Елена Мачете – Кораблик тронется, причал останется (страница 6)
А Гриша все не умирал и не умирал.
Убогого забрал к себе дед. Обещал приглядеть и вырастить. Именно его заботе благодаря "мальчик-яйцо" не только остался жив, но и обучился грамоте. Кстати, у него были вполне здоровые братья и сестры, которые быстро привыкли к необычности ребенка и общались с ним почти на равных. Таскали его на закорках в поле, в лес по грибы и ягоды, купаться на речку. Там однажды беспомощного мальчугана чуть не унес в клюве орел, приняв, видимо, за какую-то неведомую зверушку. Отбили!
Мальчик рос.
Склонность к рисованию появилась у него с самых юных лет. Зажмет карандаш зубами и водит по бумаге. Получалось очень хорошо. Похоже и живо.
Хочется отметить, что вокруг ребенка было немало прекрасных добрых людей. Земский учитель ходил домой к Журавлевым и обучал инвалида наукам. Местный художник, узнав про таланты подростка, взял его к себе в дом и обучил азам живописи. Бабуля мыла кисти, смешивала краски и усаживала ребенка удобным для творчества образом. Братишка резал из дерева заготовки для икон, когда Григорий захотел заниматься именно иконописью. Мир не без добрых людей! Спасибо им!
Иконы Журавлева очень нравились людям. Было в них что-то необычное, легкость и утонченность какая-то. И он охотно дарил их всем желающим. А потом пошли и заказы. Иконы мастера были у многих купцов, Самарского губернатора и две даже у государя императора.
В своем родном селе Утевка Григорий расписал новую церковь в честь Святой Троицы. Семь лет длилась работа. Каждый день мастера помещали в подвесную люльку, опоясывали ремнями и поднимали под купол храма. Там он трудился, чуть не теряя сознание, крепко зажимая кисточку зубами. Скулы сводило от непосильной работы. Разжать их можно было только после того, как на лицо на час-другой накладывали горячие мокрые полотенца. Боль нечеловеческая. Но художник все равно продолжал свое дело. Написал большую часть фресок храма и почти все иконы. До нашего времени в обветшавшей церкви их сохранилось всего девять штук.
По воспоминаниям современников мастер был светлым и жизнерадостным человеком. Любил людей, общение. Любил пошутить и посмеяться. Обожал детей и собак.
Умер Григорий Журавлев в 1916 году от скоротечной чахотки, прожив 58 лет. А его нерукотворное наследие до сих пор живет в домах, храмах и музеях по всему миру. Даря людским сердцам свет и веру.
Потолок Аустерлица
Довелось мне недавно прочитать советы Серафима Саровского. Те самые, где: "пей, где конь пьет; спи, где кошка укладывается; дом строй, где змея греется". И есть там еще один:
Может быть Лев Толстой был в курсе этих советов, когда писал про князя Андрея на поле Аустерлица?
Не знаю.
Только у каждого из нас бывает в жизни момент, когда мы можем смотреть исключительно только вверх, на небо, и думать.
У меня тоже так было.
Только с небом не повезло. Потому что перед глазами у меня был потолок. А лежала я долго и беспомощно в предродовой палате города Канска Красноярского края. И мысли у меня были самые возвышенно-заупокойные.
Дескать, что же я все бегала по жизни, суетилась, а никогда о вечном и не думала. А оно, это вечное, всегда рядом. Буквально, руку протяни. Вот оно! Вечный покой. И – на небеса! Почему просто не остановиться по жизни, и вверх не посмотреть. Вот даже на потолок этот белый.
Желтоватый.
Белый в прекрасных желтоватых разводах протечек. С трещинами, напоминающими витиеватость нашего земного пути.
И куском штукатурки, который висит уже просто на честном слове. И какой-то роженице рано или поздно придет прямо в лоб!
Надеюсь, это буду не я.
Как я понимала в тот момент князя Андрея! В его беспомощности, страдании и смирении! Так же смиренно-страдательна была и я.
А потом, когда все муки остались позади, я даже иногда вспоминала этот больничный "потолок Аустерлица". И сочувствовала тем, кто под него попадал.
Знаете, те кто болен и беспомощен, слаб и одной ногой в могиле, почему-то всегда смотрят вверх. Может быть потому, что лежат на спине. Так вот, не актом ли высшей гуманности было бы размещение на потолке над больничной кроватью каких-то прекрасных живописных полотен? Или телеэкранов с трансляцией живых небес, дивных в любую погоду? Чтобы люди не оставались наедине с трещинами и грязными подтеками. Чтобы у них было рядом что-то красивое.
Чтобы было им, по Серафиму Саровскому, ясно и легко.
Кротка ли "Кроткая"?
Была в Малом театре на "Кроткой" по Достоевскому.
Спектакль – тяжелый. Если хочется приятный расслабленный вечер, то вам не сюда.
А если же вы готовы к полному погружению в достоевщину – добро пожаловать!
В двух словах сюжет. Отставной военный работает закладчиком. Женится на 16-тилетней сироте. И доводит ее до самоубийства.
Это по первоисточнику.
Потому что в постановке акценты немного сместились. На мой взгляд.
Начну с прекрасного.
Дивная музыка К. Бодрова, гениально вписанная в спектакль ансамблем Юрия Башмета. Клянусь (в этом месте хочется с кавказским акцентом "мамой клянус!"), еще никогда не слышала такого единства действия и музыки. Красивой музыки! Только ради этого уже стоит сходить в театр. Безусловно, неподражаемая игра Сергея Гармаша.
Все остальное можно даже считать лишним. Если бы Гармаш просто сидел на стуле и играл оркестр, было бы ничуть не хуже. А так по сцене метались еще какие-то девушки, таскавшие за собой кукол-марионеток. Намек понят, но слишком топорен.
Тем не менее.
У Достоевского главный герой – реально отвратительный человек. Абьюзер, как сейчас бы сказали. Холодный, трусливый, жадный.
А Гармаш играет человека несчастного. Которого никто никогда не любил. И сам он любить не может потому. Не умеет. Он сам все портит своими руками. Но он не плохой! И его жалко! Кстати, гораздо жальче, чем его погибшую супругу. Потому что проникаясь по ходу действия к главному герою, начинаешь не понимать мотивы поступков молодой жены.
Когда я читала книгу, то вопрос почему она выбросилась в окно у меня не возникал! Я понимала! Потому что она замужем за чудовищем! Которое пытается стать для нее богом! А вот в постановке здесь у меня осталось большое недоумение. Чего же она в окошко вышла-то? Вроде же помирились, все хорошо стало?
Не знаю, специально ли Гармаш так "приподнял" своего персонажа, или это режиссерская задумка, но действие считывается именно как трагедия МУЖА, а не жены. Потому что слишком много эмоции в словах, совершенно нет холода и твердости. Страдание, одно страдание и любовь.
Есть о чем поразмышлять.
Хочется поумничать
Хочется блеснуть умом. Или хотя бы эрудицией. Но вот что-то никто не спросит: "А какую книгу ты сейчас читаешь, дорогая?". А я бы тут как раз и ответила гордо, но скромно: "Да вот, взялась за Ницше. "Сумерки идолов"!".
И глаза бы кокетливо опустила долу.
Но никто не интересуется.
С другой стороны, конечно, и неплохо. Потому что понимаю я этого прекрасного немецкого философа очень с трудом. Даже неоднократно перечитывая каждое предложение. Правильнее всего будет сказать, что улавливаю я не все, а только общий посыл произведения. Так сказать, общее направление ругательной риторики.
Кстати. Ницше сошел с ума. Умер в 55 лет. Шизофрения! А началось все с того, как на его глазах избили лошадь. Чего-то сразу Маяковский вспомнился. Тоже жалел лошадок.
Но вот. Пришлось таки к слову.
Сын-программист говорит: "С детьми тебе, мать, повезло. Иди в церковь, богу свечку поставь!". Это в конце очень длинного монолога. Монолог я промолчала, а тут встряла: "Ты лучше Ницше почитай. Что мудрый человек о христианстве думает! Прежде, чем мать в церковь посылать!".
Сын смотрит на меня с состраданием:
– Мать. Я всего Ницше еще в школе прочел.
– Так может есть что-то новое, что не читал?
– Очень сомневаюсь. С 1900-го года автор перестал выдавать новинки на-гора.
– Почему??? Ах, да…
Взгрустнулось.
Если честно, то для неподготовленного человека Ницше сложен. Хотя он и пытается облечь свою философию в поэтику. Но от этого становится только сложнее. После Достоевского еще куда ни шло, но после Дарьи Донцовой – идет тяжело.
Поэтому Заратустру я отложу до лучших времен. До зимы, когда делать будет настолько нечего, что руки сами потянутся к умному и глубокому.
А пока – пойду погуляю-ка я в розарии!
Записывать нужно!
Ничего не помню! Все забываю.
Листаю ленту, и столько всего интересного. Отмечаю для себя в голове: вот это надо прочитать обязательно, а это – посмотреть, а сюда – сходить.
Закрываю ленту.
Ничего не помню!
Куда сходить?