Елена Макарова – Абсолютное зло (страница 4)

— В отношениях, как в музее, — говорила, не отрывая глаз от парня, — смотреть можно, руками трогать нельзя.

К этому времени подоспела охрана и начал выпроваживать смутьяна. Тот бросил деньги на столик и, не спеша, словно ничего особенного не произошло, направился к выходу.

Ира продолжала что-то болтать, но я почти не слушала и следила за незнакомцем. Все это время я могла видеть его только со спины. Высокий, крепкий — все это я уже уяснила во время драки. Сейчас, когда он шел к выходу, словно мне навстречу, я, наконец, во всех деталях разглядела его: небольшая щетина, по-военному коротко стриженые волосы и смоляно-черные дуги четко очерченных бровей. Чувствовалось пренебрежение к внешнему виду, но это не касалось одежды. Он напоминал солдата, который в увольнительной позволил себе немного свободы, отступив от строгих военных правил.

Парень поравнялся со мной, и я жадно разглядывала каждую черточку на его лице: прямой нос, высокие скулы, широкий подбородок, загорелая кожа хорошо оттеняла выразительные голубые.

Он, не заметив меня, прошел мимо и исчез, растворившись в ночном городе, а я так и стояла, уставившись на затворившуюся за ним дверь.

Из ступора меня вывели чьи-то настойчивые попытки стащить с барной стойки. Когда я смогла оторваться от созерцания пустоты, то поняла, что Ира уже спустилась на пол и тянет меня за собой.

Едва передвигая одеревеневшими конечностями, я буквально сползла вниз.

— Маш, ты в порядке? — передо мной возникло обеспокоенное лицо Иры.

Как все может быть в порядке?! Это же был он! Прошло несколько лет, некоторые черты его лица изменились, но остались узнаваемыми. Если я сейчас же ничего не предприму, он снова уйдет. Снова исчезнет из моей жизни.

Я выпустила руки подруги и ринулась сквозь понемногу рассеявшуюся толпу.

— Эй! — крикнула Ира вслед. — Ты куда?

Больше я ничего не слышала, не видела, не понимала. Вдруг оказалась посреди темной улицы, готовая бежать изо всех сил лишь бы догнать, вернуть.

Над головой мигал, треща, неисправный фонарь. Я вглядывалась в каждого прохожего, в любую тень, пока в конце аллеи не заметила того, кого искала. Ни секунды не колеблясь, я сорвалась с места.

Тело не слушалось, когда я пыталась маневрировать среди немногочисленных прохожих, дыхание сбилось, горло обжигало холодным воздухом. Практически не глядя под ноги, я следила за высокой фигурой впереди, становящейся все ближе и тем самым все реальней.

Он, словно что-то почувствовав, замедлил шаг и скоро вовсе остановился. Повернул голову в сторону, прислушиваясь к подозрительным звукам, следующим за ним.

Я тоже сбавила темп. Казалось, мое дыхание становилось громче, отражаясь от стен домов, и заглушало остальные звуки улицы. А потом все стихло — он медленно обернулся. Больше я не сомневалась в том, кто это был.

Дан.

О нахмурился и чуть прищурился, изучая меня. Только сейчас, когда он был в нескольких метрах от меня, я подумала о том, что скажу ему.

— Что тебе нужно? — потребовал, медленно приближаясь.

Я пошла на поводу своего неразумного сердца, бросившись вдогонку за Даном, а теперь растерялась. В глубине души надеялась, что он узнает меня и не будет необходимости что-то объяснять — он обрадуется встрече.

Но он не узнал. Стало горько и обидно.

— Поговорить, — пролепетала.

— Говори, — словно отдал приказ.

— Я увидела тебя в баре… — мямлила, ненавидя себя за слабость.

Казалось, его не интересовали оправдания, он изучающе разглядывал меня.

Я выбралась посидеть вечером с друзьями, поэтому натянула удобные джинсы и джемпер. Не стала утруждать себя макияжем: лишь немного блеска на губы. А когда-то длинные каштановые волосы недавно были подстрижены и теперь доставали лишь до плеч.

А тем временем Дан без стеснения осмотрел меня с ног до головы, словно прицениваясь.

— Не сегодня, — сухо отрезал.

Непристойное предложение заставило мои щеки гореть. Неужели он подумал, что я одна из тех девиц, что, подвыпив вечером в баре, ищут компанию на ночь?

— Ты все неправильно понял, — замотала головой. — Я узнала тебя и…

Но он не дал закончить фразу и, грубо взяв за плечо, буквально затащил за угол ближайшего дома.

Стоило шагнуть в переулок, как Дан толкнул меня в спину и припер к стене. Меня охватила паника, когда щекой я ощутила холодный шершавый кирпич, а чужое дыхание теплой волной прокатилось от уха к шее, заставив собственное замереть.

— Хочешь жить, — услышала низкий голос, — забудь, что видела меня.

Когда-то его бархатный тембр внушал доверие и заставлял наслаждаться его звуками, но сейчас он вызывал лишь дрожь в теле, как предчувствие беды.

Дан рывком развернул меня лицом к себе и приблизился, втянув воздух, словно ищейка, натасканная идти по следу. Теперь, когда я была так близко, он казался старше, чем должен быть. Впервые в душу закралось сомнение: а если это не Дан? Разочарование и паника вероломно прокрались в сердце. Инстинкты взяли свое и вызывали лишь одно желание — бежать.

— Ты слышала? — пальцы сжали мой подбородок, а некогда улыбающиеся добрые глаза сейчас излучали лишь холод.

Надо было что-то ответить, чтобы не злить его, но я не могла вымолвить ни слова. В горле образовался ком.

Что-то поменялось во взгляде Дана, похожее на внезапное озарение, и он сделала шаг назад, дав мне свободу. Из моей груди вырвался вздох облегчения.

— Ты человек, — сделал странное умозаключение, наталкивая на пугающую мысль о том, что он не в себе. Возможно, я наткнулась на обычного городского сумасшедшего.

Гулкий звук шагов заставил нас обоих глянуть в сторону аллеи через брешь между домами. Две мужских силуэта замерли напротив.

— Урод, руки убери! — услышала знакомый голос.

Дан не сдвинулся с места, а на его лице появилась зловещая улыбка.

— Так ты приманка, — с силой толкнул меня назад, и я ударилась спиной о стену.

От ноющей боли согнулась пополам, но Дан заставил меня выпрямиться. В тусклом свете фонарей что-то блеснуло, и моей шеи коснулся холодный металл — нож. По выражению бесстрастного лица я поняла, что Дан не пытается меня запугать. Как и в случае с парнем в баре, он преисполнен холодной решимости действовать.

Я отчаянно замотала головой, не желая верить, что этот жестокий человек, который грозит мне ножом с явным намерением убить, мой Дан. Это невозможно.

Резкий толчок в бок освободил меня от крепкой хватки рук. Голова откинулась назад, и от тупой боли в затылке окружающий мир поплыл в тумане. Как сквозь неясный сон я увидела склонившегося надо мной Рому, и сознание растворилось во мраке ночи.

***

Звуки, доносившиеся из соседнего дома, заставили меня насторожиться. Сколько себя помню, он всегда пустовал. Но неделю назад здесь появились риелторы, а сегодня, по-видимому — новые жильцы. У нас не было соседей, мы всегда жили уединенно. Так что эта суматоха для меня была вновинку.

Я вышла во двор «на разведку», чтобы как бы невзначай заглянуть за соседский забор. Ждать долго не пришлось — скоро в дверях показался мужчина, на вид ровесник отца. Он пересек зеленую лужайку, сел в припаркованную на дороге машину и уехал, оставив меня разочарованной до глубины души. Я уже предавалась фантазиям, что моим соседом станет какой-нибудь красавчик. Он непременно влюбился бы в меня без памяти, а все девчонки в классе смотрели и завидовали. А тут такое.

Собиралась уже вернуться домой, когда услышала, что кто-то небрежно перебирает гитарные струны.

Как шпион из фильмов про тайных агентов, я прокралась к соседскому дому в надежде найти источник звука.

Облокотившись на деревянные перила, на ступеньках дома играл парень. Он был явно старше меня, потому что совсем не походил на мальчишек из моего класса. Они были тощими хлюпиками, затерявшимися где-то между «мальчиком» и «юношей», а этот, должно быть, уже давно закончил школу.

Парень идеально вписывался в придуманную мной фантазию. Но почему-то все эти мечты, теперь показавшиеся глупыми, разлетелись, и я заворожено наблюдала, как пальцы ловко перебегают от одной струны к другой, рождая прекрасную мелодию.

Я сидела, притаившись, и слушала музыку, уверенная, что парень не подозревает о моем существовании.

— Меня настораживают люди, которые тайком наблюдают за мной, — неожиданно произнес он.

От звука его голоса я вздрогнула, а ритм сердца ускорился — я испугалась.

Приготовилась бежать, но потом представила, какой жалкой буду выглядеть: мы соседи, и мне придется каждый день по пути в школу проходить мимо его дома и сгорать от стыда. Поэтому я набралась решимости и, вздернув подбородок, вышла из своего укрытия.

— Я не подглядывала, просто не хотела мешать, — а у самой во горле пересохло от волнения. — Ты хорошо играешь.

Он поднял голову, оборвав игру.

— Ты знаток? — в его глазах, лучезарно-голубой цвет которых поразил меня, и на короткие мгновения я перестала дышать, засияли искорки, а дрогнувшие уголки губ выдали улыбку.

— Любитель, — облегченно выдохнула.

Зазвучала новая мелодия, и он поинтересовался:

— Играешь?

— Нет, — покачала головой, — только слушаю, — чуть улыбнулась. Мама часто повторяет, что искренняя улыбка всегда растопит лед между людьми.

И это сработало, сосед одарил меня ответной улыбкой.