не знаю, – почему-то шепчу я.
Но когда рана подсыхает, вижу, что не так уж всё и страшно. Швы не понадобятся.
Я прокашливаюсь и начинаю отстраняться.
– Заклеивать не будем. Там просто широкая царапина. Ей надо подсохнуть. Это они тебя металлическим прутом так?
Тимур наконец отпускает меня, и я сползаю на пятую точку.
– Походу, зацепило вскользь, – отвечает он, складывая всё обратно в аптечку.
– Ты злишься? – вырывается у меня.
– Нет. Сейчас отходняки пройдут, и буду в норме.
Убирает аптечку назад, сжимает руль.
– Может, тебе передохнуть? Голова не кружится? – лепечу я.