Элена Макнамара – Бывший лучший друг (страница 29)
Бл*дь. Я напугал её.
Она ушла.
— Дай ей время, — Влад по-прежнему держит мою руку. Рывком выдираю.
— Не лезь не в своё дело! — выплевываю, чеканя слова.
— Оставь её, Паш. Этот бой был тяжёлым испытанием для твоей девушки. Это я тебе как друг говорю, — Влад выглядит так, будто меня поучает, и от этого ещё больше закипаю.
— Да пошел ты, друг, — встаю, — не трогай её больше.
— Я ничего такого не делал, — говорит спокойно, но глаза выдают, что он врёт.
— Я вижу, как ты на неё смотришь, — цежу сквозь зубы.
— Паш, ты не в себе, — Влад бросает нервный смешок.
— Хорошо, скажи мне, что я ошибаюсь, и Милла тебе безразлична.
Молчание.
— Что и требовалось доказать.
С трудом ухожу, хотя хочется остаться и пересчитать кости на теле горе-друга. Но это сейчас не то, что мне нужно. Я должен найти Миллу.
Покидаю зону ресторана, выхожу в большое фойе. Оглядываюсь, Миллы нет. Решаю, что она на улице, собираюсь отправиться туда, но мою руку ловят когтистые пальчики.
— Куда собрался, мой боец? — Лика буквально виснет на моей шее.
— Мне пора, — сухо отвечаю, аккуратно её отталкиваю.
— Останься, — мурлычет девушка в самое ухо. — Отпразднуем твою победу.
— Я не хочу.
Но она как будто не понимает намеков. Да это уже и не намёки.
Дверь хлопает за моей спиной. Оборачиваюсь в сторону парадного выхода — никого.
Лика недовольно фыркает.
— Кого ты видела?
— Какая-то девчонка. Смотрела на тебя недовольным взглядом. Фанатка твоя, — голос брезгливый. — Надо, пожалуй, держать тебя поближе, а то не замечу, как уведут.
Смеется, но последнюю фразу, я уже не слышал.
Вырываюсь. Грубо, неистово. Лика цепляется за меня, как за спасательный круг.
— Паш, ты чего? — на этот раз испуганно.
Рычу из-за её тупости. Наконец, освобождаюсь от захвата липких рук и, не оборачиваясь, бегу на выход.
Милла
Конечно, я не убегу. Куда мне бежать?
Стою, подпираю спиной машину Павла.
А об этой девушке, что висла на его шее, даже думать не хочу. Меня это не трогает. Фанатки толпами бегали за ним и раньше. И похуже вещи вытворяли. А она что? На шее повисела?! Ха.
С горечью смеюсь над всей этой ситуацией и бросаю тоскливый взгляд в сторону парадного входа этого странного клуба. Неожиданно передо мной вырастает Пашка. Я не заметила, как он подошёл.
— Милл, давай поговорим, — лицо угрюмое, взгляд направлен себе под ноги.
— Давай поговорим, — отлепляюсь от машины, встаю напротив него.
— Эта Лика…
— О нет, нет, нет, об этом я говорить не хочу, — беглый взгляд вперёд, за Пашкину спину. Эта фанатка, то есть Лика, вышла через парадный вход и смотрит в нашу сторону. — Давай дома поговорим, — подхожу вплотную, беру его за руку. Не знаю, чем в этот момент руководствуюсь. Просто хочу уехать подальше: от этого места, от Лики (она сделала неуверенный шаг в нашем направлении), от этой глупой ситуации.
— Да, конечно, поехали, — Паша ведёт меня к машине, помогает сесть и через пару секунд возникает на соседнем кресле.
Поворачивает ключ, отъезжает. Его рука сжимает мою руку.
— Прости меня, Милк-Милк, — короткий взгляд на меня, а потом опять на дорогу. Его кадык дёргается. — Я напугал тебя…
Напугал ли он меня?
Да. Нет. Не знаю.
Я и раньше видела Пашку в гневе, но это было за натянутыми канатами, но никогда со мной. Он никогда не повышал на меня голос и уж тем более не стучал кулаками по столу. Но даже не это меня напугало. Я в глубочайшем ужасе от того, как быстро он отряхнулся от того безумия что творил в клетке. Там он был словно дикий зверь — обезумевший, жаждущий крови. А спустя тридцать минут — улыбается и просит нас наслаждаться шоу. Но тут же заводиться с пол-оборота при малейшей попытке поговорить с ним о боксе. Я не понимаю… и не узнаю его.
В салоне авто висит тяжёлая тишина.
— Я не из-за этого ушла, — наконец подаю голос.
— Хорошо, — поворачивается, смотрит изучающим взглядом. Пока светофор сияет красным светом, — что тогда? Тебе было не комфортно? Может, скучно?
Мой красноречивый взгляд говорит больше, чем слова.
Он что, серьезно? Скучно?
— Ладно, прости, — нервный смешок, — я сегодня в ударе нести всякий бред.
Зелёный сигнал светофора. На счастье зелёный коридор, который позволяет достаточно быстро долететь до дома.
Уже в квартире прохожу в нашу спальню. Теперь комната Пашки стала нашей спальней.
— Поделись со мной. Что происходит? — устало присаживаюсь на кровать. — Я о чём-то не знаю?
— Например? — Паша стягивает свой
— Влад сказал…
— Что он там ещё натрепать успел? — перебивает меня.
— Он сказал, что с боксом что-то не клеится. Что? Почему ты ничего не рассказываешь?
— Не слушай его, — отмахивается парень.
— Да? А кого мне слушать тогда?
Вздыхает. Присаживается на край кровати.
— Послушай, Милк-Милк, я не завязал с боксом. Правда. Я всё ещё в игре. У меня бой через месяц. На нем я постараюсь вернуться в строй. Я обещаю.
Пока он говорит, внимательно разглядываю его лицо. Искренность, может, немного надежды и веры в то, что говорит. Я чувствую это, хочу чувствовать.
— Но бои… всегда будут моей альтернативой, запасным планом, — вся моя надежда сразу гаснет. — Не молчи, Милл. Скажи, что ты думаешь обо всём этом.
Паша чувствует, когда я закрываюсь. Потому что делаю это не впервые. Но я не хочу выводить наши отношения на уровень ругани и битья посуды. Когда-то мы были лучшими друзьями и понимали друг друга без слов. Теперь мы не друзья, мы больше, чем друзья, но при этом утратили всю способность слушать и слышать.
— Ты знаешь, что я думаю, — впервые решаюсь развязать конфликт, — Я против. Категорически, — говорю прямо, и знаю, что мои слова его ранят. Паша хочет что-то сказать, но я его останавливаю. — «Клетка» — это опасно. Там могут тебя сломать, может, даже убить, — моя рука на его груди. Мои губы дрожат, прежде чем говорю то, что должна была сделать давно. — Я против, Паш. Я никогда этого не приму.
Он отшатывается, как от пощечины. Скидывает мою руку, вскакивает с кровати, меряет шагами комнату.