Елена Ловина – В отборе мест нет! или Случайная невеста (страница 3)

Еще дальними предками было замечено, что самые большие погодные катаклизмы происходили, если ворота оставались обычными, какими были, или если дублеры отказывались идти богов удивлять. Такое случалось изредка, если девушка неблагоразумно выбирала того мужчину, который не считал себя свободным перед богами – был либо помолвлен, либо женат.

Правда, недавно, один аристократ из столицы приезжал и рассказывал, что королевский маг выяснил причину изменения погодных явлений. Якобы во время брачной ночи магия девушки высвобождается и будоражит окружающую магию. Чем сильнее магия у новобрачной, тем сильнее изменения в погоде, а направленность магии у девушки как раз и зацепляет те природные явления, что потом меняют нашу жизнь, пока магия не уравновесится. Ну а дублеры нужны не для удивления богов, а для уравновешивания выплеснувшейся магии новобрачной. Тут уже становилось понятным, почему катаклизмы случались – не было тех, кто магию уравновесит.

Ну а почему случались катаклизмы, если дублеры все же добровольно и с удовольствием шли удивлять богов? Тут маг отвечал так: у обеих девушек направленность магии совпадала, и случался Р Е З О Н А Н С.

Мудреное слово мало кто запомнил, но взяли за правило собирать в круг для ловли букета только тех, кто был свободен, а чтобы кто-то не вздумал отказываться, связывали клятвой еще до начала церемонии. Я не должна была поймать букет, так как моя тетка еще в прошлом году, когда мне семнадцать исполнилось, на весь город объявила, что не желает мне участи дублерши. А если на какой свадьбе ее желания не воспримут всерьез – крупно пожалеет весь город.

Тетку мою боятся все, причем по всему королевству. И нет, она не ведьма, и магия у нее слабая. Тетка у меня лучшая сваха королевства – ее даже в несколько других миров приглашали, чтобы принца какого женить или короля. Представьте теперь, какие у нее связи.

В общем, букет я поймать не должна была вовсе – я даже стояла не на линии «отстрела» (так тетка называет круг, за пределы которого ни одна невеста не в состоянии докинуть букет). Тут, скорее всего, либо боги вмешались, либо чей-то злой умысел. Если второе, то быть беде – тетка церемониться не будет.

А отказаться я не могла, да и никто бы не смог – как минимум в сарай зайти я обязана была, да не одна, а с тем, кого по свадебным законам выберу. Вот я и выбрала вовремя подвернувшегося иномирца, который, судя по его поведению, не то что свадебных, вообще законов нашего мира не знал, ведь за приставание к чужой жене у нас наказание очень суровое – лишение мужской силы на год.

Выбрала иномирца и собиралась ему предложить разойтись по-хорошему, ведь находиться в сарае до утра и что-то еще делать я клятву не давала. Странно звучит, но считается, что раз пришел гулять на свадьбу, то уже согласился на все, а клятва – только подстраховка.

А иномирец слишком самонадеянным оказался – даже не дослушал. Но в любом случае даже такой он лучше наших местных парней – те бы не отпустили и на подлог не согласились. Вон как они лыбились, когда я букет поймала. На каждом лице читалось: «Ну, наконец-то». И, если девицы при ловле букета были друг другу соперницами, то парни посчитали, что тут уже не важно, с кем я пойду на сеновал, тут главное, что отказаться не смогу. Как они собирались меня убеждать, никому не ведомо, потому что силой в этом деле не договориться – тоже магия не даст.

Я подошла к одной из стен, на которой отходили доски – там в щель можно пролезть запросто ребенку или мне, очень худенькой девушке. Я, кстати, этой щелью с десяток раз пользовалась, потому что между свадьбами в этом сарае обитали мои коровки (вернее коровы принадлежали городу, а я за ними присматривала). Порой, проще выбраться через щель и добежать вечером по прямой до дома, чтобы тетка не отругала, чем обходить половину улицы, если выйти через главные двери.

Но, видимо, за последнюю неделю я действительно злоупотребила пирожками со шпинатом и некоторые части у меня покруглели – об этом мне даже модистка сказала, которой пришлось дважды за неделю подгонять платье. Но чтоб на столько, что я застряла? Поверить не могу! Во всем виноват шпинат!

И надо ж было Маргошиному отцу вспомнить о совести и о теткином предостережении именно сейчас, когда я крепко засела между двух досок.

– Эжка, я тебе засов снял. Как закончишь – выходи, а через дыру в стене не лезь – ее отец заделал на днях – студента какого-то пригласил, чтоб магией починил. А я пойду. Ты только тетке скажи, что я помог – не нужна мне новая жена, а то начнет мстить твоя тетка – не отвертишься.

И ушел, а я осталась проклинать студента, который оказался самородком и сделал все так, что и через неделю ничего не отвалилось, отца Маргоши, что не явился раньше, и одного иномирца, который очнулся и принялся ехидничать вместо того, чтобы помочь.

5. Леон

Он никогда не думал, что его могут тронуть неискренние женские слезы – считал, что уж к этому-то у него просто мощная броня сформировалась. Но почему-то слезы этой худышки его зацепили, и даже едкие слова застряли где-то в горле – ни туда, ни сюда.

В общем, он впрягся вызволять худышку, и тут выяснилось, что стена и щель зачарованы на столько хитрым способом, что даже ему, Леону Миенскому, именем которого названо несколько заклинаний в Учер-Гине, не под силу было совладать с ним…даже с третьей попытки.

– Муха, ты ж знаешь, я приложил все силы, – проговорил Леон, потрепав Мухлежа по голове (под рукой прощупывался твердый волос, а не мягкая шерсть), – но тут даже я бессилен.

Девица, которая все время, пока он пытался ее вызволить, стояла молча и не высказала ни единого едкого замечания (хотя по глазам было видно, что у нее есть что сказать), всхлипнула особенно горестно, чем разжалобила не только самого Леона, но и Муху. Его верный товарищ фыркнул, щелкнул зубами как заправский волк и принялся колдовать, забирая у Леона часть его силы.

Оставалось только надеяться, что об этом никто в Учер-Гине не узнает, иначе могут лишить звания академика наступательных и оборонительных чар – какой же академик позволит себе подпитывать магией низшее существо? Да еще просить у него помощи? Постыдное это дело – скажут все в его мире, ибо низшее существо не достойно подпитываться человеческой магией. Помощь в мире Леона можно принимать только от человека и передавать человеку.

Мухлеж разъедал магию того, кто чинил стену, с рвением ребенка, вкусившего что-то новое и неизведанное – Леон аж залюбовался легкости, с которой Муха все это проделал. В какой-то момент он глянул на девушку и сразу пожалел о том, что не озаботился о собственной безопасности – худышка видела все, что происходило между Леоном и его другом, и глаза у девчонки были такие, словно она увидела нечто из ряда вон выходящее. Да еще восторг такой на лице и азарт, что сомневаться не приходилось – расскажет первому, кого встретит.

– Если хочешь выбраться – молчи об увиденном, а еще лучше – забудь, – велел Леон, и в глазах блондинки разлилось просто мировое сожаление, но девушка кивнула, и в следующий момент свалилась с другой стороны стены.

– Муха, за мной! – крикнул Леон и выскочил из сарая, мельком подивившись, что просто убийственно пахнет свежей краской.

Девица обнаружилась с задней стороны сарая – чтобы найти ее, пришлось оббежать чуть ли не всю улицу, – сидела на земле, потирала локоть и недоуменно таращилась на Леона.

– Где ты умудрился испачкаться в оранжевой краске? – услышал он вместо приветствия, а следом подивился, как резко изменился весь облик девицы – куда только делись растерянность, трепетность и трогательная ранимость? – перед ним сидела вполне уверенная в себе девица и протягивала руку, чтобы получить от него ожидаемую помощь.

Он даже восхитился невероятной наглости и актерской игре девицы, ведь он, ощущая фальшь ее слез чуть ли не с первым всхлипываний, поверил, что она нуждается в помощи.

– Кто-то выкрасил двери сарая, – ответил Леон, все же помогая девице подняться с земли и, что странно, зависая на довольно простых действиях худышки, когда она принялась отряхивать платье и поправлять растрепанные белокурые волосы.

– Ого, жиль Максимилиан и тут подсуетился! - с восхищением произнесла девица, а Леон почувствовал острый укол ревности – каким-то жилем восхищается, а ему даже спасибо не сказала. – Представляешь, все считают, что у Маргоши магия во время брачной ночи должна вспыхнуть так, что на несколько катаклизмов хватит, а ее отец помогает дублерам избежать их обязанностей. Если учесть, что дураком он никогда не был, то прилетевший в меня букет невесты – его рук дело.

Девица вдруг весело всплеснула руками и вернулась к щели, из которой вывалилась. С этой стороны сарая щель вообще было еле видно и было непонятно, как даже такая худышка смогла в нее просочиться.

– Все говорят, что у Маргоши силища, а у нее, похоже, нет ничего – только артефакты, которые, якобы, сдерживают ее магию, – бубнила девица, а сама тем временем подтягивала к себе упавший с той стороны стены букет из оранжевых цветов и голых веток.

– Ничего не понял, – честно признался Леон, продолжая, почему-то, топтаться возле девицы вместо того, чтобы возвращаться в Учер-Гине.