Елена Ляпина – Медвежий Кряж. СЕРЕБРО-НОЖ (страница 11)
Выпроводив наконец наглую бабульку за дверь, я задвинула засов, вымыла руки, спрятала блокнот в шкаф за постельным бельем и принялась за обед.
Глава 6. Ночной взломщик
В колледже я как-то легко сошлась с Зоей Антоновной, тоже молодой преподавательницей, она вела лесоводство. Зоя была старше меня всего на четыре года, и мы с ней быстро нашли общий язык, в скором времени перейдя на «ты» и на имена без отчеств.
На обед мы пошли с ней вместе, я ещё вчера по достоинству оценила местную столовую. Большой обеденный зал был разделен на две зоны: для учащихся и для преподавателей, даже раздача у нас была своя. От общего гула и суеты нас разделяла деревянная перегородка с резными окошечками. Мы взяли по тарелке с пловом, по стакану компота с курагой и заняли маленький столик у окна, ближе к ученической зоне.
Сегодня у меня в расписании не стояли пары в моей кураторской группе, и я ещё не видела своих подопечных, и вот теперь встретила их в столовой. Стас с заметным синяком на лице вел себя как обычно, отпускал шуточки в адрес девчонок и улыбался во весь рот. У Игната Увальского вполне сошел оттек, и не скажешь, что он вчера подрался. С ними за одним столом сидел Даниил Ронин и девочка, так похожая на Игната, но я так ещё и не выясняла её имя и фамилию. Арсен занял другой столик, подальше от всех, он обедал ни на кого особо не глядя, погруженный в свои собственные мысли, и никто к нему не подсаживался. Кажется, его сторонились.
– Анна, ну как тебе твоя группа? – спросила меня Зоя, вытирая на всякий случай вилку бумажной салфеткой.
– Хорошие ребята, – кивнула я. – Мне они нравятся.
– Да, неплохие, – согласилась Зоя, – все сплошь дети элиты Старомыжья. Кромлева, Пешт… Даже Даниил Ронин оказался в твоей группе. Его отец, между прочим, состоит во главе общин.
– А что тогда Даниил делает здесь, в этом колледже? Почему его не готовят в университет? – задала я давно мучающий меня вопрос.
– О, это у них в общине так принято, – слегка понизив голос ответила Зоя. – Что-то похожее на тайный клуб, они даже значки соответствующие получают при окончании. Я видела – на золотой пластинке изумрудными вкраплениями выложена ель.
– Надо же, – подивилась я. Ни о чем таком я и не слышала.
– Только вот Туманов тебе всю картину подпортит. Из-за него никто не хотел брать эту группу, после того, как ушел Назаров, их прошлый куратор, тоже физику преподавал, – посочувствовала мне Зоя.
– А что с Тумановым не так? – поинтересовалась я, исподтишка поглядывая на Арсена.
– Совсем не учится, одни двойки, постоянно прогуливает. К тому же неадекватный, вспыльчивый. Чуть что с кулаками лезет. Может и на преподавателя накинуться, так что ты с ним будь поосторожнее, – предостерегла меня Зоя.
– Хорошо, – вздохнула я.
Внезапно к нашему столу подошла Ираида Наркисовна, и мы замолчали под её строгим взглядом.
– Анна Николаевна, у вас после обеда ещё три пары? – уточнила она.
– Да, Ираида Наркисовна, – ответила я.
Мне стало немного тревожно – не произошло ли чего опять в моей группе?
– Очень вас прошу после них не уходите сразу же домой, а зайдите в мой кабинет, мне нужно будет с вами переговорить, – сообщила она.
– Конечно, Ираида Наркисовна, обязательно зайду, – кивнула я. Но решила на всякий случай уточнить: – Что-то случилось?
– Вот в моем кабинете и узнаете, – отрезала она.
И поспешно удалилась из столовой, оставив меня терзаться сомнениями.
– Никак из-за Туманова, – покачала головой Зоя. – Приготовила тебе разнос. Ещё поди выговор влепит. С неё станется.
– Надеюсь, обойдется, – отмахнулась я.
Во время пар у меня как-то выветрилось из головы и Ираида Наркисовна, и Арсений Туманов, уже собираясь домой, и практически одевшись, я чудом как-то вспомнила, что обещала посетить кабинет директора. Я повесила пальто и сумку обратно на вешалку и отправилась к ней.
– Тут вот какое дело, – начала она и ненадолго замолчала, видимо, не зная, как вернее подать мне информацию. – Я собираюсь сделать рейд по неуспевающим студентам. Посетить их дома, пообщаться с родителями и занести всё в протокол. Есть и из вашей группы, поэтому я хочу, чтобы вы пошли со мной.
– Ладно, – удивленно ответила я. – Разве директору подобает этим заниматься?
– К сожалению, у меня нет заместителя, я ещё подбираю человека, пока эта вакансия свободна. И всеми делами приходится заниматься мне, в том числе и воспитательной работой, – недовольно проворчала она.
– Хорошо. Когда вы намерены это сделать?
– Прямо сейчас, – твердо сказала она. И вдруг почему-то рассерженно выпалила: – У вас, я надеюсь, сейчас нет никаких посторонних дел, кроме как учебных? А то я не намерена подстраиваться под вас, я лишь один раз покажу, как это нужно будет делать, а дальше вы сами.
– Дел у меня никаких нет, успеваемость моих студентов для меня на первом месте, – примирительно ответила я
Похоже мой ответ ей понравился, но тем не менее она мне сухо бросила:
– Тогда идите одевайтесь, через пять минут я жду вас в холле.
В вестибюле я оказалась раньше её.
Когда мы вышли из здания колледжа, стрелки на часах уже приблизились к половине седьмого вечера. Сегодня день стоял холодный, пасмурный, вялое октябрьское солнце изредка показывалось в разрыве туч и тут же пряталось обратно в сырые ватные облака. Хорошо ещё, что дождь не шел. Я подняла воротник пальто и укуталась в теплый шарф, и подумала о том, что пора бы уже носить шапку.
Ираида Наркисовна с недовольным выражением лица перла вперед как танк, так что я не осмелилась спросить её, которые из моих студентов удосужились такой чести – её собственного визита. Всё равно я ещё не успела ознакомиться с личными делами и табелем успеваемости своих подопечных.
Мы перешли вал, оставив позади центр со всей инфраструктурой поселка, и углубились в перелесок. Тут было тихо, высокие сосны с пышными кронами заглушали все уличные звуки. Где-то стучал дрозд, и кора с шорохом осыпалась по стволу. Вдруг впереди из-за густых кустов показались деревянные идолы в человеческий рост – суровые старцы с длинными бородами, подняли вверх ладони. То ли приветствовали прохожих, то ли предостерегали о чем-то, то ли не хотели пускать дальше, на тропу, ведущую на север. Вокруг всё затянуло кустарником, мелкими сосенками и высоким папоротником, но возле деревянных скульптур было чисто – кто-то время от времени старательно расчищал землю. Я ещё тут не бывала, но на месте уже сориентировалась; я заметила сквозь редкие деревья, убегающую направо дорогу и узнала её, позавчера я по ней шла к особнякам веждов. Ираида Наркисовна свернула влево на север, избрала путь как раз в сторону предупреждающих идолов. Проходя мимо них, я поразилась насколько талантлив мастер-краснодеревщик, что их вырезал, как искусно он передал все мелкие детали – суровый взгляд, морщины на лице, завитки усов, густую бороду, орнамент на высоких шапках и на охабени. Судя по потемневшей и немного растрескавшейся древесине, они тут простояли не один десяток лет.
Громоздкие дома я увидела издалека. Сначала из-за холма показались высокие крыши, а через некоторое время перед моим взором открылся довольно крупный частный сектор, разбросанный в низине между гор. Дома совсем не походили на привычные мне деревенские избы, хотя сложены были из бревен, но каких! просто огромного диаметра! Я и представить не могла, что в лесу растут деревья такой толщины. Сами избы были добротные, широкие, окошек по шесть по фасаду, с резными ставнями, никто не использовал сайдинг в отделке, и никто не установил пластиковые окна. Охлупень на вершине крыши выдвигалась значительно вперед и заканчивалась резным коньком. В некоторых домах охлупени была придана просто форма коня, а у других очень искусно вырезано до самых мелких деталей. Похоже, что над ними поработал тот же самый резчик по дереву, что изготовил тех идолов. Ещё я обратила внимание, что дома с высокой оградой не стояли вплотную друг к другу, между заборами оставался небольшой промежуток. Узкие протоптанные дорожки огибали усадьбы и петляли между живописно разросшимися хвойными деревьями и плодовыми кустарниками.
Ираида Наркисовна остановилась возле высоченных массивных ворот одного из домов богато украшенного резьбой и дернула за неприметную веревочку. Сразу же раздался звонкий удар колокола, эхом разнесшийся по двору, залаяли собаки. Я от неожиданности вздрогнула, очень уж грозный был лай, наверное, и псы были большие.
Нам открыла женщина на вид не больше тридцати лет, слишком молода, чтобы быть матерью одного из моих студентов. Узнав Ираиду Наркисовну, она устало вздохнула и пригласила нас войти, на меня посмотрела настороженно.
– Опять он что-то натворил? – только и бросила она.
– Да, Ирина, – ответила Ираида Наркисовна.
– Ну, пусть Михаил с ним разбирается, – снова вздохнула женщина.
Во дворе в вольере были заперты огромные мохнатые черные собаки неизвестной мне породы, увидев нас, они зашлись ещё большим лаем. Мы поднялись по высокому крыльцу и вошли в сени, которые меня поразили своими размерами, превышающими площадь всей моей служебной квартиры. К бревенчатой стене была прислонена лестница, ведущая на чердак, оттуда свешивалась копна сена. Пахло здесь вкусно: и сухой травой, и парным молоком, и только что испеченным хлебом.