Елена Логунова – Эффект Годзиллы (страница 4)

– И что? – Я демонстративно похлопала глазами.

Тоже ведь могу быть не чужда театральщины.

– Бог мой, какое жестокосердие! – шокированно ахнула Марфинька и притиснула дрожащую ручку к вздымающейся груди.

– Профессиональный цинизм, – вздохнула тетя Ида и посмотрела на меня взглядом Цезаря, готового изречь: «И ты, Брут!»

– Да в чем дело, я не понимаю? Скажите прямо! – Я заволновалась и рассердилась.

Тут очень кстати прибыл Марфинькин чемодан – ярко-желтый, пупырчатый и крепкий, как гибридный лимон. Я поспешила стащить его с ленты транспортера, высмотрела подъезжающий следом баул тетушки, похожий на большущую красную мыльницу, сгрузила его на пол и только после этого вернулась к мадамам.

Они смотрели на меня с прискорбием любящих родителей, внезапно узнавших, что их дорогое чадо давно и прочно стоит на учете в детской комнате милиции.

– Я никого не убивала! – на всякий случай заявила я.

– И то слава богу, – сказала тетушка.

– Хотя бы до такого не дошло, – добавила Марфинька. – Но назвать это «незначительным происшествием»! – И она всплеснула руками, как крыльями.

Я потерла лоб и присела на желтый чемодан.

– Встань, сломаешь! – потребовала Марфинька.

Я встала и вздохнула:

– Так. Я, похоже, чего-то не знаю. Выкладывайте.

– Она не знает? – Марфинька удивленно посмотрела на тетушку.

– Ты не знаешь? – Тетушка удивленно посмотрела на меня.

– Я знаю, что я ничего не знаю! – рявкнула я, теряя терпение.

– Это Сократ! – тут же узнала цитату начитанная тетушка и сразу успокоилась, будто решив для себя, что в компании, где упоминают древнегреческого философа, проявлять избыточное волнение недостойно. – Дорогая, что ты имела в виду, сказав, что в вашем бассейне происшествие?

– У Ирки пропали кроссовки, оставленные в раздевалке. А вы о чем, что случилось?

– О! – Мадамы снова переглянулись и оживились.

– Кто скажет, ты или я? – Марфинька сверкнула очами. – Давай я!

Повернувшись ко мне, она на секунду интригующе замолчала, но выдержать классическую мхатовскую паузу не смогла и с отчетливыми нотками людоедской радости объявила:

– Взорвали этот ваш бассейн, вот что случилось!

Я снова села на желтый чемодан. Он крякнул, Марфинька ойкнула, я подскочила:

– Пардон, мадам… А откуда информация?

– С нами третьей в ряду летела милая дама, которая по дороге в аэропорт послушала по радио новости, – буднично объяснила тетя Ида и посмотрела на часы. – Не пора ли нам на выход? Думаю, нас уже ждет машина.

Она уже закрыла для себя тему происшествия в бассейне и сфокусировалась на новой задаче.

Марфинька, однако, жаждала сообщить мне подробности, что и сделала по пути к выходу из здания аэровокзала. Не постеснялась даже моей позорной сумки челночника! Семенила рядом, цепляясь свободной от чемодана рукой за мой локоть и оживленно пересказывая шокирующую новость со слов какой-то знающей дамы.

За интересным разговором мы вышли к автомобилю, присланному за почетными гостьями заботливым юбиляром-виноделом. Мадамы заняли места в салоне, их чемоданы – в багажнике. Я с нескрываемым облегчением помахала им ручкой, проводила отъезжающую машину взглядом, дождалась своего троллейбуса, забилась в уголок у окошка и достала из сумки смартфон.

Мне нужно было осмыслить услышанное и добрать подробностей из новостей в интернете.

Краснодарская квартира стояла запертой уже пару месяцев: в последний раз мы навещали ее в августе, на обратном пути из турецкой Антальи.

– Привет, я дома! – покричала я с порога.

Вы спросите кому? Я отвечу: домовому.

Не то чтобы я была убеждена в его существовании, но это, по-моему, тот случай, когда верить выгоднее, чем не верить.

Мысль о том, что кто-то присматривает за жильем в наше отсутствие, меня успокаивает. А сказать пару добрых слов незримой сущности не трудно, с хорошим человеком (или духом) я и основательно поговорить могу. Тем более если других собеседников нет и не предвидится, а посоветоваться с кем-то хочется.

– Тут все в порядке? – Оставив в коридоре злосчастный хурджин челночника и сбросив кроссовки, я быстро обошла квартиру. Походя сдернула простыни, которыми перед отъездом укрыла мебель вместо чехлов от пыли, сразу затолкала их в стиралку, включила ее и уже под мерный гул машины продолжила, повысив голос: – А там у нас, представь, случилось ЧП!

Мне почему-то представлялось, что краснодарскому домовому будет приятно услышать, что наша жизнь вдали от него не лишена проблем.

– Взорвали наш бассейн!

Мне показалось – или стиральная машина икнула и вздрогнула?

Я похлопала ее по крепкому белому плечу:

– Спокойно, я тоже в шоке. – Сполоснула чайник, набрала в него воды и поставила на плиту. – Хочешь знать, как дело было?

Лампочка под потолком согласно мигнула.

– Рассказываю. – Я достала из шкафчика чистую кружку, бросила в нее пакетик с заваркой и села за стол, дожидаясь, пока закипит чайник. – Вчера вечером…

С намеком скрипнула и приоткрылась дверца шкафчика. Я, не вставая с места, вытянула шею и заглянула в него. Увидела знакомую расписную жестянку и обрадовалась:

– Ой, точно, есть же печенье! Надеюсь, оно не затвердело, как камень.

Достала, попробовала – не затвердело!

Зря уж так ругают разрыхлители, консерванты и прочие добавки, которых в нынешних продуктах питания больше, чем натурального сырья. Домашняя выпечка за три месяца превратилась бы в окаменелость, имеющую ценность лишь для археологов.

Я прикусила печенюшку, отчего моя дикция незначительно ухудшилась, и продолжила:

– Ощень пожно, около полунощи, вжлетел на вождух припаркованный у бащщейна автомобиль… Момент. – Я прожевала и проглотила сладкое крошево. – Взрыв был такой мощный, что разворотил стену. Вода вытекла в дыру и затопила двор, там теперь озеро. Но что всего хуже – погиб владелец автомобиля.

Отчетливо вопросительно засипел чайник. Я сняла его с огня, наполнила свою чашку и ответила:

– Да слышала я этот ночной взрыв, не глухая же. Просто не обратила на него особого внимания, потому что он был не один: как раз какие-то придурки фейерверк запустили. Наверное, у кого-то был день рождения… А у кого-то, получается, совсем наоборот…

Я загрустила: пострадавших при взрыве было жаль. Но, если совсем честно, не столько авто и его владельца, сколько бассейн. Его же теперь закроют на ремонт. И где мы с Иркой будем бороться с коварно напавшими на нас лишними килограммами?

Этот вопрос необходимо было обсудить с кем-то более заинтересованным, чем домовой, и я позвонила подруге.

– Тебя уже можно поздравить с благополучным прибытием на историческую родину? – спросила она, забыв поздороваться.

Я тоже не стала приседать в реверансах:

– Да, мы прилетели и узнали ваши шокирующие новости.

– Как?! Кот уже нажаловался? Но каким образом? – Из трубки донесся стук, скрипнул резко отодвинутый стул, и снова послышался голос подруги, но теперь уже обращающейся не ко мне: – Волька! Поросенок ты меховой! А ну, иди сюда!

– Мо? – громко и с вызовом отозвался кот.

– Мозг мне съел уже! Видите ли, куриную грудку он не хочет! Хочет свинину из моего борща, а мне категорически запрещено кормить его жирным!

– А, это очень просто решается. Отгони кота, чтобы не подслушал, я расскажу, что делать.

– Момент.

В трубке снова стукнуло, послышалось отдаленное невнятное воркование, такое ласковое, что и дурак бы понял: жди вскоре подлого коварства. Потом громко хлопнула дверь – и тут же загудела тугим барабаном, сотрясаясь от мощных ударов.

– Я его в ванной заперла, – доложила, вернувшись ко мне, довольная Ирка. – Говори быстро, пока он там все не покрушил.

– Поставь на стол тарелку, налей в нее немного своего борща, положи туда эту его куриную грудку, обязательно оставь рядом ложку…

– Он будет есть ложкой из тарелки?!