Элена Макнамара – Бывший лучший друг (страница 2)
Так много, что порой мне нечем дышать.
— Как живёшь? — всё же продолжает этот нелепый разговор Паша. Мне казалось, что мы выяснили всё уже три года назад.
— Всё хорошо, — бросаю стандартную фразу. — Работа, дом, дом, работа.
— А как дела с Владом? На твоей руке нет кольца…
— Пока нет, — машинально убираю руку за спину. — Когда у нас будет свадьба, я думаю, ты узнаешь об этом один из первых.
— Ты мне скажешь?
— Нет.
— Влад?
— Конечно, он пригласит тебя.
— А ты хочешь, чтоб я пришел? — Пашка говорит с вызовом, пронизывая меня своим взглядом. А мне не нравится этот разговор. Он задевает слишком больные темы моей жизни. За три года совместной жизни с Владом, мы так никуда и не продвинулись.
Но Павла это не касается…
Меня спасают крики. Сперва тихое, затем перерастающее в оглушительный гул скандирование.
— БЕС — БЕС — БЕС!
Таким образом присутствующие подзывают своего чемпиона, требуя уделить им внимание и подняться на сцену с речью.
— Я оставлю тебя? — он спрашивает разрешения, хотя оно ему не требуется.
Киваю, отступая в сторону. Прежде чем уйти, Пашка проходится задумчивым взглядом по моему лицу, на секунду задерживаясь на губах, скользит вниз по всему телу, отворачивается, и не спеша уходит вглубь толпы. Я провожаю его широкую спину взглядом, испуская тихий протяжный стон, вперемешку с выдохом.
Паша
Пока читаю заранее заготовленную речь, изо всех сил стараюсь не искать
Как последний дурак, забываю заученный текст. Бросаю шутку, что голова уже совсем не та, и достаю бумажку с подсказками из кармана спортивных штанов. Толпа с ликованием встречает всё то, что я говорю, и порой мне кажется, что они и не слушают вовсе. С таким же успехом я мог начать рассказывать стихи русских классиков, и никто бы ничего не заметил.
Опускаю глаза в листок. Так даже проще, не придётся смотреть в зал и видеть
— Спасибо, что поддерживаете меня. Эта победа не только моя. Она принадлежит всем тем, кто прошёл этот долгий путь, состоящий из боли и крови, вместе со мной. Надеюсь, вы и дальше будете рядом, потому что следующим завоеванным титулом будет титул чемпиона страны! — выкрикиваю последние слова, тем самым заводя толпу. Наспех убираю листок обратно в карман, покидаю сцену, позволяя музыкантам продолжить концерт симфонической музыки.
Кто это придумал вообще?
Живая музыка на подобном мероприятии. Нужно нахрен уволить своего помощника или вообще всех разогнать. Начинаю заводиться на ровном месте, сам не знаю, от чего. Хотя, конечно, знаю.
Я думал, что моя привязанность к ней — это пережиток прошлого. Долгое время клещами выдирал из себя всё то, что когда-то чувствовал к этой девчонке. И думал, что выдрал, уничтожил, растоптал. Но стоило лишь увидеть её маленькую аккуратную фигурку, черные шелковистые волосы и безупречное милое личико, как прошлое затопило моё сознание, не давая возможности спастись.
— Котя! — женские руки обвивают мои плечи со спины. — Ты был великолепен!
— Спасибо, — беру одну руку в свою, снимаю со своих плеч и дёргаю вперёд. Таким образом девушка оказывается передо мной. Не признаю всякое проявление нежности на людях. Больше нет.
— Ну котя, — надувает и без того огромные губы Лика. Её руки так и тянутся ко мне, как-то по-хозяйски, что ли. Когда она умудрилась заявить права на меня? Конечно, она одна из немногих, кто был в моей постели больше одного раза, да и не глупая пустышка как большинство. Хоть и ведёт себя порой, как кукла Барби. Но я свободен и пока не готов это менять. А наш мнимый контракт уже давно расторгнут. Хоть я и благодарен её папаше, но жениться точно не обещал.
— Лик, я устал, — без эмоций говорю ей, стряхивая руки со своей груди. — Может, позже?
— Позже, так позже, — расцветает девушка, как будто я ей предложение сделал. Собирается уйти, но вдруг замирает. — Паш?
— А?
— А кто эта девчонка? Вон та, в колхозном платье? С которой ты говорил.
— А что?
— Кажется я никогда её раньше не видела, а лицо вроде знакомое. Никак не могу вспомнить…
— А ты не напрягайся, — сухо бросаю ей. — Думаю, ты её больше не увидишь, — в моём скрипучем голосе сквозит боль. Сам удивляюсь такой реакции на то, что Миллу, возможно, вижу в последний раз. Удача, что она вообще приехала сегодня.
На лице Лики появляется кривоватая усмешка, а в глазах царит понимание. Да, она поняла, что это не случайная знакомая. Девчонка и вправду не дура.
Она, наконец, уходит, позволяя мне на секунду выдохнуть, пока голова опять не наполняется мыслями о
Совершенно не хочу смотреть, но всё же вижу их вместе. Влад обнимает Миллу за талию, а свободной рукой сжимает её стройное бедро под лёгкой тканью платья. Что-то шепчет, отчего девушка заливается громким заразительным смехом. Непроизвольно тоже улыбаюсь, пока во всей этой картине не появляется Лика. Проведя столько лет в боях, научился прослеживать ситуации наперёд, так сказать, для выработки стратегии. Лика, крадучись, направляется к Милле и Владу, в руке она держит бокал с шампанским, хотя я знаю, что девушка не пьёт. За секунду до того, как произошла трагедия, я уже знал, что Лика сделает. И она сделала, но я ни за что бы не успел.
Проходя мимо смеющейся пары, она очень театрально спотыкается о невидимый предмет на полу и картинно летит на Миллу, щедро поливая её платье сладким напитком.
Нет. Лика всё-таки, дура!
Милла
Перед тем как произошло это ужасное столкновение моего платья и липкой жидкости, я как раз отсчитывала последние тридцать минут нашего пребывания здесь.
— Ох, мне очень жаль, — лепечет напыщенная блондинка, которая явно забыла сегодня одеться. Прежде чем закатить истерику, пробегаюсь глазами по её откровенному платью и надменному лицу.
Лика! Так, кажется, её зовут. И нет, ей совсем не жаль, она сделала это специально.
— Вот чёрт! — хватаю со стола салфетки, пытаюсь оттереть это безобразие, пусть и тщетно. Шампанское успело впитаться и на фоне светло серого платья выглядит огромным пятном грифельного цвета.
— Но мне правда очень жаль, — наигранно жалобно скулит девушка, подходя ко мне неприлично близко. Владик своим могучим телом пытается оттеснить её подальше, но у него это плохо получается. Уж больно она юркая, как ящерица. — Ко-тя! — протяжно выдыхает Лика, а я ошеломлённо смотрю, к кому она обращается.
— Исчезни, Лик, — сквозь зубы говорит Паша этой рептилии.
Так это его она «Котей» назвала?
Боже, меня сейчас стошнит. Огромный ком застревает в горле.
Разочарование. Тотальное.
— Но я… — изображает растерянность Лика.
— Исчезни, — повторяет чемпион, даже не смотря в её сторону.
Она бросает что-то типа «прости» напоследок, разворачивается и уходит, а я замечаю довольный оскал на её лице.
— Это бесполезно, — неистово тру пятно на груди. — Давай уйдём, — шепчу Владу, который подбирает и комкает разбросанные мной салфетки.
— Милла, — зовёт Паша, а я делаю вид, что не слышу. Поверить не могу, что он до сих пор находится в обществе этой сделанной-переделанной девицы Франкенштейн.
— Всё нормально, друган, — хлопает его по плечу Владик. — Мы, наверное, поедем.
— Ничего не нормально, — всё-таки завожусь, отбрасывая последнюю салфетку в сторону. — Какого черта она это сделала? — шиплю в лицо бывшему другу, привлекая всеобщее внимание к нашей веселенькой компании.
— Я прошу прощения за неё, — он ещё и извиняется за эту… что б её.
— Мне ничего от тебя не нужно. Ни извинений, ни внимания. Просто оставь нас, ладно?
— Успокойся, Милк-Милк, — примирительно шепчет Пашка, протягивая ко мне руку.
Боже, он еще и шутить пытается, произнося дурацкое прозвище из детства.
Но мне совсем не весело. Окружающие вокруг будто притихли, вслушиваясь в нашу перепалку, а я ненавижу быть в центре внимания. Кто-то за спиной смеётся, подхватывая это «Милк-Милк», чёрт бы его побрал.
— Не называй меня так, — отпихиваю руку Пашки, но его это не останавливает. Он пробует обхватить меня за кисть, а я как дура прячусь за спиной Влада.