Елена Макарова – Босс на всю голову (страница 3)

Если Эллину этот момент так же обескуражил, то она ничем не выдала своих чувств. Она не пыталась оправдываться или извиняться. Со сдержанным лицом внимательно выслушала всё от начала и до конца, и молча кивнула, покорно подчиняясь установленным правилам.

Максим Викторович, добившись желаемого, опустился обратно в кресло.

– Оставьте нас, – приказал, будто только сейчас заметил, что мы с Романовым из противоположных углов кабинета наблюдаем за развернувшейся драмой.

Денису Юрьевичу повторять дважды не было нужды: в ситуациях, касающихся женщин и выяснения отношений, он весьма сообразителен. Подхватив меня под локоть, он увлек в приемную, предоставляя влюбленным возможность уединиться.

3 глава

Я высвободилась из рук Романова – не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Только за те три месяца, которые я тут работаю, перед моими глазами прошествовала такая вереница женщин, что его можно в книгу рекордов Гиннесса заносить. А еще бы посоветовала пройти медицинское обследование. И нет, не провериться на наличие каких-нибудь венерических заболеваний, а обратиться к психотерапевту, поскольку такое обилие интимных связей явный признак серьезных психологических проблем или травм. Бедняжку оставалось только пожалеть.

Я отправилась на свое рабочее место, а Романов расхаживал по приемной, прислушиваясь к голосам за дверью. Но видимо, скоро это наскучило, и он решил подразнить меня.

– От отношений одни проблемы, – присел на край моего стола. – Вы так не считаете, Лилиана?

– Наверное, – нехотя ответила, не настроенная поддерживать сколько-либо конструктивный диалог.

– Вон, например, Эллина безжалостно, как ненасытны вампир, пьют кровь Макса, а он покорно терпит, – пустился в рассуждения, которые меня совершенно не интересовали. – А ведь даже не любит, – не смущаясь делился, несомненно, тайными откровениями друга. – Было бы ради чего идти на жертвы. Согласны, Лиля?

– Наверное, – снова повторила, думая, как теперь жить со всей этой ненужной информацией. Не желала знать подробности личной жизни Орлова. Но скоро моя собственная стала объектом для изучения.

– А у вас есть парень, Лиличка? – ошарашил Романов бесцеремонным вопросом, и я чуть не выронила степлер, которым в этот момент скрепляла документы. – Расскажите о себе, я ведь ничего о вас не знаю, – и уставился на меня невинными глазами.

Романов – последний человек на Земле, которого я стала бы посвящать в историю своей жизни. Тем более делиться тем, как еще в раннем детстве потеряла родителей и меня воспитала бабушка. И что после ее смерти у меня не осталось ни одного родного человека, и мой компаньон долгими тоскливыми вечерами домашний кролик. А предстоящий Новый год я скорей всего встречу в одиночестве.

– Обсуждение чье-либо личной жизни не входит в ряд моих обязанностей, – водрузила на стол стопку документов, выдворяя Романова со своего рабочего места.

– Понятно, – протянул, будто сделал для себя какие-то выводы. Думала, он наконец уйдет, так и не сумев разговорить меня, но вместо этого наклонился еще ближе: – Значит, всё ещё девственница, да?

Я яростно сжала папку, готовая прихлопнуть его, как противного таракана, но появление Максима Викторовича из распахнутой двери кабинета остановило меня.

– Я позвоню, – пообещал он Элине, будто даруя ей прощение за своевольное и бестактное поведение.

Она и бровью не повела, лишь очаровательно улыбнулась:

– Буду ждать, – и даже нашла в себе силы нежно поцеловать его на прощание.

Проплыла мимо, будто мы с Романовым почетный караул, а не свидетели ее недавнего позорного провала. Дверь тихо затворилась (хотя обычно в таких ситуациях ожидают оглушительного грохота) и мы уставились друг на друга, оба удивленные разыгранной перед нами сценой. Я одним лишь взглядом спросила: “Что это вообще было?”, а он, сделав безучастное лицо, говорил: “Не обращай внимания”.

– Лилиана! – неожиданный зов босса заставил меня вздрогнуть. – Где, черт побери, мой кофе!? Сколько можно ждать? Вы работаете или бесцельно просиживаете в офисе? Почему я должен по несколько раз повторять одно и то же? Неужели так сложно выполнить элементарное поручение? Я же не прошу вас Луну с неба достать. Это кофе, всего лишь кофе, Серова.

Об этом я и говорила: появление Эллины в компании к несчастью. Она как черная кошка, перебежавшая дорогу, а я тот невезучий, на голову которого потом сыпятся все несчастья.

Я поспешила побыстрее скрыться с глаз рассерженного Орлова и убежала выполнять поручение.

Остаток дня Максим Викторович провел в своем кабинете: отменил все деловые встречи и просил ни с кем не соединять. Они с Романова все так же ожесточенно о чем-то спорили, постоянно гоняли меня по отделам за документами и то и дело требовали кофе. Чтобы не происходило в компании, это было серьезно.

Первым поле боя покинул Денис Юрьевич. Судя по его разбитому виду, победителем он не вышел. Проходя мимо моего стола, он даже не отпустил ни одной уничижительной шуточки, а просто махнул рукой на прощанье.

Думала, что следом за Романовым появится Максим Викторович, но он, похоже, никуда не торопился. Рабочий день давно подошел к концу, но я не решалась уйти домой раньше начальника. Спустя полчаса ожидания я отважилась постучать в его дверь. Никто не ответил и я, приоткрыв дверь, заглянула в кабинет.

Орлов сидел за столом, развернувшись лицом к панорамным окнам. Вращал в руках стакан с бурой жидкостью и отрешенно глядел на вид мегаполиса, постепенно озаряемый вечерними огнями.

Я знала, что Орлов хранит в кабинет бутылку-другую алкоголя, но предназначался он для гостей и деловых партнеров и доставались в исключительных случаях. Например, после успешно заключенной сделки. Сам же Максим Викторович никогда не позволял себе напиваться на работе, и только что-то из ряда вон могло выбить его из равновесия. Возможно, так сказались на нем проблемы в отношениях с Элиной. Но после сегодняшнего замечания Романова, я больше склонялась к тому, что причиной напряжения стали трудности в компании.

– Максим Викторович? – тихо позвала, но тот никак не отреагировал. Пришлось набрать побольше воздуха в легкие и повторить чуть громче.

На этот раз Орлов повернул голову в мою сторону. Несколько секунд промедления, будто его нетрезвый ум сопоставлял какие-то факты, а потом последовал более чем возмущенный вопрос:

– Почему вы еще здесь?

Не ожидала, что окажусь обвиняемой, и на меня так набросятся, поэтому немного растерялась:

– Потому что вы еще здесь.

Он задумался, потом кивнул головой, словно сообразил, что я имела ввиду.

– Идите домой, – приказал, а сам отвернулся обратно к окну, допивая одним глотком содержимое стакана.

После такой едва ли я могла уйти. Банальная человечность не позволяли оставить его пить в одиночестве. Напиваться с ним, конечно, я не собиралась, а вот поговорить или выслушать – вполне.

Наперекор приказам начальника я прошла в кабинет:

– Один хороший человек, часто мне повторял, что становится легче, если разделить с другим свои печали.

Орлов снова обернулся, и на этот раз на его лице отразилось раздражение:

– И кто это одаривает вас такими мудрыми мыслями, Лилиана?

Всегда неприятно, когда протянутую руку помощи грубо отталкивают, но я старалась не принимать это близко к сердцу, оправдываю язвительность мужчины дурным настроением. Ну или он все-таки подцепил от Романова эту отвратительную привычку унижать людей, обыгрывая это как шутку.

– Моя бабушка, – спокойно произнесла.

– Что еще мудрого изрекает ваша бабушка? – усмехнулся, делая новый глоток.

– Уже ничего, – как всегда, когда речь заходила о ней, почувствовала легкую грусть. – Ее уже нет в живых.

Лицо Максима Викторовича переменилось, теперь ему стало неловко за столь необдуманные слова.

– Простите, – налил себе в стакан еще немного спиртного, – день был тяжелый.

– Я заметила, – подошла ближе и положила руки на спинку кресла, предназначенного для посетителей. – Такого количества кофе вы еще не выпивали, – несмело добавила, рискуя получить замечание за нарушение субординации. Секретарь не должен панибратски общаться с начальством.

Орлов снова одним глотком выпил все до дна, и смерил мне любопытным взглядом – шутка его не чуть не рассмешила. Он будто хотел что-то спросить, потом передумал, но алкоголь всё же развязал ему язык:

– Почему вы такая неуклюжая? Только не обижайтесь, но вы …

Я уже привыкла к своему недотепству, и замечания других по этому поводу воспринимала с иронией, если, конечно, произнесены они были без намерения обидеть.

– Ходячая катастрофа? – весело подсказала.

– Именно, – щелкнул пальцами, словно то было самое точное определение.

– Не знаю, почему так выходит, – пожала плечами. – Честное слово, я не специально.

Похоже, я позабавила Орлова и на этот раз на он повеселел. Он часто приветственно улыбался сотрудникам, дружелюбно компаньонам, но чтобы вот так прямодушно – никогда.

– Идите домой, – к нему вернулись прежние усталость и объяснимая обреченность.

Не представляла, откуда у меня взялась столько храбрости, чтобы возразить.

– Только после вас, – выдвинула ультиматум. – Не могу оставить рабочее место, пока начальство здесь.

Он в очередной раз остановил на мне пытливый взгляд. Не разозлился. Кажется, слишком вымотан, чтобы обращать внимание на мои “выходки”.