Елена Логунова – Кукиш с икоркой (страница 9)

– Я же не могла допустить, чтобы она и далее оставалась в общежитии! Убедив в своей невинности меня, девица вполне могла загулять с мужиками, а потом свалить грехи на моего сына! – цинично пояснила свои движущие мотивы мадам.

Я едва удержалась, чтобы не высказать противной бабе все, что я о ней думаю, с применением тех слов, которые у нас на телевидении из соображений цензуры заменяются невинным мышиным писком. Остановил меня все тот же корыстный внутренний голос, рассудительно напомнивший, что грязно материть нанимателя – верный способ остаться без работы.

Работа мне была нужна, поэтому я весьма кстати вспомнила рассказ одного давнего приятеля моих родителей о том, как он работал змееловом в Средней Азии. «Вот почему вы змею боитесь, а я нет? – говаривал он, мечтательно глядя вдаль. – Потому что вы смотрите на нее и думаете: «Ой, кобра ползет!» А я гляжу на нее и радуюсь: «О! Пятерка шуршит!» В те далекие времена за пойманную кобру приятелю-змеелову платили «синенькую» – пять рублей.

Я включила воображение и попыталась посмотреть на змею-банкиршу другими глазами. Просто представила, что вижу перед собой не холеную физиономию противной мадам, а множественный портрет Франклина на стодолларовых купюрах – ту самую тысячу баксов, которые мне обещали за работу. Это оказалось настолько умиротворяющей картиной, что я посоветовала бы вешать нечто подобное на стены в палатах буйнопомешанных! Я вмиг перестала ненавидеть самодуршу Рябушкину и даже начала ей живо поддакивать: «Конечно, Ангелина Митрофановна! Вы правы, Ангелина Митрофановна!» Мысленно я заменяла имя-отчество мадам приятным словосочетанием «моя тыща баксов»: «Да, моя тыща баксов! «Конечно, моя тыща баксов!»

С применением такого оригинального приема аутотренинга мне удалось довести беседу с банкиршей до логического конца. Им стала передача из ее рук в мои собственные всех тех вещей Людочки, которые Ангелина Митрофановна сумела задним числом обнаружить в своей квартире. Очевидно, сбежавшая невеста прямо из парка рванула на такси в дом Рябушкиных и тщательно собрала свои чемоданы, так что к моменту возвращения разгневанной мадам к родным пенатам от Людочки там остались в основном воспоминания. Они были облечены в материальную форму весьма немногочисленных мелких предметов, которые Ангелина Митрофановна сложила в обувную коробку с логотипом свадебного салона «Лебедушка».

– А туфли за четыреста долларов она оставить не потрудилась! – вручая мне коробку, сообщила мадам, и это прозвучало как незамаскированное обвинение в краже.

Я подумала, что Людочка правильно сделала, своевременно сбежав от такой кошмарной свекрови, и, чтобы не поделиться этой мыслью с Ангелиной Митрофановной, заставила себя пристальнее всмотреться в милые черты воображаемых Франклинов. Содержимое коробки я решила изучить позже, пообещав мадам позвонить ей, если у меня возникнут вопросы.

– Держите меня в курсе, – встав из-за стола, строго наказала мне Ангелина Митрофановна.

Подоспевшая секретарша Алла ловко поправила похоронный венок, который я сдвинула с его законного места на столе-катафалке. Я поняла, что аудиенция закончена, и с большим удовольствием покинула рабочий склеп госпожи банкирши.

Был четвертый час, когда я с обувной коробкой под мышкой вышла из банка. Сурок-охранник подсуетился и предупредительно распахнул передо мной дверь, так что мне не пришлось тратить остатки своих слабых сил на неравный бой с норовистой калиткой.

День был ясный, теплый. Остановившись на краю тротуара в ожидании того момента, когда светофор позеленеет, я подставила лицо солнечным лучам и зажмурилась, как кошка. А когда снова открыла глаза, то первым делом увидела на противоположной стороне улицы величественный портал аптеки «Феникс»! Таким образом, вопрос о том, с чего мне начать расследование, решился сам собой. Я дисциплинированно дождалась разрешительного сигнала светофора, перешла через дорогу и направилась ко входу в «Феникс».

Вероятно, окрестив аптеку по имени сказочной птицы, способной восставать из пепла, владельцы заведения обещали ренессанс даже тем клиентам, кто уже вплотную приблизился к стадии кремирования. Должно быть, именно поэтому в просторном кондиционированном торговом зале плотность долгожителей на квадратный метр площади превышала аналогичный показатель Японии и Кавказа, вместе взятых. Такое количество бодрых принаряженных старушек я до сих пор видела лишь однажды, в аэропорту Ларнаки, сразу после прибытия французского самолета с туристами. Помнится, тогда я подумала, что в буржуйских странах выход на пенсию означает начало жизни в свое удовольствие, тогда как у нас это скорее конец достойной человеческой жизни.

Однако дамы и господа, слоняющиеся вдоль стеклянных витрин «Феникса», отнюдь не производили впечатления бедствующих. В большинстве своем они были дорого одеты, благоухали хорошим парфюмом и держали в наманикюренных руках сумочки из добротной кожи, похожие на большие бумажники. Впрочем, вполне возможно, это и были кошельки. Я только взглянула на ценники – и сразу поняла, что мне лично в число клиентов «Феникса» не попасть! Разве что в следующей жизни, если повезет родиться в семействе Онассисов.

Чтобы не расстраиваться понапрасну, я прекратила смотреть на ценники, перешла к витрине, у которой состоялась историческая встреча Ангелины Митрофановны Рябушкиной и Людмилы Ивановны Петровой, и стала изучать аннотации к японским кремам и мазям. Если верить рекламе, эти косметические средства способны были придать младенческую свежесть и нежность коже старого крокодила, а морщины растягивали как пьяный гармонист меха своего инструмента. Одного маленького тюбика с экзотическим названием типа «Сями-сюсями» было бы достаточно, чтобы превратить в розовощеких бледнолицых всех единокровных братьев и сестер Майкла Джексона! Я с интересом изучила состав чудо-препаратов, и у меня сложилось впечатление, что экономные японцы сделали их в основном из несъедобных объедков морепродуктов, старых школьных гербариев, цветной глины и отходов жизнедеятельности крупных позвоночных животных в диапазоне от сухопутной коровы до морской. Я глубоко задумалась, пытаясь представить, каково действие «Маски питательной с пиявками» и кого она, собственно, питает?

– Я могу вам помочь? – вкрадчиво напел мне в ушко мелодичный женский голос.

Я обернулась и внимательно посмотрела на барышню в форменном обмундировании сестры милосердия. Барышня была хороша. Миленький белый передничек подчеркивал тонкую талию, высокая грудь туго натягивала накрахмаленные лямочки, а длина темно-синего строгого платья позволяла беспрепятственно рассмотреть изящные щиколотки. На ногах у девушки были модельные туфли на высоком тонком каблуке. Я прикинула, сколько может стоить такая обувь из натуральной крокодиловой кожи, и моментально прониклась к девице классовой ненавистью. Боюсь, это неприязненное отношение просквозило и в моем ответе:

– Материально? – из чистой вредности уточнила я характер предложенной мне помощи.

Барышня заметно опешила. Немного утешив себя соображением, что девица в роскошных туфлях хоть и красива, но глуповата, я выдавила из себя любезную улыбку имени злобермана-пинчера Аллы и объяснила свое присутствие у витрины с дорогой косметикой вполне правдоподобно:

– Хочу купить именинный подарок своей начальнице, вот, хожу, смотрю, выбираю.

– Я могу вам помочь! – повторила девушка.

«Консультант Марина» – прочитала я на маленькой серебряной табличке, пришпиленной к лямочке фартука. Похоже, эта Марина полная дура, повторяет одно и то же, как попугай! Я посмотрела на консультантшу откровенно благосклонно и пожаловалась:

– Знаете, моя начальница состоятельная и очень привередливая дама, ей трудно угодить! На Восьмое марта я купила ей вот это! – Я не глядя ткнула пальцем в стекло витрины.

– Хитозановый крем для интимных мест? – мелодичный голос Марины слегка дрогнул.

Сообразив, что меня приняли за лесбиянку, я решила в интересах дела развить эту тему.

– Ну да, – я по-свойски подмигнула порозовевшей Марине. – Начальнице, знаете ли, очень, очень понравилось! Я хотела бы и сегодня купить что-нибудь в этом духе, а заодно поблагодарить милую девушку, которая помогла мне с выбором в прошлый раз. Помнится, ее зовут Людочка. Где она? Такая милая, славная девушка и изумительный консультант!

– Людочка у нас больше не работает, но я могу вам помочь! – немного нервно заверила меня Марина.

– А вы тоже разбираетесь в таких вещах? – доверительно спросила я, постучав ногтем по стеклу, за которым прятался неприличный крем. – Людочка оказалась очень, очень опытна!

– Теперь мне все понятно! – выпалила Марина.

– Что вам понятно?

– Э-э-э… Это неважно, – консультантша, похоже, уже пожалела о том, что не сдержалась.

– Вам понятно, почему Людмила Петрова разыгрывала из себя святую невинность с мужчинами? – поднажала я.

Бедняжка Марина покраснела так, словно ее лицо густо намазали кремом из панцирей вареных лангустов. Этот насыщенный малиновый цвет подсказал мне следующий ход. Я проворно выудила из сумочки свое краснокожее удостоверение тележурналиста и показала его Марине, постаравшись сделать это незаметно для окружающих.