Елена Макарова – Абсолютное зло (страница 48)

— Никогда больше не пой ее, — потребовал Дан, переводя на меня потемневший взгляд. — Пообещай, Ри-ри, — сжал ладонями лицо, почти умоляя.

Пальцы больно впивались в кожу, глаза жгли подступающие слезы от необъяснимого страха.

— Обещаю, — лгала и себе и ему. — Обещаю.

Дан получил желаемое и ослабил хватку.

— Прости, — по горящим щекам следом прошлись его пальцы, заглаживаю вину. — Никто не узнает, — делил со мной очередной секрет. — Я не отдам тебя им, — шептал едва различимо. Крепко обнял, желая спрятать от всего мира, защитить от самой себя. Я предчувствовала приближение чего-то неотвратимого.

***

Закатное солнце давно скрылось за горизонтом, когда мы подходили к дому. Вокруг слепило белизной, а первый неверный мороз щипал щеки и лицо. Кожаная куртка Дана почти не согревала, а летние балетки скользили по мощеным дорожкам, усыпанным первым талым снегом.

Дом встретил приятным теплом. И громкими голосами.

— … и наконец, мы его нашли, — с запалом рассказывала кому-то Алу.

Рем почти не запыхался и говорил ровным тоном.

— Не мы, а я! — поправил ее Рем, будучи явно недовольным. — Ты должна была следить за ним! — бросил он упрек.

— Это я и делала, — сквозь зубы процедила Алу.

— Если бы я не догадался отследить его телефон, — похвалялся Рем, — ты бы до сих пор бесплодно шарила по улицам. Признай, ты ни на что не способна.

— Я способна врезать тебе, переломов пару костей, — не меньше красовалась она, — и заставить забрать обратно каждое свое слово.

— Остыньте оба! — перекрикивал их перебранку Энтал. — Мы делаем общее дело, важен результат, а не кто круче. Алу, не опускайся до склок.

— Да, аминар, не уподобляйтесь простолюдинам, — язвил Рем.

— Тебя не спросила, сакри! — истерично кричала она.

Психологически Алу недалеко ушла от подростка: любую критику воспринимала в штыки, а любо совет — как попытку взять над ней верх.

В этой не было ее вины. В период становления личности она потеряла отца, а старший брат оставил ее на долгие годы. Алу превратилась в колючего ежика. На самом деле она жаждала любви.

— Пора заканчивать с этим, — выдохнул Дан, устав слушать перебранку.

Подобные столкновения между Алу и Ремом происходили постоянно. Никто не воспринимал их всерьез, но они создавали много шума.

Он прошел в гостиную, откуда доносились голоса.

— Рем-Ярн, ты выполнил мое поручение? — менторский тон заставил всех замолчать.

Я не стала принимать участие в дискуссии, позволил Дану властвовать над подданными. Война — не моя стезя.

Поднялась наверх и смыла с себя песок, который забился в волосы и прилип к телу. Думал, что небольшая прогулка отвлечет меня, но от проклятых снов, голосов и пугающих ощущений не сбежать. От себя не сбежать.

Я оделась и подошла к зеркалу, чтобы привести в порядок влажные волосы. Вглядывалась в собственное отражение, ища в нем прежнюю себя. Зеркальная поверхность дрогнула, как взволнован водная гладь. Мое лицо постепенно размывались, сквозь них проступали чужие черты.

Стук в дверь отрезвил — из зеркала смотрела всё та же я.

Никогда не запирала комнату — с той злополучной ночи, когда я перевернула комнату вверх дном, никто не осмеливался врываться в спальню Дана. Как и входить без разрешения.

— Открыто, — пригласила войти гостя. Их список был невелик. Могла пересчитать по пальцам. Не сомневалась, что это кто-то из обитателей дома.

Дверь приоткрылась и в спальню вошел Рем. Его я точно не ожидала увидеть. С тех пор, как мы обменялись оскорбляем и пощечиной, почти не разговаривали: Рем занят бесконечными поручениями Дана, а я сомневалась, что ему необходимо мое общество. — Есть минутка? — первым сделал шаг к примирению.

Стало смешно: у меня есть ничем не занятые часы и даже дни.

— Есть, — улыбнулась.

Взгляд Рема тоже потеплел.

— Я давно хотел извиниться, но как-то возможности не подворачивалось. Потом подумал, что хреновый из меня друг, если не могу найти для тебя времени.

Вроде бы невинная фраза, мало что значащая для других, стала для меня первым приятным событием за день. И облегчением.

— Ты хороший друг.

Его плечи чуть поникли — на самом деле он до сих пор хотел совсем других отношений между нами.

— Как ты? — житейски поинтересовалась. Как не печально, все мои близкие рисковали жизнями каждый день.

— Неплохо, — Рем облокотился о дверной косяк, не решаясь зайти внутрь. — Уверенно движемся к цели, — усмехнулся с толикой горечи.

— К победе? — неуместно пошутила.

— В Кариар, — заставил все внутри похолодеть.

Странные просьбы и слова Дана вдруг приобрели смысл. Настало время приступить к непосредственным боевым действием. Вернуться в Кариар. Без меня. Мы никогда не осуждали это вопрос, мне казалось очевидным и неизбежным то, что в итоге я присоединюсь к родителям, к Дану.

Моя смятение натолкнуло Рема на очевидную догадку:

— Ты не в курсе? — он шагнул вперед, но не смел приблизиться ко мне.

— В курсе, — неубедительно лгала. — Просто не … — находила, что сказать. Не хотела признавать, что Рем оказался прав: Дан просто всех использует.

Будто не понимая эффекта от своих расспросов, он продолжал давить:

— Неужели он не сказал тебе? Разве ты не отправишься с нами?

Он стал ждать ответов и, кипя от гнева, опрометью бросился прочь по коридору. Боялась, в запале он перейдет границы. Дан и так позволял ему многое, закрывая глаза не непочтительное отношение к Алу, порой и к себе самому. Ради меня он давал ему поблажки. Но предел терпения есть у всех.

— Рем! — побежала следом.

Слышала быстрый перебор шагов по ступенькам, а затем и повышенные голоса с первого этажа. Все несколько метров отделяли меня от цели, но время будто замедлилось. Тело налилось свинцом и каждое движение казалось неимоверно сложным. Звуки потонули в вакууме, а мир перед глазами подрагивал, становясь нечетким.

У вершины лестницы я остановилась — боялась не преодолею бесконечно длинный спуск. Пошатнулась, хватаясь за периллы: вязкий мрак утягивал на дно, вытесняя из легких воздух. Даже не смола вскрикнуть от адской боли, пронизывающей мое тело. Столь невыносимой, что сознание поблекло. Из последних сил цепляясь за реальность, я осела на пол.

***

— Ари, почему ты так на меня смотришь? Не рад меня видеть?

Алу сейчас напоминала куклу: безупречную белокурые кудри, ровный тон лица, длинные ресницы и абсолютно пустые, бездушные глаза. Это единственное, что отличает ее от моей сестры. И выдает в ней фальшивку.

Мо мой измученный разум отчаянно хочет верить лживым образам. Рождает обманчивую надежду, что вот-вот Алу кинется ко мне в объятия и будет, как прежде, восторженно щебетать о своих куклах.

Только не эта. Она скрупулезно, расчетлива, холодна. Все, что она любит — причинять мне боль. Нож в ее хрупкой ручке кажется просто огромным. Но то ее одна иллюзия — она умело обращается с ним.

— Поиграем, братик, — на ее лице появляется хищный оскал. Отточенным движением лезвие вонзается в мой бок. — Ты же знаешь, я могу остановиться, как только ты попросишь, — звучат совсем не-детские интонации в ее голосе. — Ты всего лишь должен попросить.

— Нет, — на протяжении долгих месяцев мой ответ неизменен.

Она недовольна ответом и со злостью уносит удар за ударом. Знает, куда бить, чтобы не задеть жизненно важные органы и я не умер раньше времени.

Хорт думает, что так сломает меня, и у него начинает получаться. При мысли о сестре я вижу лишь зверя в обличье ребенка. Начинаю ее ненавидеть, желать смерти. Порой чувство столь сильное, что я готов сорвать все цепи и рвать ее крошечное тельце на куски, упиваясь местью и ее кровью.

Я сам превращаюсь в чудовище.

***

— Рия, что с тобой? — вернул меня в сознание уже взрослый голос Алу.

Она приподняла меня и усадила, прислонив к стене. Находясь в каком-то бреду, я сопротивлялась и отталкивала ее руки.

— Зачем? — едва шевелила губами, рождая почти неразличимые слова. — Зачем ты это делала с ним?