Елена Ляпина – Радогощь (страница 7)

— Вообще ничего, — смеется она, — я спала как убитая.

— Понятно, — вздыхаю я, и опять у меня вылезает противная мысль, о том, что нам в чай подсыпали снотворного.

— Да не переживай ты так, — улыбается Олеся, — ты просто не привыкла спать на природе, а это всё лесные звуки.

Когда возвращаемся к шатру, то застаем всех возле костерка, на низком столике уже накрыт завтрак — пирожки, перепечи и шаньги. Если этим всё время питаться, то можно же так быстро растолстеть. Котелок над огнем уже плюется кипятком, Пуления Авсеевна ловко подхватывает его через толстое полотенце за ручку и наполняет большой заварочный чайник.

Усаживаемся с Олесей по-турецки на ковер возле столика, из носика заварочного чайника поднимается завитками пар, вдыхаю вкусный травяной аромат, ещё от костерка веет теплом и запахом березовых поленьев, и все мои ночные тревоги разом улетучиваются. И вот я вместе со всеми уже смеюсь, пью чай и угощаюсь свежей румяной стряпней.

К нашей полянке подходит Аверьян Егорыч, но не один, с ним ещё три молодых парня, все одеты по-когальски: в белых свободных рубахах, подпоясанных красными кушаками, широкие штаны заправлены в узкие сапоги. Один из этих парней тот самый жених-красавец вдруг внимательно смотрит на меня отчего мне становится совсем не по себе. Под таким пристальным взглядом я даже не могу есть, кладу недоеденный пирожок на блюдце.

— Доброго утра, — здоровается с нами Аверьян Егорыч, — хлеб да соль.

— Здравствуйте, — хором с набитыми ртами отвечаем ему.

— Ребятушки, нам требуется ваша помощь, — говорит Аверьян Егорыч, — кое-что нужно сколотить, а вы я смотрю здоровые, сильные. Вот мы и пришли к вам за подмогой.

Игорь морщится от этих слов, видимо ему лень отрываться от такого роскошного стола и идти куда-то работать. Лера наклоняется к Дане и что-то шепчет ему, он кивает и тут же встает на ноги.

— Без вопросов, я готов, — говорит он.

Кирилл и Игорь продолжают сидеть, наши то парни городские, не привыкли к физическому труду, да и не рассчитывали на такое, мы же как бы отдыхать сюда приехали.

— А вы что-же? видите же, ребятам помощь нужна. Они нас так-то бесплатно накормили и приютили, — говорит Даня, смотря то на Кирилла, то на Игоря.

Когальские парни о чем-то перешептываются между собой на своем языке, как-то загадочно посматривая на нас.

— Ладно, поможем, — вздыхает Кирилл и тоже поднимается.

За ним и Игорь встает.

— Я с вами, — тут же подскакивает Аня.

— Эээ, нет, — качает головой Аверьян Егорыч, — я их отведу на мужскую половину, туда женщинам заходить нельзя.

— Ну как же? — испуганно отвечает Аня.

— Таков обычай, — поднимая ладони к небу отвечает Аверьян Егорыч, давая понять, что он тут бессилен что-либо изменить.

— Я скоро, — говорит Кирилл, обнимает её за плечи и целует в губы, — а ты тут с девочками пока побудь.

— Ладно, — вздыхает Аня, надувает губки и усаживается обратно.

— Ну, показывайте, с чем вы там без нас не можете справится, — смеется Кирилл, обращаясь к когалам.

— Идем вон туда, — машет рукой Аверьян Егорыч в сторону холма, где сверкают своей белизной на фоне голубого неба высокие шатры.

Смотрю вслед уходящим парням, один из них оглядывается, всё тот же жених и снова бросает жгучий взгляд на меня. Судорожно сглатываю, чувствую, как по всему телу пробегают мурашки. Я не привыкла к такому особому вниманию, обычно меня всё время не замечают, даже бывает, что при встрече здороваются только с Олесей как-то мимо меня, словно даже как-то сквозь меня, будто я вечно хожу, завернувшись в мантию-невидимку.

— А вы чего сиднем сидите, — вдруг всплескивает руками Пуления Авсеевна, — идите прогуляйтесь, там свадебная ярмарка в самом разгаре.

— О, здорово! — тут же подскакивает на ноги Олеся. — Я хочу на это посмотреть. Идемте.

— Я не пойду, я буду ждать Кирилла, — всё так же капризно надувает губки Аня. — И вы тоже останьтесь, а то мне одной тут страшно.

Олеся удивленно на неё смотрит. Меня тоже не радует перспектива всё пропустить ради Аниных капризов.

— Ладно, идите вдвоем, я с ней посижу, — предлагает Лера, обнимая Аню за плечи.

Собираемся, в этот раз я не беру смартфон и карточку, прячу их на дно рюкзака, а то так в толчее недолго их потерять. Всё равно телефон не ловит. Мы уходим вдвоем.

— Ну и пусть сидит, если так хочет, — ворчит Олеся, когда мы порядочно отдаляемся от шатра, чтобы они нас не услышали, — я приехала сюда за столько километров не ради того, чтобы тупо сидеть в шатре. Незачем было тогда и тащиться сюда.

— Хоть есть кому наши вещи покараулить, — вставляю я.

— Точно, — смеется Олеся.

Шатры расположены рядами. Идем до конца, поворачиваем и выходим прямо на ярмарку. Тут вовсю идет торговля, с шумом, с гамом, повсюду толчея, суматоха. Продавцы расхваливают свой товар, покупатели торгуются, чтобы сбавить цену. Они делают это так артистически, и при этом отчаянно жестикулируя, что даже я, не зная когальского, понимаю, о чем речь. Все одеты в национальные одежды. Женщины в пышных цветных юбках, неизвестно сколько подъюбников им пришлось для этого поддеть под низ, сверху такие же яркие рубашки с длинными рукавами и с огромными плечами. На головах треугольниками платки, как будто на макушках тоже что-то надето, для поддержания формы. В такой одежде и не поймешь — стройна ли девушка телом или полна. А мужчины одеты попроще, в таких же рубахах, в каких к нам приходили парни вместе с Аверьяном Егорычем.

К нам сегодня все добры, улыбаются, угощают, не сторонятся, как вчера. Мы пробуем всё — и мед, и варенья, и сыр, и разные колбасы и многое другое. Идем дальше, попадаем на ремесленный рынок. Тут продают глиняные горшки, за первым прилавком сам мастер крутит гончарный круг и прямо при нас из его рук появляется красивый кувшин с вытянутым горлышком. Следующие ряды кожемяк, они торгуют различными изделиями из кожи. У них продаются и самодельные сапоги, и ремни, и даже плащи. За ними грудами разложены плетенные корзинки других мастеров. Любого размера — от самой маленьких, наверное, для хранения наперстков, до самых больших, куда даже я с легкостью помещусь. После них кузнечные ряды. Тут выставлены красивые кованные изделия и холодное оружие: кинжалы с филигранью, мечи, охотничьи ножи. Далее пошли лавки мастериц-рукодельниц — одежда, платки, скатерти, полотенца — всё вышито вручную и везде преобладают когальские орнаменты. Глаза просто разбегаются от всего этого изобилия.

От ремесленников попадаем в загоны, где продают животных. Тут и лошади, и коровы, ещё какие-то странные могучие быки с длинной свалявшейся бурой шерстью. Дальше яки, овцы, козы, ламы, альпаки и даже верблюды, кого я никак не ожидала увидеть.

За ярмаркой на огромной лужайке происходят какие-то соревнования: скачут на лошадях, забрасывая кольца на невысокие столбы. Мы останавливаемся, с интересом наблюдаем.

— Боже, ну какой же он страшный, — вдруг подает голос Олеся.

— Кто? — опять не понимаю я.

— Ну, жених этот.

Я прослеживаю её взгляд. Недалеко от нас кучкой стоят мужчины, узнаю того жениха с противной рыжей бородкой. Он пристально смотрит на Олесю. Она опять распустила свои длинные шикарные волосы, мало кто может пройти мимо неё, не обратив на них взгляд.

Соревнования заканчиваются и по полю в разных направлениях разбредается народ. Мы тоже пересекаем лужайку, наше внимание привлекает огромный разноцветный шатер на краю поля, идем к нему. Нам навстречу попадаются те когалы, что приходили к нам, звать наших мальчиков на подмогу. Среди них и тот жених-красавец, который тогда смотрел на меня. Наши взгляды пересекаются, и я чувствую, как у меня мурашки пробегают по спине. Таких красивых глаз мне ещё не приходилось видеть — ярких, томных, обрамленных густыми длинными ресницами. Жаль, что он занят и скоро поженится. Эх, всегда красивых парней занимают вперед меня.

Пока я смотрю на него, не обращая внимания ни на что вокруг, вдруг будто какой-то вихрь проносится позади меня вперемешку с топотом и внезапный резкий Олесин вскрик заставляет меня подскочить на месте.

Я оборачиваюсь — Олеси рядом со мной нет, словно она провалилась сквозь землю. Зато я вижу, как быстро удаляются всадники от меня и кажется, что у одного из них, что-то или кто-то перекинут через спину коня. Я узнаю Олесю по светлым длинным волосам, выбивающимся из-за черного полотна, наброшенного сверху.

— Что?

У меня перехватывает дыхание, я не знаю, что мне предпринять — бежать ли за ними, или звать на подмогу. Между тем всадники уже достигли края холма и спустились вниз, скрывшись от моего взора.

Я кричу, но на меня не обращают внимания. Вдруг вижу Аверьяна Егорыча, бросаюсь к нему, хватаю его за руки и сбивчиво, дрожащим надрывающимся голосом излагаю всё, что сейчас произошло.

— Да это обычное дело — похищение девушек перед свадьбой, — машет он рукой, добродушно улыбаясь.

— И что? — не понимаю я.

— Традиция такая — нужно обязательно похитить и увезти красивую девушку. Не беспокойся, ничего плохого с ней не случится, покатают по полям и привезут. Иди к своему шатру, может быть она уже там.

Он говорит это добрым мягким тоном, но мне всё равно неспокойно, меня начинает потрясывать от всего этого. Я успокоюсь только тогда, когда она опять окажется рядом со мной. Бегу к шатру.