Елена Макарова – Счастью быть! Уютное чтение для тех, кто любит подглядывать в замочные скважины судеб (страница 12)

– Двадцать кг?

И взвившись с подушек благим матом:

– И как ты предлагаешь МНЕ сложить это ВСЁ на газончике?

– Сережка (сосед) сложит, – пробормотал, засыпая, супруг, – у него там Нурик работает, они выгрузят. С тебя только ворота открыть. Да спи ты уже!

Луна по-прежнему кидала свои белые лучи в окно, но ночь спокойнее не становилась. Мне снились трубы, балки, водитель грузовика с наганом, в бусах из зубов и я с пилой.

Утром полегчало. Моя филейная часть не смогла сидеть спокойно – стала наяривать круги на велосипеде у въездных ворот нашего дачного злачного. До тех пор, пока около них не затормозила газель.

– Открываю, – заорала я водителю знаками, пикнула пультом, и махнула, – за мной!

Лихо катила моя филейная часть в розовых шортах в сторону дома. Притормаживая, явно засматриваясь на шорты, за ней катил грузовик.

– Сережа, Сережа, ворота привезли, – взволнованно зачастила я через соседский забор.

– Сейчас разгрузим, – сказал Сережа.

И разгрузили.

Внимательно проследила, как коробки перенесли на газон. Следила не одна. Ещё следил другой сосед – Владислав Никодимович, подвисая на моем заборе. Правда, висле как-то нервно и все время куда-то звонил и чертыхался в телефон.

Я не чертыхалась, на вопрос Сережки «Лен, а какие ворота?» ответила – «Коричневые», потянула за край упаковки и…

– Белые, – ахнула я, увидев обнажившуюся деталь.

– Да и не ворота это, – добил сосед Сережка.

А сосед Владислав Никодимович без спроса ворвался на газон и заорал благим матом голосом:

– А чего это вы мои кухонные панели спиздили и сюда выгрузили?

– Бывает, – философски ответил Сережка. А я промолчала.

С кем не бывает

Иногда на автопилоте, не глядя, с разбегу пытаюсь ворваться в чужие машины.

Вижу боковым зрением, что стоит тойота моего цвета – все, остальное неважно. Повезет, если машина закрыта, потому что могу быстро прыгнуть на пассажирское сиденье, и только потом посмотреть на изумленного водителя. Не моего, естественно.

Потом объясняю не менее изумленному Любимому, что у меня географический кретинизм, а это, между прочим, особенность работы мозга. Любимый же воспринимает это как некоторую придурковатость и на мое «ошиблась, с кем не бывает» говорит обидное «ни с кем» и смотрит так вызывающе.

Утром закупали продукты. В большом супермаркете.

Оба разоделись как на праздник – в черные джинсы с белыми свитерами и в этих луках разбежались по своим интересам в разных отделах.

Я бросилась в рыбный, Любимый – в мясной, естественно.

Договорились встретиться в молочном через пару минут.

Точность – вежливость королей. Поэтому ровно через пять минут одну секунду легкой танцующей походкой бывалого моряка, только что покинувшего притон, с мыслями о рыбах я взяла курс на спину мужчины, обтянутой в белый свитер.

Спина склонилась над витриной с сыром и нюхала лицом горгонзолу, именно ту, которую мы обязательно прихватываем в свою корзину.

Я подошла к мужской спине в белом свитере, обняла ее за талию, махнула перед лицом пакетом с карпом.

Карп в пакете приветливо махнул хвостом, потому что его только что достали из аквариума,

и карпу было весело.

Мы вдвоем с карпом одновременно застыли.

Потому что увидели шагающего нам навстречу Любимого.

И Любимый застыл.

И спина в белом свитере застыла.

И женщина с куском маасдама застыла. С каким-то неприятным выражением лица.

«Морду набьет» – поняла я и ляпнула:

– К нам едет Ревизор.

Теперь застыли продавцы сыра, выставив свои острые ножи.

Любимый взял меня за руку и всем своим силуэтом в белом свитере показал, что я ему, конечно, дорога, но ему уже не до смеха.

Я пожала плечами и ответила силуэтом в своем белом свитере, что ошиблась, с кем не бывает.

И пошла, не дожидаясь этого «ни с кем». Подумав, что отдохнуть-то, в принципе, не помешает.

Помидорно – журчащее

– Откуда едете? – козырнув рукой в районе то ли головы то ли неба, спросил нас сотрудник ГИБДД на Рублевке, озадаченно рассматривая заляпанную грязью машину.

– Из Сызрани, – ответил Любимый, протягивая ПТС из водительского окна.

– И что там, в Сызрани? – обалдело спросил ГИБДДшник.

– Волга, леса, приветливые люди, – начала отвечать романтическая особа с пассажирского сиденья, мечтательно закатив глаза в район неба, куда только что козырнул сотрудник

– Помидоры, – перебил меня прагматик, сидящий за рулем.

И махнул рукой в определенном направлении – заднего сидения, на котором комфортно расположились спелые ароматные томаты.

– Поезжайте! – козырнул рукой в направлении дороги сглотнувший слюну сотрудник.

Так мы возвращались из отпуска в прошлом году.

***

– Откуда едете? – спросил нас сотрудник ГИБДД на Рублевке, весело помахивая черно-белым жезлом.

– Из Гороховца, – ответил Любимый и протянул в окно ПТС.

– И что там в Гороховце? – бесстрастно поинтересовался служащий закона.

– Клязьма, монастыри, приветливые люди, – завела я, мечтательно закатывая глаза в направлении неба, но уперев их в крышу автомобиля.

А Любимый ничего не сказал.

И никуда не махнул рукой.

Потому что на заднем сиденье комфортно расположились изоляторы.

Так мы возвращались из отпуска в этом году.

Ехали из монастыря.

– Вам не нужны изоляторы? – спрашивали мы монахинь, закупив у них вкуснейшего сыра и торт «Медовик».

– Мы и слов таких не знаем, – отвечали монахини, – забирайте и идите с Богом.

С Богом и на полусогнутых Любимый с Максимом тащили изоляторы в машину, и, если Любимый понимал, зачем он несет эти тяжести, то Макс пёр их на голом энтузиазме.

– Раритет, – разглагольствовал Любимый, обласкивая взглядом эти коричневые фарфоровые штуки, – такие на столбах еще в пятидесятых годах при советской власти висели, сейчас такие днем с огнем не найдешь.