Елена Львова – Наследник из прошлого (страница 9)

— Доброе утро, — вскользь улыбается мне и сосредотачивается на показаниях приборов. — Как самочувствие?

— Доброе… — ловлю его какой-то странный взгляд и невольно начинаю нервничать. — Сегодня значительно лучше.

— Ну и хорошо. — Доктор записывает показания в карточку и выжидающе смотрит на меня поверх очков. — Поговорим?

Внутренне напрягаюсь от его вопроса. Колючие мурашки ползут по позвоночнику, а в груди зарождается тихая истерика.

— Все плохо, да? — спрашиваю я и нервно сглатываю горький ком, образовавшийся в горле.

— Относительно… — тянет он и замолкает, отчего мои нервы натягиваются еще сильнее.

— Да говорите уже! — восклицаю несдержанно. Сил ждать больше нет. Лучше уж сразу узнать все плохие новости.

— У вас аневризма головного мозга. — Слова очень страшные, но я не понимаю их смысла.

— Что это значит? — шепотом уточняю и сжимаю руки в кулаки, готовясь к самому худшему.

— Как вам попроще сказать. — Степан Юрьевич замолкает на секунду и пытается на пальцах объяснить. — Это патологическое местное расширение просвета артерии головного мозга.

Но я все равно не понимаю. Мозг от шока не способен воспринимать информацию.

— Это лечится?

— Вам нужна операция как можно быстрее, иначе все может закончиться очень плачевно, — строго сообщает он. — Аневризма — это бомба замедленного действия. Может рвануть в любую секунду, и тогда возможен даже летальный исход.

От ужаса закрываю лицо руками и качаю головой, отказываясь верить. Почему все это со мной случается? Что я сделала такого, что судьба меня постоянно наказывает?

— Как такое может быть? Отчего это все? — убираю руки и с упреком смотрю на врача, как будто это он виноват в том, что со мной случилось.

— Причины ее появления до конца не изучены, — пожимает плечами Степан Юрьевич и ободряюще сжимает мою ладонь. — Все будет хорошо. Вы вовремя попали к нам.

Только я почему-то не разделяю его оптимизма, потому что моя жизнь с каждым днем становится только хуже. Бесконечная череда черных полос скоро меня доконает, когда же уже наступит белая?

Несколько раз глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, чтобы успокоиться. Беру себя в руки и заставляю мозг работать в правильном направлении.

— Операция платная? — спрашиваю у врача.

— Нет, — качает он головой. — Для вас, думаю, сможем сделать бесплатно.

— А реабилитация?

— Если все пройдет хорошо, она не потребуется. Через недельку уже выпишем.

— А если не делать?

— Вы можете прожить долго, а может все закончится в любую секунду.

— Я могу подумать?

Не хочу соглашаться так быстро. Нужно все взвесить, посоветоваться с тетей. В конце концов, это же не простая операция. Последствия могут быть плачевными…

— У вас нет времени, — качает головой доктор и недовольно поджимает губы.

— И все-таки, — настаиваю, отказываясь принимать такое важное решение второпях.

— Ну хорошо, — сдается он и поднимается на ноги. — До вечера думайте. Потом будем готовиться к операции.

— На когда?

— Думаю, завтра-послезавтра.

— Так скоро… — выдыхаю я, окончательно сдуваясь.

— Тянуть нельзя, это смертельно опасно, — с нажимом поясняет Степан Юрьевич и идет к двери.

— Я поняла.

Остаюсь одна и устремляю взгляд в потолок, пытаясь сдержать предательские слезы. Нельзя расклеиваться, только не сейчас. Кроме себя мне не на кого положиться. Надо как-то взять себя в руки и позвонить тете. Пусть приедет, и мы все обсудим. Я не могу принимать такое важное решение в одиночку, ведь от него зависит не только моя жизнь, но и жизнь сына. О нем надо думать в первую очередь…

Мыслительные истязания ни к чему не приводят. Как поступить, я так и не решила. Тетя настаивает на операции, а я боюсь. Боюсь не проснуться или еще хуже — остаться овощем. Я почитала в интернете про возможные осложнения, и решиться на такой риск крайне сложно. Головой понимаю, что это единственный правильный выход, но жуткая паника сковывает, мешая принять решение.

Из коридора слышны какие-то голоса, но о чем они говорят, я не могу понять. Замираю в ожидании врача. Он должен принести на подпись согласие на операцию. Но я еще не готова его подписать. Не могу. Закрываю глаза и тяжело дышу, чтобы поймать хоть какое-то внутреннее равновесие.

Дверь открывается. Зажмуриваюсь сильнее и сжимаю кулаки так, что ногти болезненно впиваются в кожу.

— Привет, — вздрагиваю всем телом, слыша голос Сергея, и резко распахиваю глаза.

— Ты? — шепчу пораженно и спешно отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть шрам на щеке.

— Не ожидала? — Он подходит ближе и останавливается около моей кровати.

— Нет, — сухо отвечаю и нервно сглатываю. Его только не хватало для полного счастья.

— Я хотел извиниться за вчерашнее…

Я не ослышалась? Сергей Городецкий просит прощения? Недоуменно хлопаю ресницами. Так и подмывает посмотреть на него, но не могу. Этот уродский шрам… Закусываю губу и упрямо гипнотизирую стену перед собой.

— Я вел себя неподобающе… — продолжает Сергей.

Его бархатистый голос вибрирует внутри меня и приятным теплом растекается по венам. Нельзя поддаваться его обаянию. Один раз уже обожглась, второй раз на эти грабли наступать не хочу.

— Это все? — безэмоционально интересуюсь, всем своим видом давая понять, что мне эта беседа не интересна. Хочу лишь одного: чтобы он поскорее ушел и оставил меня в покое.

— Недостаточно? — хмыкает Сергей и беспардонно опускается на мою кровать, хотя рядом стоит стул.

Невольно напрягаюсь, но не показываю вида, что меня как-то задевает его поведение.

— Смотря для чего, — равнодушно пожимаю плечами.

— Для нормального разговора.

— Нам не о чем говорить…

— Ошибаешься, — хмурится он, перехватывая мой воинственный взгляд. — Мне есть что сказать.

— Говори и уходи.

Тяжело и часто дышу, а сердце колотится, как сумасшедшее. Ничего не прошло и не забылось. Близость этого мужчины до сих пор действует на меня опьяняюще, пуская мелкие мурашки курсировать по коже.

— Я хочу, чтобы ты подписала согласие на операцию, — строго и уверенно. Откуда он знает? Глубокий вдох и медленный выдох.

— Это не твое дело. — Мой голос звучит ровно и даже не срывается от волнения.

— Мое. — Сергей мягко улыбается, отчего в груди просыпаются тысячи бабочек и берет меня за руку. — Теперь.

Вздрагиваю от его прикосновения, словно обжегшись, и качаю головой. Смысл сказанных слов наконец доходит до сознания и вызывает сокрушительную волну протеста.

— Ты меня ни с кем не перепутал? — выдергиваю руку и горько усмехаюсь.

Меня неожиданно несет. Видимо, нервная система не выдерживает, и тормоза слетают к чертям собачьим.

— Какое ты имеешь право являться через столько лет и чего-то от меня хотеть? — возмущенно шиплю, выливая на него литры негатива.

Не знаю, какой реакции я жду, но Сергей на удивление спокойно воспринимает мою тираду и даже не выходит из себя.

— Успокойся, — вновь улыбается он, чем только еще больше распаляет моих взбесившихся чертиков. — Я не враг тебе и докажу эту. А сейчас я пришел поговорить с тобой, а не ругаться.

— Как у тебя все просто, — фыркаю и недовольно складываю руки на груди. — Ты не захотел меня знать, выбросил и забыл о моем существовании. А теперь заявляешься, чтобы поговорить?

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь