Элена Макнамара – Одержимость Тамерлана (страница 44)
Кто это?
Его невеста. Они собирались пожениться. Всё было готово — свадьба, дом, планы на
будущее. Тамерлан любил её. Очень сильно.
Сердце сжимается. Я понимаю, что сейчас услышу что-то важное. Что-то, что объясняет многое
— Что с ней случилось?
Патимат отводит взгляд, голос становится тише.
— Она погибла.
Мир будто останавливается.
Я сижу, не в силах пошевелиться, переварить услышанное.
Боже... Как это случилось?
Несчастный случай...
Патимат вдруг замолкает, нервно качает головой, начинает перебирать край скатерти трясущимися пальцами.
— Плохая тема, доченька, плохая тема...
Не надо было мне... Вай, что я делаю...
— она переходит на дагестанский, бормочет что-то быстро-быстро, потом снова на русский: — Тамерлан убьёт меня, если узнает, что рассказала...
Ты не говори ему, хорошо? Не говори, что от меня узнала. Пусть сам... когда готов будет... Вай-вай-вай...
Она встаёт, начинает суетиться у плиты, хотя там ничего не стоит. Руки дрожат, она хватает какую-то кастрюлю, ставит обратно, берёт полотенце, откладывает.
— Патимат, — я тоже встаю, подхожу к ней.
— Успокойтесь. Я не буду давить. Просто... мне важно понимать.
— Понимаешь, да? — она оборачивается, глаза влажные, покрасневшие.
— Понимаешь, почему он такой?
Он потерял её. Потерял... - голос срывается, она снова переходит на родной язык, слова сыплются горохом, непонятные, но полные боли, потом машет рукой:
— Всё, всё. Хватит. Не могу больше. Чай остыл, давай свежий налью...
Она хватает чайник, хотя он ещё полный и горячий, чуть не роняет его. Я мягко забираю чайник у неё из рук, ставлю на стол.
Патимат. Всё хорошо. Я никому не скажу. Обещаю.
Она смотрит на меня долго — глаза всё ещё мокрые, губы подрагивают. Потом кивает, утирает глаза краем фартука.
Хорошая ты девочка. Хорошая. Береги его. Он... он заслуживает счастья. После всего..
заслуживает.
Я обнимаю её, чувствую, как она дрожит в моих руках — маленькая, хрупкая, несмотря на всю свою внешнюю силу. Она столько лет несёт эту боль вместе с сыном. Смотрит, как он мучается, и ничего не может сделать.
— Я постараюсь, — шепчу ей в плечо. — Обещаю, постараюсь.
Она отстраняется, гладит меня по щеке шершавой ладонью.
— Постарайся, дочка.
Мы допиваем. Патимат успокаивается понемногу — перестаёт суетиться, руки больше не
дрожат. Но в глазах осталась тень, которой раньше не было. Или была, а я просто не замечала.
Она подкладывает мне ещё пирога, хотя я уже не могу есть. Рассказывает что-то о соседях, о погоде, о том, что в этом году абрикосы особенно сладкие. Обычные разговоры, ничего не значащие слова чтобы заполнить тишину, чтобы отогнать призрак Аси, который теперь стоит между нами.
Я слушаю, киваю, отвечаю что-то. Но мысли далеко.
Ася. Невеста Тамерлана. Её больше нет.
И он до сих пор не может это пережить.
Вскоре Тамерлан забирает меня. Он сигналит у ворот, Патимат провожает меня до двери, обнимает на прощание.
— Помни, что обещала, — шепчет она мне в ухо. — Не говори ему.
— Помню.
Выхожу во двор. Тамерлан стоит у машины, улыбается мне. Обычная улыбка, тёплая,
любящая. Он не знает, что я теперь знаю. Не знает, что между нами появилась тайна.
Сажусь в машину. Он наклоняется, целует меня.
Как посидели?
Хорошо. Наелась пирогов на неделю вперёд.
Он смеётся, заводит машину. Едем домой.
Я смотрю на него — на профиль, на руки на руле, на морщинку между бровей, которая
появляется, когда он сосредоточен. И думаю о том, через что он прошёл. О боли, которую носит в себе. О страхе, который заставляет его держаться за меня так крепко.
— Ты плакала? — спрашивает он вдруг, не отрывая взгляда от дороги.
Немного.
Что случилось? Мама что-то сказала?
— Нет, всё хорошо. Просто... разговор был эмоциональный. Женские темы, сам понимаешь.
Он хмурится, но не настаивает. Протягивает руку, сжимает мою ладонь.
— Если что-то не так — скажи. Я хочу знать.
Ирония — он хочет знать мои секреты, но свои держит при себе.
— Всё хорошо, — повторяю я. — Правда.
Он кивает, возвращает руку на руль.
Я отворачиваюсь к окну, смотрю на проплывающие мимо горы. Думаю о том, что нужно сделать. Как подступиться к этому разговору. Как дать ему понять, что я готова выслушать, что не убегу, не испугаюсь.
Но не сейчас.
Сейчас рано.
Сначала нужно, чтобы он сам захотел рассказать.
Вечером мы лежим в постели. Тамерлан обнимает меня со спины, губы касаются моего плеча.
— Лера?
— M?