Елена Ляпина – Медвежий Кряж. СЕРЕБРО-НОЖ (страница 14)

Он послушно сел на указанное место и слегка поморщился, видимо от боли. Подняв глаза, он стал пристально на меня смотреть, что я даже смутилась.

– Арсен. Во-первых, я бы хотела попросить у тебя прощения за то, что так получилось во вторник у вас дома, – начала я, когда за последним студентом захлопнулась дверь, и мы остались одни. – Я никак не предполагала, что у тебя такой строгий отец и…

– Не стоит, Анна Николаевна, – прервал мои извинения Арсен, – вы здесь ни причем, я сам во всем виноват.

– Больно было? – сочувственно произнесла я. Да что я спрашиваю, конечно же, больно. От одного воспоминания с каким свистом плеть разрезала воздух, у меня мурашки побежали по спине.

– Нет, – хмуро ответил он, опуская глаза.

– А ты не пытался отстоять перед отцом свое мнение, что ты уже взрослый, совершеннолетний и тебя не стоит бить? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Вы наверняка знаете, Анна Николаевна, что в нашем племени слово старшего – закон, – сухо произнес он, не поднимая глаз. – Я должен чтить отца и повиноваться ему.

– Всё же тебе стоит поговорить с ним на эту тему, – сказала я.

Арсен промолчал.

– Ирина не твоя мама? – тихо произнесла я.

– Нет, не моя, – он помотал головой.

Теперь я замолчала, не зная, что к этому добавить. Он поднял голову и посмотрел на меня. Я снова отметила, какой у него красивый разрез глаз и пронзительный взгляд из-под длинных черных ресниц. И только сейчас я разглядела, что у него есть небольшие шрамы на лице – под левой бровью и на подбородке. Из-за неровности кожи и угреватости, они не сильно бросались в глаза.

– Анна Николаевна, вы хотели что-то сказать и во-вторых? – уточнил он.

– Да, – опомнилась я. – Арсен, нужно всё же решать вопрос с поведением. Что за драка была в понедельник?

– Я просто вспылил, – сказал он опустив глаза. – Не люблю всякие подколы, и пренебрежительное к себе отношение.

– Поэтому решил разобраться кулаками?

– Угу, – буркнул он.

– Ты же понимаешь, что драка, это не решение проблемы, – сказала я.

– Но иногда она именно так и решается, – хмыкнул он.

– Тебя могут за это исключить, – предупредила я. – Пообещай, что больше не будешь затевать драки.

– Хорошо, обещаю, – вздохнул он.

– И ещё меня беспокоит твоя успеваемость, вернее неуспеваемость, – продолжила я. – Почему у тебя сплошняком одни двойки по русскому?

– Так уж выходит. – Он пожал плечами.

– Покажи мне, пожалуйста, свою тетрадь, – попросила я.

Арсен подтянул к себе рюкзак и, снова поморщившись, достал тетрадь. Я раскрыла её на последней работе. Я хотела удостовериться, что Саломея Рюриковна предвзято выставляет отметки, но тут, действительно, изложение было написано на «два». Ошибок тьма, и не только в сложных случаях, а даже в совсем простых. По-другому и не оценишь.

– Почему у тебя нигде не стоит знак вопроса в вопросительных предложениях? – удивилась я.

– Не знаю. – Арсен снова пожал плечами. – Я не понимаю, когда его нужно ставить.

– Когда задается конкретный вопрос, – с ухмылкой произнесла я.

Он снова пожал плечами и отвернулся к окну, подставив мне профиль хищной птицы.

– У тебя везде мягкий знак вместо твердого; путаешь, где нужно писать «е», а где «и». И вот тут у тебя написано: «бобер», а затем: «боберы». Нет такого слова – «боберы». Есть – «бобры»! На окончания так совсем больно смотреть. А про запятые ты, наверное, вообще не слышал. Тебе нужно усиленно заниматься.

Арсен, похоже, меня уже не слушал или ему было неприятно это выслушивать; скорее всего, ему читали такие нотации ни один раз. К тому же, мне кажется, ему было очень больно сидеть на твердом стуле, он и так с трудом вытерпел четыре пары, а тут я ещё оставила его после уроков.

– Арсен, – тихонько позвала я.

Он повернул голову и уставшим взглядом посмотрел на меня.

– Меня Милица пригласила к себе сегодня вечером к восьми, хочет о чем-то поговорить, – понизив голос до шепота произнесла я. – Мне немного страшновато идти одной через лес в столь позднее время, ты сможешь сопровождать меня?

– Ладно, – он коротко кивнул.

– Я загуглила адрес, она живет где-то на горе…

– Я знаю, где она живет, – сказал он.

– Тогда нам нужно заранее встретиться, чтобы пойти вместе, – предложила я. – Только не знаю, в каком месте тебе будет удобнее.

– Ну, за часовней можно, – ответил он, пожимая плечами. – Идите от неё прямо к горе через небольшой перелесок и по ступенькам подниметесь по склону до столбов, издалека увидите их, там и встретимся.

– Полвосьмого? – уточнила я время.

– Хорошо, – кивнул Арсен.

Он забрал свою тетрадь и выложил на стол смятые купюры.

– Это что? – строго спросила я, уставившись на деньги.

– Триста рублей. Юрий просил передать, он очень извиняется, – ответил Арсен.

– Какой Юрий? – не поняла я.

– Таксист. Ну, тот, что не довез вас, – пояснил Арсен. – Ну, на темно-бордовой «Ниве». Толстый такой с багровым лицом.

– Ааа… – протянула я. – Но как? Как он вообще мог передать тебе эти деньги?

– Очень просто, – ответил Арсен, поднимаясь со стула, – я его случайно встретил в Заболотном и спросил. Вот он и вернул и ещё прощение попросил.

– Как-то с трудом в это верится, – сказала я, подозрительно посмотрев на Арсена.

Он усмехнулся, забрасывая рюкзак на плечо.

– Возьмите деньги, Анна Николаевна, и не думайте ни о чем, – ответил он, – до встречи у часовни.

С этими словами он повернулся и бодро вышел из аудитории.

Когда я выходила из дома, солнце уже клонилось к горизонту, подкрашивая алым перистые облака. Похоже, погода всё-таки решила основательно начать портиться. И что за привычка у этих веждов назначать встречи на закате?

Я закрыла дверь на ключ и на всякий случай дернула за ручку, и вдруг из-за кустов выскочил черный кролик. Зыркнул на меня алыми глазами и вновь удрал под полуголые ветви. Следит за мной что ли? Я не могла сказать наверняка: тот самый это был крол, что так нагло шарил ночью по моему дому, или нет; может быть, тут целое нашествие кроликов – ускакали от нерадивого хозяина и теперь рыщут по всей округе. Я слышала, что они мастера делать подкопы и сбегать из крольчатников. Но всё равно, при виде его мне стало как-то не по себе.

– Глупый страх, – прошептала я самой себе и отправилась в путь.

Время я рассчитала так, чтобы прийти на место встречи чуть пораньше. Когда я приблизилась к часовне, солнце уже наполовину скрылось за горизонтом – за рекой и за лесом. После часовни я углубилась в небольшой, но тесно заросший перелесок. У меня возникло ощущение, что я попала в тайгу и не найду выхода, настолько вокруг было таинственно и так густо росли ели и сосны, что не видно и просвета, но тропинка привела меня прямо к ступеням, поднимающимся в гору. Сначала они были вырыты в земле, а затем их прорубили уже в самой скале. Гора была крутая, горбатая, покрытая сплошь лесом, а вершину и вовсе окружали голые скалы, торчащие ввысь, подобно неприступной китайской стене. Я понадеялась, что на самый верх мне не нужно будет лезть, скорее всего дом Милицы располагался не слишком высоко. Я поднялась по склону до самых двухметровых столбов. Интересно, для чего их тут поставили? На гладкой древесине были высечены буквицы с черточками – так в древние времена обозначали числа. Буквицы уже почти стерлись от времени, но всё же их можно было ещё различить. Я достала смартфон и посмотрела на экран, противный холодок пробежал по моей спине – часы показывали: «20.25.». Я уже опоздала на встречу! Но как так? Я же вышла заранее и не могла идти до часовни полтора часа. И Арсена нет. Может быть, он не дождался меня и ушел?

Я поднялась ещё повыше и оказалась на площадке, окруженной такими же столбами, что стояли пониже. Отсюда открывался прекрасный вид на долину, зажатую между вытянутыми в две линии грядами холмов и невысоких гор, темные очертания которых напоминали гигантских лежащих медведей. Было ощущение, что несколько медведей-великанов прилегли отдохнуть. Наверное, эту местность поэтому и прозвали – Медвежий Кряж, за форму гор, а не потому что тут водилось много медведей. Видно было практически всё Старомыжье, быстро тающее в сумерках. Недалеко на склоне холма белели аккуратные одноэтажные домики, а над ними высилась колокольня.

От площадки, на которой стояла я, в разные стороны расходились тропинки и пропадали между густыми елями, в конце одной из них показался алый огонек, как от зажженной сигареты, и вскоре в полумраке, созданном пушистыми еловыми лапами, показалась знакомая фигура. Арсен.

Он был в той же куртке и джинсах, что при нашей первой встрече, шел не торопясь, небрежно покуривая сигарету, но всё же мне показалось, что его походка немного изменилась, наверное, ему было больно, и при этом он согласился меня сопровождать.

– Арсен, мы страшно опаздываем, время уже полдевятого, – взволновано проговорила я, когда он подошел ближе.

– Нет, – он мотнул головой, – ещё только полвосьмого. Вы, наверное, смотрели время со смартфона? На этой горе всегда так – электроника показывает на час вперед. Тут все пользуются механическими часами.

– Серьезно? – удивилась я.

– Ага, – кивнул он.

– Любопытное явление. Скорее всего тут меняется часовой пояс и автоматически выставляется на смартфоне, – предположила я.