Елена Логунова – Лебединая песня мамонта (страница 6)

– Чего это там люди толпятся? Опять собрание жильцов?

– А нас не звали! – встревожилась я. – Надо узнать, в чем дело.

Сын направился домой – два часа бальных танцев кого хочешь утомят, – а я не стала заходить на территорию, потому как граждане толпились за забором, заполняя собой просвет между третьим корпусом нашего ЖК и соседствующим с ним недостроем.

Я присоединилась к собравшимся и обнаружила, что, во‑первых, это самостийный сход, то есть ни о каком собрании жильцов речи не было. Во-вторых, столпились неорганизованные граждане у препятствия в виде пластиковой ленты полицейского ограждения. В-третьих, за лентой имело место скопление служебных машин.

Естественно было задаться вопросом:

– Что случилось?

– Говорят, бомбу нашли, – с готовностью просветила меня бабка с мопсом.

Бабка выглядела очень возбужденной, мопс – столь же утомленным.

Они прекрасно дополняли друг друга.

– Какую бомбу? – не поняла я. – Времен Великой Отечественной войны?

В наших местах проходила линия обороны Ленинграда, в окрестных лесах до сих пор находят годные боеприпасы.

– Да какой войны! – Бабка отмахнулась, мопс на конце поводка колыхнулся, но усидел на месте. – Современная бомба – сумка с тротилом! Говорят, хотели взорвать недострой.

– Кто?

– Ну, кто, не дольщики же! – вступил в разговор дед с пивной бутылкой, не слишком старательно спрятанной в пакетик с надписью «Аптека ″Будь здоров!″». – Небось, застройщик.

– Зачем?

– Ну как зачем! Чтобы страховку получить и на эти деньги заброшку свою достроить, – уверенно ответил дед и приложился к оздоровительному пиву.

Я не дождалась, пока он закончит булькать, и протолкалась в первый ряд.

– Не лезьте сюда, не на что тут смотреть, – не оглянувшись, неласково сказала мне толстая тетка в спортивном костюме цыплячьего цвета.

Сама она при этом стояла и смотрела на полицейский фургон, за которым явно что‑то происходило.

– Там что, спецназ?! – удивилась я.

– Не, те уже уехали, – продолжая всматриваться, просветила меня тетка. – И пожарные тоже укатили. Остались полицейские, с ними собака-ищейка.

– И что она ищет, та собака?

Тетка наконец удостоила меня взглядом.

Он был высокомерно-презрительный, тон такой же:

– Ясно что – ту, другую собаку!

– Какую другую собаку? – Я машинально оглянулась на бабку с мопсом.

Песик ответил мне невыразимо грустным взором. Вот он совершенно явно ничего не искал, разве что покоя.

– Да баскервильскую же! Ту, что выла на болоте! – Тетка покачала головой, сокрушаясь по поводу моей непонятливости, и снова отвернулась.

Я, разумеется, читала Конан Дойля и прекрасно помнила, что собака Баскервилей имела обыкновение выть на Дартмурских болотах, от которых до наших карельских весьма далеко, поэтому заявление тетки встретила с обоснованным скепсисом. Но ни возражать, ни продолжать ее расспрашивать не стала, потому что и без меня нашелся трезвомыслящий человек, который воскликнул:

– Какая чушь! При чем тут баскервильская собака? Это были пришельцы!

А, нет, не трезвомыслящий.

Я отодвинулась в сторонку, опасливо прикидывая – спросить, какие такие пришельцы, или лучше не надо?

– Вы вообще думаете, дяденька, что говорите? – вместо меня в спор ввязалась молодая женщина с коляской. – Какие пришельцы в нашем Мурино?

– А вы думаете, они только в Америку прилетают? – Дяденька издевательски захихикал. – Ой, поколение ЕГЭ, картину мира по голливудским фильмам складываете!

– Ой, а вы, значит, патриот малой родины, да? – ответно съязвила молодая мать. – Пришли встречать своих пришельцев хлебом-солью?

У того в пакете из ближайшего магазина и впрямь бугрилась буханка «Бородинского».

– Да я…

Ответить дяденьке, встречающему пришельцев, не дали. Вынырнувший из-за полицейского фургона служивый замахал руками на собравшихся, словно отгоняя гусей:

– Расходимся, граждане, расходимся, ничего тут нет интересного! Штатные профилактические мероприятия, миграционная служба проводит проверку.

– Ага, пришельцев просят предъявить документы, – ехидно добавила молодка с коляской и развернула ее, выбираясь из толпы.

Я решила, что это хороший пример, и тоже удалилась.

Вернулась домой и сразу же получила новую порцию сомнительной информации.

– Ты слышала, что у нас случилось? – Муж поднял голову, отрываясь от компьютера. – Говорят, в соседнем ЖК задержали настоящих арабских террористов.

– Кто это говорит? – Я сбросила кроссовки, скинула курточку, прошла в комнату и рухнула в кресло.

– Девчонки на рецепции в фитнес-клубе.

Я слабо помотала головой:

– Это только одна версия. Другие включают нашествие пришельцев, явление русскому народу английской собаки Баскервилей и попытку взрыва недостроенной многоэтажки.

– Террористами?

– Дались тебе эти террористы! По мнению наших граждан, недострой хотел взорвать сам подрядчик, чтобы получить страховку и на эти деньги все‑таки завершить строительство.

– Затейливо. – Муж оценил план и снова уткнулся в компьютер.

– Да уж. А правды мы, я думаю, не узнаем, – посетовала я.

И ошиблась.

Дверной звонок взревел, исполнив очередное соло на иерихонской трубе.

– Я его перережу! – вскипела я, имея в виду ведущий к звонку электрический провод. И побежала открывать, пока труба не запела снова.

– Что именно вы перережете и кому? – с плохо скрытым беспокойством спросил участковый Чайковский.

Бывалый товарищ знает, что от меня многого можно ожидать.

– Лично вам ничего не грозит, – заверила я его и шире открыла дверь. – Добрый вечер, Валерий Петрович. Прошу! Что‑то случилось?

– А почему что‑то должно было случиться? Разве я не могу заглянуть просто так, по-дружески? – Чайковский не спешил входить.

– До сих пор не заглядывали, – напомнила я.

– И сейчас не буду, – вздохнул участковый и жестом поманил меня в коридор. – На минуточку, можно?

Я вышла, и Валерий Петрович сам прикрыл за мной дверь.

– У нас какой‑то секрет? – заинтересовалась я.

– У вас, – поправил он и совсем уж таинственно понизил голос. – Так что за сигнал вы получили о падении с крыши или типа того?

– А почему вы спрашиваете?

– Ну уж не потому, что мало сигналов получаю! Скорее, наоборот.