Елена Логунова – Закон чебурека (страница 7)
– Конечно! Сам держу на примете: если не будет денег на жилье – туда переберусь, – ответил Артем, и я не поняла, шутит он или говорит серьезно.
Вникать в проблемы русских релокантов в Турции желания не было, но экс-полицейскую заброшку я запомнила, чтобы позже показать ее мамуле. У них с музой тоже полно знакомых ребят, которыми можно заселить такие интересные декорации.
– Там могут водиться призраки полицейских, погибших при исполнении, и духи жертв всяких разных убийств, – подумала я вслух.
– В Анталье не настолько плохая криминогенная ситуация! – тут же занервничала Алка.
Гид Артем задумчиво склонил голову к плечу:
– А это идея… Можно организовать такую ночную экскурсию.
Расходились мы вполне довольными.
– Не зря отдали консервы и сладости – услышали много интересного! – радовалась охочая до знаний Трошкина.
Я надеялась, что за новыми впечатлениями она позабудет о запланированном походе в бассейн, но Алка доказала, что до склероза ей еще далеко.
Пришлось пойти поплавать.
К счастью, в десять вечера бассейн закрыли и мы наконец отправились спать.
Глава вторая,
в которой мы переживаем газовую атаку и заводим новые знакомства
Сон одолел меня мгновенно, но оказался неглубоким и беспокойным, и виноваты в этом были соседи.
В квартире за стеной, похоже, обосновались граждане гибридного турецко-немецкого происхождения. От предков-янычар они унаследовали бешеный темперамент и склонность к внезапным роковым поступкам, а от настоящих германцев – основательность и трудолюбие.
Вскоре после полуночи соседи развернули бурную дискуссию на смеси двух языков, ни одного из которых я не знаю, а потому тему диспута не поняла. Уяснила только, что победил в нем мужчина-немец, поскольку женщина-турчанка очень скоро прекратила спорить, а он все продолжал агитацию, делая мой сон крайне неуютным. У меня было полное ощущение, будто я тщетно пытаюсь покемарить под трибуной, на которой выступает политик.
Немецкий язык определенно лучше приспособлен для митингов, чем для колыбельных.
Вволю прооравшись, соседи перешли к мирным инициативам и затеялись готовить то ли слишком поздний ужин, то ли крайне ранний завтрак, причем, судя по интенсивности ароматов, на всех участников своего массового митинга.
Под монотонный перестук ножей я успела задремать, пробудилась от резкого и пугающего запаха и спросонья подумала, что происходит утечка газа.
Чесноком воняло так, что на глаза, едва я их открыла, навернулись слезы.
Взорваться в первую же ночь на курорте было бы жутким невезением. Даже если бы ни одна из участниц секретного девичника не отправилась на тот свет, наши мужики потом не дали бы нам жизни, до скончания века злорадно пеняя: вот, мол, что происходит с глупыми затейницами, охочими до тайных авантюр.
Я подскочила с кровати и побежала в гостиную, потому что вонь шла оттуда.
Странно, но тщательно обнюханная плита и припрятанный в шкафчике рядом с ней пузатый газовый баллон никаких нештатных ароматов не источали. Это привело меня в недоумение, которое быстро развеяла явившаяся бабуля.
– Какая зараза среди ночи жарит мясо с луком и чесноком?! – грозно вопросила она, за неимением в поле зрения какой-либо другой заразы, кроме родной внучки, погрозив своей палкой-убивалкой лично мне.
– Какое же это мясо? – не поверила я. – Я думала, газ!
Пахло какой-то жуткой отравой.
– Бараньи котлеты, – уверенно определила бабуля и указала палкой на сплит под потолком, приобретя пугающее сходство с танком, готовым пальнуть по высокой дуге. – Несет оттуда. Я говорила, надо включить кондеи в спальнях, а вы заладили: «Будем беречь электричество, при межкомнатных дверях, открытых настежь, сплита в гостиной хватит на все помещения». Хватило, да. Живо выключи вонючий кондей, пока я его не зашибла!
Я цапнула с дивана пульт и вырубила сплит-систему, пока грозная старуха не отправила ее прямиком в рай для невинно убиенных агрегатов.
– Открой окно и дверь на террасу, включи на полную мощность вытяжку над плитой, – продолжила командовать бабуля.
Не случайно, ой, не случайно ее единственный сын сделал карьеру настоящего полковника в суровых бронетанковых войсках.
– Хватай полотенце и маши им, выгоняй вонищу вон.
Я послушно сдернула с крючка у мойки хлопковый пештемаль, закружилась с ним по комнате.
– Что за танец баядерки в неурочный час? – поинтересовался сонный голос. Из коридора в гостиную заглянула мамуля. – И чем у нас так мощно пахнет? Неужели Боря снова тайком насовал в чемоданы домашних консервов, и они бесславно стухли? Отчетливо несет бараньим курдюком.
– Вот, учись! – сказала мне бабуля, кивнув на мамулю. – Бася всего лишь писательница, а в мясе разбирается. В твоем возрасте, Дюша, стыдно путать чад национальной кухни с газовой атакой в окопах Первой мировой.
– Ну почему же? В Первую мировую использовали арсин, а он при окислении как раз и приобретает раздражающий чесночный запах, – явилась Трошкина и сразу же сказала, добрая душа, словечко в мою защиту.
– Хм, верно! – тут же сменив гнев на милость, благосклонно улыбнулась вечной отличнице бабуля. – Может, и формулу помнишь?
– Аш три Ас, соединение мышьяка и водорода, – не спасовала наша знайка. И добавила от себя, на бис: – Открыто шведским химиком Карлом-Никольский Вильгельмом Шееле в 1775 году.
– Он, этот шведский Карл, тоже ночами мясо жарил? – сердито спросила я. – Чего стоим, о чем беседуем? Мамуля, Алка, берите тряпки, надо выгнать вонь, пока она не въелась в мебель и стены!
И с полчаса еще мы втроем – мамуля, Алка и я – кружились в танце буйных баядерок, а бабуля с верной палкой руководила этой неожиданной хореографией.
Вышло достойное завершение на редкость нескучного дня.
Телефон зазвонил в седьмом часу утра.
– Здорово, Индиана Джонс! – бодро приветствовал меня братец.
– Чего тебе надобно, старче? – спросила я, душераздирающе зевнув.
Индианой Джонсом Зяма называет меня тогда, когда хочет подольститься. Обычно я у него Дюха или Индюшка. А он у меня, соответственно, Козий Мир.
Наши родители изобретательно и безответственно назвали потомков Казимиром и Индией. В детстве я со слезами спрашивала: «За что?!» Перестала, когда бабуля, сочувственно погладив меня по голове, таинственно и пугающе сказала: «Это еще что, знала бы ты, какие были варианты». Уточнить, какие именно, я боюсь до сих пор.
– Старче – это от слова «стар», что означает «звезда»? Если да, то можешь называть меня и так, – разрешил братец. – Как тебе на чужбине? Не мучит совесть за нарушение песенной клятвы предков «Не нужен нам берег турецкий»?
– Алка тебе проболталась? – Я вздохнула, села в постели и укоризненно посмотрела на матерчатый сверток на соседней кровати.
Некоторые совершенно не умеют хранить тайны.
Из свертка торчала одинокая нога с беззащитной розовой пяткой. Я дотянулась и пощекотала ее.
Пусть некоторые знают, что за преступлением следует наказание.
Нога втянулась в сверток, с другого его конца донесся смешок. Эхом ему в трубке хохотнул Зяма:
– Не проболталась, а сообщила, как положено доброй супруге, и испросила моего тайного благословения. Но папа и Денис пока не в курсе, не волнуйся.
– Пока? – Прекрасно зная брата, я безошибочно уловила главное слово. – И что же мне нужно сделать, чтобы они подольше оставались в неведении?
– Во-первых, купи мне новый айфон, он в Турции вдвое дешевле, чем у нас.
– Спятил?!
– Спокойно, деньги я тебе переведу.
– Почему мне, а не своей жене?
– Потому что жена не купит мне новый айфон! Заявит, что предыдущий вполне еще годный, и буду я ходить с устаревшей моделью как последний лох!
Я покривилась. Зяма у нас великий модник, к этому пора бы привыкнуть, но если следовать его логике, то я с моим древним десятым айфоном супер-мега-распоследняя неудачница.
– Во-вторых, заставь Алку оформить карту турецкого банка, – не услышав возражений, бодро продолжил братец. – Ну и себе такую можешь сделать. И мамуле тоже, лишней не будет.
– А это зачем? У Алки же есть австралийская карта.
– Ну, привет! Как это – зачем? Не видишь, что в мире творится? Страны и народы с ума сходят, сегодня Австралия с Америкой все равно что братские республики СССР, а завтра, глядишь, побьют горшки и обложат друг друга санкциями с ног до головы, спасибо, не надо нам такого, мы это на постсоветском пространстве проходили. Короче, чего я тебя агитирую, сама включи голову и рысью в местный банк за картой, потом «спасибо» мне скажешь. Да-да, Вадим Петрович, я непременно учту все ваши пожелания. – Братец без паузы сменил тон и собеседника, а я поняла, что он от кого-то шифруется.
Скорее всего, от папули с Денисом.
– Договорились, Казимир Борисович, – ответила я подходящим неведомому Вадиму Петровичу конспиративным басом и отключилась, пока ушлый Зяма не озвучил мне свои условия «в-третьих» и «в-четвертых».
Братец у меня на редкость наглый. Даже не знаю, кто может составить ему конкуренцию. Разве что я сама.
– Кто звонил? – Из матерчатого свертка со стороны, противоположной той, где скрылась пятка, показалась лохматая голова.