Елена Магинская – Лунный мир МагДконов (страница 2)
Грустно усмехнувшись, я укуталась в старенькое одеяло и повернулась на бок, по-детски подложив под щёку ладонь. Несмотря на рухнувшие планы, я каждую ночь погружалась в мечты, в которых видела себя сидящей за партой в академии магии. На что я надеялась, мечтая об учёбе в элитном заведении? На своё благородное происхождение, от которого остался один пшик, или же на странную магию, которая с некоторых пор поселилась внутри меня и которую я безуспешно пыталась понять и изучить? Перечитав от корки до корки все свои немногочисленные книги, я не смогла найти в них нужного ответа. Это обстоятельство ещё больше убедило меня в том, что мне просто необходимы опытные преподаватели и наставники. Вот только не было уверенности, что меня там ждут с распростёртыми объятиями. Кому я нужна? Если только тётке, да и то лишь в качестве прислуги, а больше никому, я даже своему отцу не нужна, если он жив, конечно. Мир большой, и где-то там… живёт мой отец, которого я никогда не видела. В детстве я часто спрашивала маменьку о нём. Бывало, она вздохнёт, улыбнётся кому-то невидимому, и глаза её наполнятся светлой радостью. В такие минуты матушка обнимала меня, прижимала к себе и, погладив рукой по голове, уходила прочь из комнаты. Я уже тогда своим детским умом понимала, что ей нелегко говорить о моём отце. В итоге я перестала задавать ей вопросы на эту тему. Прошли годы, и я подросла. Девочка незаметно превратилась в стройную юную девушку, а матушка вдруг слегла. Это случилось два года назад. В памяти всплыло наше прощание. На глаза тут же навернулись слёзы, и спазм сдавил горло. С трудом проглотив горький комок, я мысленно вернулась в тяжёлые для меня времена и, словно наяву, почувствовала жар от ладоней матушки. Она сняла со своей шеи цепочку с талисманом, взяла меня за руку и вложила в раскрытую ладонь серебристую нить с руной, изображающей причудливое сплетение узла, окружённого неизвестными символами.
– Это принадлежало твоему отцу. – В глубине синих глаз вспыхнул огонёк и тут же погас. Она улыбнулась, хотела сказать что-то ещё, но не успела. Тело её обмякло, глаза закрылись. Матушка выпустила мою ладонь, и её рука безвольно упала на одеяло. В этот страшный миг я потеряла самого дорогого человека. Самого доброго, любящего и единственного родного человека. Я осталась совершенно одна в этом огромном мире. Тётка с семьёй не в счёт. Приехав на похороны своей двоюродной сестры, она навсегда поселилась в нашем родовом доме, выделив мне небольшую комнатку для прислуги. Всхлипнув, я зажала в руке талисман и почувствовала приятное ответное тепло. Когда же я впервые надела его на шею, мне пришлось испытать на себе действие чужой магии, которая вдруг решила пробудиться в моём теле, признав во мне законную наследницу. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев рук мгновенно переросло в пламя, которое, беснуясь, огненным потоком устремилось под кожу, заполняя собой каждую клеточку моего тела. Чужая сила, сливаясь с бытовой магией, немилосердно жгла, шипела и кусалась, мечась по венам раскалённой лавой. Я даже слышала её невнятный шёпот, который становился всё громче и вскоре перерос в крик, почти оглушивший меня. Внезапно с моих рук сорвалось яркое пламя и в считаные секунды полностью объяло тело, наполнив его энергией и мощью, ранее незнакомыми мне. Прошло ещё несколько секунд, и я почувствовала, как по телу заструились ласковые, успокаивающие прикосновения, словно те самые беснующиеся языки пламени теперь нежно зализывали мои невидимые раны. Продолжения я уже не увидела: облегчённо вздохнув, просто лишилась чувств. А когда очнулась, поняла, что лежу на полу. Несколько долгих секунд я сосредоточенно рассматривала потолок, на котором шевелились лиловые тени, затем осторожно встала, повела плечами, пошевелила пальцами, провела ими по лицу, отметив про себя, что не испытываю неприятных ощущений.
– Кажется, всё на месте. Ни ушиба, ни шишки, поцелуй с полом завершился весьма удачно. – Я поспешно оправила платье и причёску.
Возможно, никакого огня и не было. Просто закружилась голова от недосыпа и усталости. Когда приболела матушка, все обязанности по дому легли на мои плечи, а с её кончиной я потеряла часть себя. Вот силы и покинули меня, и проснувшаяся во мне незнакомая магия легко сбила с ног.
Матушка… в свои неполные сорок лет она была красивой женщиной и могла бы ещё выйти замуж. За ней многие пытались ухаживать, но, как я теперь поняла, она продолжала любить только одного мужчину – моего отца.
«Вот только любил ли он её? По какой причине его не было рядом с нами? Он не мог жениться на ней? Не позволил титул знатного рода? Его семья не захотела признать наличие у него дочери? Всё может быть. Возможно, именно поэтому она почти ничего не рассказывала мне о моём отце», – почему-то именно такой вывод сделала я. И всё же матушка не забыла о нём. Впрочем, это немудрено. Как можно забыть, когда рядом с ней живое напоминание о её любимом, ведь своей необычной внешностью я обязана именно отцу. У матушки были светлые шелковистые волосы и голубые глаза, в которых нет-нет да и мелькнёт блеск радости. Словно вспомнив о чём-то, она прикасалась к сокровенным глубинам своей памяти, и на её лице появлялась счастливая улыбка. Большие ярко-синие глаза с заметным тёплым оттенком – это единственное, что досталось мне от матери. Каждый раз, заглянув в зеркало, я видела в отражении темноволосую девушку с точёной фигуркой. Её овальное лицо с безупречно правильными чертами, с изящно изогнутыми бровями и пухлыми губами обрамляли густые волосы оттенка тёмного шоколада. Её мягкая, упругая кожа имела бархатистый вид, как у персика. В миндалевидных глазах насыщенного голубого цвета плескалось синее обжигающее пламя.
«Почему она так и не рассказала мне о моём отце? Не успела? Не хотела меня расстраивать? Что произошло между ними? – Эти вопросы не давали мне покоя, и я снова и снова задавала их себе. – Возможно, между ними существовало некое тайное соглашение или же он просто бросил её с ребёнком?» Теперь уже ни у кого не спросишь. Тётка даже если и знает, то ничего не расскажет назло мне. Однако я очень сомневаюсь, что матушка доверилась бы такой, как моя тётка, а значит, имя моего отца навсегда останется тайной. Вот только вопрос: хотела бы я сейчас увидеть его? Скорее всего, нет. Он за столько лет не проявил желания познакомиться со мной, так что теперь и я не настаивала на этом. Все свои вопросы, касающиеся моего отца, я уже отправила в небытие. С возрастом эта важная для меня тема почему-то стала второстепенной и ушла на задний план.
Мою небольшую комнатку, точнее, клетушку, с маленьким окном, таким же маленьким столиком, узкой кроватью и платяным шкафом, в котором хранились мои немногочисленные, уже порядком изношенные вещи и несколько книг, которые я, в свою очередь, старательно прятала от тётки, коснулся робкий блеск утренней зари.
«Пора вставать, – мысленно напомнила я себе. – Нужно бы поторопиться на кухню, чтобы помочь Агафье с завтраком, иначе не избежать бесконечных придирок и упрёков “хозяйки” веттейского поместья».
Откинув одеяло, я решительно встала и поспешила умыться, склонившись над тазом и поливая себя из кувшина тёплой водой, которую быстренько нагрела с помощью бытовой магии, доставшейся мне от матери. Наскоро оделась, причесалась, уложив волосы в незамысловатую аккуратную причёску, и поспешила на кухню. Когда я вошла, там уже вовсю топилась печь, пахло сладкой выпечкой, ароматным чаем и вчерашним обедом, остатки которого разогрела кухарка.
– А вот и моя помощница пришла. – Она приветливо мне улыбнулась, ловко наливая сливки в сливочник.
Поздоровавшись с Агафьей, черноволосой, розовощёкой женщиной, которой на вид было чуть больше сорока, я схватила поднос, положила на него полотняную салфетку, расположила готовый завтрак и уже было направилась к выходу из кухни, когда услышала нетерпеливую трель колокольчика.
– Злыдня у тебя тётка. – Агафья неодобрительно покачала головой. – Иди, Лия, иначе она так и будет безостановочно трезвонить. Я приготовлю завтрак для тебя. А после завтрака сходишь на рынок, купишь продукты по списку.
– Это я с удовольствием. – Я благодарно ей улыбнулась и поспешила отнести завтрак.
– Где ты ходишь?! Всё спишь, лентяйка! Ты совсем разленилась, неблагодарная дочь! – Не успела я войти в столовую, как в мой адрес посыпался град упрёков. – Я же предупредила тебя насчёт раннего завтрака! Или ты забыла, что мы с Геллой отправляемся в столицу за покупками? Лентяйка, – повторила она, смерив меня взглядом, полным негодования.
Я стиснула зубы, подавив крик душевной боли и свою гордость.
«Не смей называть меня дочерью, ты мне не мать! У меня была и есть только одна мама, и она похоронена на семейном кладбище, принадлежащем древнему роду Веттейских», – хотелось бросить тётке в лицо, но я сдержалась. Не сейчас. Мне нужно взять себя в руки и постараться ничем не выдать себя, чтобы ни у кого из родственничков не закралось подозрения относительно моих дальнейших планов. Меня настолько достала эта «милая», «добрая» семейка, что пришлось заменить жирную точку, которую я поставила на своих мечтах и планах, на выразительное многоточие.