Элена Макнамара – Бывший лучший друг (страница 7)
— И денег, что ли, нет? — тип спрашивает с вызовом, бросая беглые взгляды на своего друга великана.
— Деньги-то есть, — не унимается Пашка. — Только не про твою честь.
— У тебя, я смотрю, длинный язык, — криво усмехается великан. — Спортсмен, что ли? — улавливает взглядом большую спортивную сумку, болтающуюся на плече моего друга.
— Он самый, — деланно разминает кисти Паша. — Ну что, поболтали? Если да, то мы пойдём тогда, — кивает в сторону домов, лишь на миг позволяя себе переключить свой взгляд в сторону. Великану этой секунды оказалось достаточно, чтоб нанести сильный удар прямо в лицо моего друга. С диким ужасом наблюдаю, как на родном лице вновь проступает кровь. Из той самой раны, которая только затянулась после тренировки. Пашка трясет головой, словно отгоняя навалившееся помутнение. Я не двигаюсь с места, всё так же прячусь за спиной друга, а сердце уже выпрыгивает из груди от страха. Мужики больше не наступают, ждут реакции от нас.
— Деньги, — вновь протягивает руку уголовник.
— Милла, подержи, — протягивает мне сумку Пашка.
— Не надо, — вместо сумки хватаюсь за его плечо. — Давай отдадим, — шепчу еле слышно.
— Всё в порядке, Милк-Милк, — смотрит на меня, в глазах блестит озорной огонёк. — Возьми сумку, — говорит настойчиво.
Подчиняюсь, зажимаю вещь непослушными, онемевшими от страха пальцами. Хочется бежать, кричать, звать на помощь или просто зажмуриться. Но я во все глаза смотрю, как друг приближается к оторопевшим от его уверенности бандитам. А потом всё происходит слишком быстро. Руки движутся так молниеносно, так неуловимо, что противник в наколках спустя секунду уже лежит на земле. Он получил прямой удар в голову и два в ребра и не скоро сможет подняться.
Словно в танце, Паша перемещается к великану. Тот, в свою очередь, нисколько не растерян и наносит пару ударов в лицо моего друга. Пашка блокирует лишь один, а от второго отшатывается на несколько шагов.
Зажимаю рот рукой, проглатываю крик, рвущийся из груди. Кулаки у этого верзилы огромные, словно молоты, и у парня очень быстро раздувается щека. Какое-то время они ходят по кругу, наблюдают, оценивают, пытаются предугадать, как поступит соперник. Первым делает выпад верзила, и это становится его роковой ошибкой.
Пашка как-то изворачивается, и удар, летящий ровно ему в голову, пролетает в нескольких сантиметрах от цели. Но соперник вложил в этот удар слишком много силы, и его огромное тело летит следом за кулаком. Верзила неловко падает и с силой ударяется носом об асфальт. Слышу неприятный хрустящий звук и непроизвольно хватаюсь за свой нос. Это должно быть больно. И это так, судя по тому, как орёт этот горе-соперник.
«Только не вставай», — молюсь про себя и подбегаю к Пашке.
— Ты как? — провожу рукой по быстро синеющей щеке.
— Да нормально я, — хватает мою руку, убирает со своего лица и тянет подальше от валяющихся бандитов. — Вот говорил я тебе, что будем как-нибудь вечером по городу идти…………
Паша
— Всё нормально, — раздражённо вздыхает врач. — Уже в тысячный раз говорю вам, что всё нормально.
— Да как это может быть нормально?! — расхаживаю из угла в угол по бедно обставленному кабинету этого докторишки. — Она в коме!
— Да, — соглашается он, откидывается на спинку кресла, сцепив руки в замок. — Но все жизненные показатели в норме, и если так будет и дальше, то она проснётся.
— Что значит «если»? — недоумеваю я.
— Ну пока всё нормально…
— Что значит «пока»? — останавливаюсь возле стола и гневно смотрю на врача.
— Паш, подожди, — вставляет свои три копейки Влад. — А возможно как-то её разбудить? — с мольбой смотрит на мужчину в белом халате.
— Владислав Сергеевич, — официально обращается доктор к моему другу. — Это невозможно. Она сама должна проснуться, иначе…
— Что? — вновь вклиниваюсь в эту светскую беседу.
— Давайте не будем о плохом, — отводит взгляд в сторону, из-за чего в моих жилах вновь закипает кровь.
— Спасибо, Станислав Георгиевич, — обращается мой друг к врачу прежде, чем я взорвусь, и поднимается с ветхого стула. — Мы пойдем.
— Если будут вопросы, найдите меня, — говорит, а втайне, наверное, мечтает, чтоб вопросов у нас к нему больше не было.
— Хорошо, до свидания, — Влад смотрит на меня, кивком головы указывая на дверь.
С удовольствием покидаю унылые стены, так и не попрощавшись с врачом. И какой от него толк?
— Надо что-то делать! — как заведённый, твержу другу. — Другого врача найти, в другую больницу перевезти…
— Мы не можем, — смиренно говорит Владик. — Транспортировать Миллу нельзя, а врач самый лучший в этой больнице.
— Лучший? — ушам своим не верю. — Тогда лучше никогда не попадать к худшим, можно сразу венок заказывать.
— Ты можешь уже успокоиться? — останавливаемся возле палаты Миллы. — Езжай домой, — спокойно и устало говорит друг. — Поспи, проветрись, потрахайся, в конце концов. Сними напряжение. Когда у тебя в последний раз баба была?
— Давно, — машинально отвечаю, до конца не веря, что мы об этом сейчас разговариваем.
— Ты ей в таком нервозе не поможешь, — указывает пальцем на палату. — Уезжай, Паш, — вздыхает. — Мы все устали.
— А ты?
— Я останусь до завтра— прислоняется спиной к двери,
— Я приеду сразу после утренней тренировки, — обещаю сам себе и с горечью осознаю, что не могу сейчас переступить порог этой комнаты. Комнаты, в которой мирно спит Милла. Моя Милк-Милк!
— Хорошо, — соглашается Влад. — Приедешь, побудешь с ней, пока меня не будет. Надо на работе кое-что утрясти.
— Хорошо, — вторю ему, пожимаю протянутую руку и ухожу из больницы, не оглядываясь.
Дорогой проклинаю себя и тысячу раз называю трусом, потому что по-другому меня охарактеризовать нельзя.
Трус. Чертов трус…
ГЛАВА 5. Если она не проснется, я так и не узнаю
— Привет, Паш! — врезаюсь кулаком в подставленный кулак бармена. — Давненько тебя не было.
Я и вправду давно не был в этом клубе, да если уж по-честному, практически нигде не бываю. Куда уж мне, при таком плотном графике.
— Чего налить? — услужливо предлагает мне улыбчивый бармен.
— Отвёртку, — со смешком отвечаю.
— Понятно! Значит, апельсиновый сок.
— Да, давай сок, — нехотя соглашаюсь, хотя до безумия хочется нажраться. А кто меня остановит!? — Стоять! — останавливаю его. — Не надо сок. Давай текилу… бутылку и стопку дай.
Бармен смотрит с лёгким сомнением, но всё же выполняет просьбу. Протягиваю карточку, расплачиваюсь, сгребаю со стола холодную запотевшую бутылку и удаляюсь в самый дальний угол зала. Хочу просто выпить и побыть наедине со своими мыслями. Говорить нет настроения, а бармен сто процентов будет лезть мне под кожу. Работа у него такая, психолог чёртов.
— Алло.
— Пашка!? Наконец-то, — слышу взволнованный голос Миллы. — Я тебе уже два часа звоню. Приехала в клуб, а тебя на тренировке не было. Ты где?
— Милк, я у бабы Вали. Ты можешь приехать?
— А что случилось-то?
— Она помирать собралась, — с горечью говорю подруге.
— Как это собралась?!
— Так и говорит, что худо ей. Сначала мне позвонила, а теперь тебя требует. А я тут еле связь поймал, и ты звонишь…
— Через час буду, — обещает Милла и отключается. Теперь она учится на врача, может, поэтому её бабушка зовет. Пока еще ловит связь, дозваниваюсь родителям и прошу их тоже приехать. Бабушка и впрямь совсем плохая стала.
— Паша, — зовёт меня из комнаты.
— Я здесь, бабуль, — подхожу и сажусь на кровать рядом с её исхудалым телом.
— Милла приедет? — с хрипом спрашивает и заходится в сильном лающем кашле.
— Да, — отвечаю, протягивая стакан с водой.
— Расскажи мне, мой мальчик, как твой бокс, — отпихивает чашку от себя.