Елена Ловина – Ведьма ищет фамильяра (Срочно!) (страница 3)

Правда на пороге старушка меня раз десять обняла да раз пять чуть не расплакалась, вспоминая моих бабушку и маму, а потом еще после, когда я предложила ей помогать в лавке и перенимать опыт. Ну я-то предложила все же из корыстных целей: кто меня еще научит варить такое убойное зелье? И, возможно, вместе мы справимся с наложенным в сердцах и от вспыльчивости проклятьем Гриммуардины Перруани.

Только потянулась к замку, как за спиной раздался насмешливый голос:

— Не советую трогать эту железяку: проклятьем пришибет — мало не покажется.

Развернулась, чтобы глянуть, кто тут такой знающий, особенно про проклятье, а на меня смотрят такие синие глаза, каких ни у одного человека не видела. Почти провалилась в этот взгляд, да только насмешливое фырканье вернуло меня на бренную землю и в наш мир, чтобы я смогла оценить не только глаза, но и все остальное, что принадлежало хозяину насмешливого голоса. А посмотреть было на что: высокий, мускулистый, гибкий, с пшеничными волосами, почти выбеленными солнцем, с кожей, позолоченной загаром, и жемчужной улыбкой.

Мечта-ааа!

Где-то на третьем курсе учился с нами один маг, звезда и негласный король академии. Люций Трой. Такой же гибкий и ясный, да еще и блондин ко всему прочему. По нему все девчонки академии с ума сходили, чуть ли не хвостиками за ним бегали. Ох, сколько ж на него зелий приворота извели, а я слезы глотала и локти кусала, потому что у меня вообще ничего не получалось, в отличие от остальных. А Люций никому не отказывал, на привороты поддавался и с девчонками любовь крутил…до утра, а потом переходил к следующей.

А потом выяснилось, что он в наш мир из какого-то ведьминого круга попал, спонтанного. А весь его магнетизм — это особенность их мира и конкретно его расы. Всем девушкам раздали тогда маленькие артефакты, которые отводили его магию притягательности, и он стал… нет, не обычным, — он был все еще безумно красивым — но вот привлекательность, сводящая с ума, исчезла.

Так вот блондин, что стоял у ограды, был чем-то похож на Люция. Очередная красивая картинка. Хотя сердечко скакнуло пару раз, намекая, что не плохо бы с этим завтра встретиться на рассвете и проверить его стойкость к ведьминым проклятьям.

— Чем же может эта железяка меня приложить? — я улыбнулась дружелюбно, стараясь скрыть в голосе ехидство.

— Ветры, икота, хромота, прыщи, — перечислял молодой парень, на каждом слове делая шаг ко мне. — Еще минутная потеря памяти, чесотка, потница…

— Стоп! — он подошел уже достаточно близко, чтобы я смогла рассмотреть темные крапинки в его глазах и золотистые веснушки на носу под загаром. — Временную потерю памяти даже опытная ведьма не всегда сможет наложить, не то что десятилетняя девочка.

Отошла от парня, вынула ключ из кармана и вставила его в замочную скважину. С виду насмерть приржавевшая дужка мигом отщелкнулась, и замок упал к моим ногам.

Мне было десять, когда я запирала этот замок, отправляясь на учебу. Я была без сил, неопытной, но точно помнила завет бабушки — никто посторонний не переступит порог ведьминного дома, если она не захочет. А уж как я не хотела этого в тот момент — не передать. Что вспомнила из своего скудного запасника знаний, то и применила.

Калитка дружелюбно распахнулась, а когда замок рассыпался в прах, соприкоснувшись с землей, я сделала шаг внутрь и…

— А ты и есть хозяйка этого дома? Ты та самая ведьмочка, что Ариса приворожила утром?

Испортил-таки момент. Я развернулась, готовая осадить наглеца, что не дает ведьме в родной дом зайти нормально, да тот снова улыбнулся так, что вновь захотелось утонуть в его взгляде…буквально на один взмах ресниц.

— Может, впустишь в дом?

Глава 5. Гэнкэнэ

Арина

— Может, впустишь в дом?

Когда-то в Академии я наблюдала походку «лебедя», что плывет к какому-то красавчику, а у того и слюни текут, и челюсть на земле валяется, и дыхания нет с биением сердца. Как живет — не понятно, но взгляд прикован только к ней одной.

Что сказать? Задумка, конечно, была хорошая: подплыть так величаво, вскинуть голову гордо и отказать надменно: «За кого ты меня принимаешь?»

Шаг, а дальше…одна нога не знает, куда наступает другая, и я лечу вперед, но не красиво и величаво, а головой вперед, да еще блондину в живот. Ох.

Нет, врут все девчонки из Академии, что у мужчин там чугунная ребристая сковородка. Подло врут. Живот такой мягкий, что мне даже больно не было бы, если б я язык не прикусила. А этому красавчику явно хуже — его громкий вскрик и булькающий какой-то звук завершились еще и падением на брусчатку, которой была вымощена дорога по всей улочке.

— Разве так отвечают влюбленным по самую макушку?

О, а он ничего так, крепкий. Кряхтит, бурчит что-то под нос, место чуть ниже спины потирает, но при этом на меня не накричал, да вообще не сбежал, как только на ногах оказался. И самое главное — перестал свою мужскую привлекательность впереди себя пихать. Вроде все так же улыбается, и глаза лучатся синевой, но вот таким он даже больше нравится — ближе к нашему миру и к земле нашей.

— Это так не работает, — ответила, поднимаясь и ощупывая макушку, — приворот, я имею ввиду. Так что побереги аргументы на будущее.

О, как закрутила. В Академии и не такому научат, а этот пусть знает, что я тут не простушка какая-то и все про него поняла.

— И свои силы тоже придержи — у меня к ним им-му-ни-тет.

Пришлось по слогам произнести, потому что я сама только по слогам и смогла это слово запомнить — иномирное все же.

— Извини — я не специально, — парень виновато улыбнулся, и после трех протяжных вдохов-выдохов я ощутила, что звенящее напряжение между нами растаяло, а парень вообще стал выглядеть нормально — с таким даже на свидание сходить хочется, а не картины с него писать или любоваться день и ночь.

— Как занесло гэнкэнэ в Ля-Гуш?

Вопрос я задала, все же собираюсь стать одной из хранителей Зачарованного Леса, но вот совсем не ожидала столь бурной реакции: парень запрокинул голову и рассмеялся так заливисто и искренне, что даже сомневаться не пришлось — его мой вопрос совершенно не напугал, а позабавил.

— Я здесь родился, очаровательная…Ари, если мне память не изменяет. Кстати, я гэнкэнэ даже не на половину и не на треть, а твоя бабушка всем в Ля-Гуше против меня амулеты раздавала, чтоб каждая местная жительница могла защититься от таких вот неожиданных вспышек моей силы. А ты меня совсем не помнишь?

— Луцек?

Вспомнился нескладный долговязый парнишка, который в лавке у бабушки переколотил кучу горшков да склянок, когда приходил к ней помогать. То воду приносил — большую часть до порога не доносил, то сено для козы заготовит — большую часть хмель да дурман (и где их только находил).

— О, вспомнила все же, — парень улыбнулся еще шире, и его магия принялась виться вокруг меня, выискивая брешь в защите. — Ой, извини, — опять все из-под контроля выходит. Переволновался, видимо.

— Так что же все-таки привело тебя к моему дому, Луцек?

Я не спешила раскрывать объятия и светиться от счастья, что через десять лет отсутствия встретила знакомого, и блондин успокоился, стал серьезнее.

— Я сегодня на выходном был, когда пришла весть об открытии ведьминого круга. Поспешил на главную площадь, но все уже ускакали — не догонишь. А на площади разговору только и было, что корд-командир на какую-то девчонку едва не наехал. А та девчонка то ли невеста, то ли жена Ариса. А потом пришел Арис и давай рассказывать, как его ведьма прокляла и заставляла на себе жениться, а он упирался изо всех сил. Вот я и решил посмотреть, кто тут та самая ведьма. А встретил тебя и решил разыграть.

— Думаешь, я тебе вот прямо и поверю, а?

Глава 6. Ведьмин дом

Арина

— Думаешь, я тебе вот прямо и поверю, а?

Скудный опыт общения с красавчиками Академии говорил лишь о том, что с мужчинами, будь то просто человек, маг или гэнкэнэ, нужно всегда быть на чеку. Почему? Все ищут свою выгоду. Даже если предлагают помощь, даже если бескорыстно.

— Ну, не во всем, но хоть в самой малости — хочу с тобой подружиться.

Я вздернула бровь, как делает порой один наш преподаватель, а все мы от вида этой брови готовы под коврики заползти и трястись тихой мелкой дрожью.

— Ты такая милая, когда так лоб морщишь, — хохотнул мужчина и попытался меня по этому лбу погладить указательным пальцем, да только ведьмина территории начиналась ровно на линии ограды, и мы с Луцеком находились по разные стороны.

Вспышка, ругань, злое шипение.

Я только проморгалась, глянула на мужчину и чуть смехом не подавилась — какой-то булькающий звук выдала, а потом и что-то похожее на карканье.

— Хочешь подружиться — приходи в другой раз, когда я с домом отношения налажу. А то он тебя за врага принял, — сказала, развернулась на пятках и пошла к дому мимо крупных ромашек и благоухающих кустов малины. Все же умеет ведьмин дом отводить глаза: за оградой полная благодать, ожидающая, что придет хозяйка и снимет замок с иллюзии.

— Я еще вернусь, завтра прямо и вернусь!

Луцек улыбается открыто и искренне, полностью приглушая собственную силу гэнкэнэ, и, потирая побелевшее после вспышки лицо, уходит вниз по улочке.

Эх, скорее всего, через пару шагов его просветят, что белое лицо на фоне загорелого тела не самая большая проблема. И розовые сердечки с желтыми одуванчиками на месте веснушек смотрятся очень мило. Только уязвленная гордость не даст ему завтра вернуться, потому что насмешников в любой местности хватает, а у ж в городках их гораздо больше. А Луцеку еще предстоит этот городок насквозь пройти, чтобы в казарму вернуться.