Елена Макарова – Абсолютное зло (страница 39)

— Знаю, моя Ри-ри, — дразнил меня и словами, и невесомыми поцелуями, которыми он покрывал мое оголившееся при падении плечо. — Урок второй, — сухо и собранно, словно мгновение назад его руки не ныряли между складок халата и не сжимали мои бедра, отметая всё здравомыслие. — Где кинжал, Ри-ри? — внезапно спросил.

Я растерялась. Последний раз я видела его в руках Дана. Потом мое внимание переключилось и я совсем потеряла его из вида.

— Понятия не имею, — заметила лишь на подлокотнике кресла ткань, которой он стирал кровь с лезвия.

Дан вытяну передо мной руку, перевернул ладонью вверх и на ней словно материализовался кинжал. Он так аккуратно лег в ладонь, что казалось, будто всегда там был, просто я не замечала.

— Что за фокус? — откинув страх, я взяла кинжал, внимательно разглядывая со всех сторон. Старательно пыталась разгадать секрет.

— Это не магия и не фокус, а имирт, — доходчиво объяснял. — Я, ты, окружающие предметы — весь мир соткан из имирта. Нити переплетаются, создавая уникальный узор. Если упорно тренироваться, можно научиться управлять ими. Это все равно что плести узор или …

— Играть на струнах? — провела еще одну аналогию.

— Верно, — довольно улыбнулся, что я схватывала на лету.

— Значит и я так могу? — сразу загорелась идеей.

— Попробуй, — не раздумывая, предложил. Я держала холодный металл на ладоне, старалась разглядеть те пресловутые нити, о которых говорил Дан, но безуспешно. Потом поняла в чем моя главная ошибка: я снова из кожи вон лезла, стараясь. Только я опустила плечи, расслабляясь, как в воздухе стали мерцать тонкие нити. Они размеренно колебались, словно дышали.

— Я вижу, — не сводила с них глаз.

— Не нужно пытаться скрыть кинжал, необходимо сделать его своей частью, вплести его нити в свои.

Следующие несколько минут я разгадывала плетение, искала эфемерную петлю, за которую нужно потянуть, чтобы распустить его. Стоило ухватить ее, как мой имирт сделал всё остальное сам: кинжал растаял, словно его и не было.

— Получилось, — восторженно вертела рукой, разглядывая ее со всех сторон.

Дан не разделял моей радости:

— У тебя талант, — скупой комплимент, скрывающий истинные чувства. — На сегодня хватит. — Дан подставил ладонь и вернула ему кинжал все тем же способом. — Нужно отдохнуть, — взял меня на руки и уложил в кровать. Лег рядом, крепко обнимая меня со спины.

Какой бы физически и морально вымотанной я не была, никак не могла заснуть. Шквал эмоций и переживаний не позволял расслабиться.

— Там, в гостиной, — заговорила, нарушая тишину. Подбирала слова, избегая называть всё своими именами. — Ты говорил о каком-то человеке, кто он? — чувствовала, что в нем кроются ответы на многие вопросы.

— Абсолютное зло, — услышала леденящее кровь заявление.

Не смела и дальше расспрашивать, ощущая каким холодом повеяло от Дана — сейчас мне не пробиться сквозь глухую стену. Я устала сражаться с ним. Не в этот раз. Пока достаточно того, что он держит меня в объятиях и не хочет отпускать.

***

Я проснулась от боли в шее. Тело ныло от неудобной позы, в которой я пребывала. Захотелось потянуться и размять затекшие руки и ноги. Но сделать это мне не позволила всё та же крепкая хватка Дана. Он держал меня так, будто боялся упустить. Словно я тайком сбегу, пока он безмятежно спит.

Опасаясь повторения вчерашнего непредсказуемого пробуждения Дана, я медленно перевернулась на другой бок, оказавшись с ним лицом к лицу. Старалась даже глубоко не дышать, чтобы ненароком не спугнуть сон, но Дан, будто на неком неосязаемом уровне почувствовал перемены, и приоткрыл глаза. Сонный взгляд сконцентрировался на мне и … Ничего экстраординарного не произошло: Дан снова прижал меня к себе, скользнув легким поцелуем по губам.

С облегчением я расслабилась и с удовольствием и дальше нежилась в его объятиях. Могла бы провести так целую вечность, но прежнюю жизнь никто не отменял, как и обязанности, которые теперь казались лишь условностями. Но я привыкла так жить, и пока не представляла, как по-другому.

— Мне нужно домой.

— Я тебя отвезу, — тут же вызвался, будто и вовсе не спал.

Я бросила взгляд на халат, что сейчас служил мне единственной одеждой.

— Мне нужны мои вещи, — выдвигала одно требование за другим.

Дан распахнул глаза, несомненно вспомнив, где и при каких обстоятельствах я рассталась с ними. Наверняка до сих пор лежат на полу гостинной.

— Сейчас принесу, — словно стремился искупить вину, не пренебрегая даже такой мелочью.

— Я сама, — не хотела, чтобы он, по крайней мере на данный момент, возвращался в ту комнату и погружался в самобичевание и ненависть к себе. — Хочу успеть на занятия, так что не будем тратить зря время и разделимся: пока ты собираешься здесь, я отыщу свою одежду внизу.

Не дожидаясь его одобрения, я выскользнула из постели и спустилась на первый этаж. Кофту и джинсы я обнаружила в разных углах гостиной. Воспоминания нахлынули, заставляя замешкаться и не сразу переодеться. Уверяла себя, что это всего лишь вещи, а не кровавые улики ужасного преступления. Ничего страшного не произошло.

Нырнула в джемпер, пока не объявились кто-нибудь из обитателей дома и не застал меня полураздетой в гостиной. Едва натянула джинсы, как чужое присутствие хлестнуло по сознанию. Застегнула молнию и обернулась.

— Доброе утро, Алу, — безошибочно отличала ее имирт от других.

— Думаешь, одна такая у него? — встретила меня привычной агрессией. — Не надейся на многое. И это не грубость, а искренний совет, — казалось, она знала больше, чем говорила.

— Или что меня ждет в противном случае? — страх неуверенно подобрался к кончикам пальцев, покусывая их навязчивым зудом.

— Разочарование, — как неизбежный приговор. — Есть преграды, которые не по силам преодолеть никому, даже властителю Кариара. Рих никогда не опустится до манри. Твой удел — роль наложницы. Обычной шлюхи, что ублажает наделенных властью и деньгами мужчин.

Красота и мощь Кариара восхищала, но чем больше я узнавала его уклад, тем меньше он мне нравился: слишком жестоки и суровы в нем законы.

— Готова? — раздался с лестницы голос Дана.

Не стала продолжать неприятный разговор в его присутствии, хотя и хотела узнать подробней о той кастовой системе, которую недавно едва затронул Рома. Но Дан и так почувствовал витающие в воздухе недосказанность и накал между мной и Алу.

— Ты за старое? — предсказуемо винил во всем Алу.

— Сам знаешь, она не позволит, — будто отвечая невпопад, защищалась она.

— Я не нуждаюсь ни в чьем позволении, — снова в манере Дана проскользнула уже знакомая надменность.

— У тебя будут проблемы, — отказывалась принимать любые аргументы.

— … как и в твоем мнении, — все больше повышал голос, перебивая ее. — Не хватало, чтобы сопливая девчонка учила меня.

— Я не сопливая девчонка! По праву рождения я Аминар …

— С-с-с-амари натр, — чуть ли не прошипел Дан, не давая ей договорить.

Не знала языка, не понимала ни слова, но точно уловила грозный приказ замолчать.

— Шакр! — не менее злобно прыснула Алу.

Казалось, эти двое иначе, как криками, не умели общаться. Не желала оставаться в эпицентре разгорающейся ссоры.

— Хватит! — вмешалась, ставя жирную точку в споре. — Дан, отвези меня домой.

Я покинула дом, и дожидалась Дана у машины. Спустя несколько мгновений он показался на дорожке. Молча разблокировал двери и сел за руль. Я тоже не горела желанием разговаривать: всё обдумывала предостережения Алу.

Кариар — не мой мир, я никогда не буду там своей, не примирюсь с бесчеловечными порядками. Не смогу удержать родителей, если они захотят вернуться. И Дана. Неужели наши жизни пересеклись вновь лишь для того, чтобы разойтись навсегда?

Глава 13

Я стояла перед зданием консерватории и не решалась войти внутрь.

В жизни произошли перемены, незаметно превратив все привычное в бремя. Посещать консерваторию стало повинностью, проводить время с друзьями — пыткой. Они ждали, что я буду веселой и беззаботной, но притворяться было выше моих сил. Я всё больше отдалялась. Наконец осознала: я — не человек.

Размышляла над тем, что если бы обстоятельства сложились иначе и родители не покинули бы родной мир, моя жизнь сейчас была совсем другой. Кем бы я стала? Врядли занималась бы вокалом. Продолжила бы дело семьи? Отец бы с детства обучал меня своему мастерству, и впоследствии я тоже занялась бы огранкой драгоценных камней? Или ковала оружие? Точно такие же клинки, какими Дан пронзал тела харпов.

Разглядывала ладони: могли ли они создать произведение искусства? Или же орудие смерти?

— Никак не можешь определиться? — Бенд подошел неслышно. Он единственный, кто как будто не замечал во мне перемен. Либо умело притворялся.

Он достал из пачки сигарету. Сжимая ее губами, шарил по карманам в поисках зажигалки.

— На территории консерватории запрещено курить, — чопорно отметила я.

Бенд посмотрел себе под ноги и, чуть прищурившись, поднял голову к зданию нашей альма-матер.

— Я ничего не нарушаю, — сделал затяжку и выпустил дым, — тротуар — городские владения. — Забавляло с какой легкостью он выкручивался из любой каверзной ситуации. — Так по поводу чего дилемма? Только не говори банальности вроде «все слишком сложно», — предупредил Бенд.

Невозможно в двух словах описать проблему и при этом не предстать безумной. Я поджала губы и опустила голову: не могла признаться.