Елена Лобанова – За Пределом (страница 9)

План, предложенный Открывающим она одобрила. В нем было много заманчивого. И, конечно, она сохраняла власть. Но в свои двести пятьдесят три года Инэльдэ не была настолько глупа, чтобы не понимать какого сорта будет эта власть. При таком Открывающем — не более, чем дань сложившейся традиции. То есть, совсем не то, за что следовало бы держаться. За одним маленьким-маленьким, но приятным исключением. На тысячу пятнадцать Темных эльфов приходилось всего триста десять Темных же дев различного возраста. Из них, не связанных ни с кем Брачным обрядом — тридцать шесть. И сама Инэльдэ — в их числе. Так уж сложилось с самого начала — на добычу тарлов шли в основном мужчины. Их подруги или матери прибыли кто на первое время, кто навестить, и такой перекос в составе населении привел к тому, что детей рождалось крайне мало. Но — двести лет не просто правления как Сильнейшей, но и вот этого потрясающего женского господства Ар Туэль терять не собиралась.

Прошел уже двадцать один день, а никто пока не пришел. Срок, конечно еще не вышел, но с каждым днем Открывающий Даэрос стремительно таял как призрак, превращался в легенду. Даже те, кто лично присутствовал на заседании совета, уже начинали сомневаться — а не померещилось ли? И эти рассказы: за стеной стоит совсем другой город Малерна. С той стороны тоже видят мертвый старый город. Невероятно.

На крайний случай, она знала, где и как открывается проход. Всего лишь старое дерево, заброшенное в Ткань Предела ураганом и пустое внутри. Надо же — какая нелепость! Хоть и иди и проверяй. Она отправила с Даэросом письмо, черные тарлы и даже печать Дома. Конечно, если они так же «не существуют» там, то надо предъявить доказательства. Еще он обещал какую-то неожиданность. Ну, такой все может устроить. Если, конечно, придет. Если же этот Ар Ктэль не явится в обещанный срок, они будут выходить за Предел сами. Если этот проход — не сказка. Сплошные «если». Из весомых доказательств остались только безмерно дорогие лунные тарлы, несколько ожерелий дивной работы, да рассказ, сколько заплатили людям гномы, на той стороне, за три черных камня. Невероятное количество золота. Даэрос оказался прав — им не привезут в качестве платы монеты. Монеты, которыми рассчитывались гномы, были нездешней чеканки. И точно — слиток условленного веса, а вовсе не монеты, привез тот человек, который и пообещал хорошую цену за тарлы. Она-то считала это выгодной сделкой! Золото лучше нефраля — из него стрелы не сделаешь, доспехи тоже. Да и спрос на тарлы есть только на островах. Но, как оказалось, посредник продавал тарлы совсем не за морем. И совсем, совсем по другой цене.

Инэльдэ вспоминала рассказ в подробностях, искала в нем несоответствия и не находила. Такое вот приятное самоутешение. Потому что ждать было невыносимо. А её подданные полюбили прохаживаться в новых коридорах. Хорошо, что хоть стены не ощупывали для верности, чтобы убедиться в их наличии. Как не пойдешь уровнем выше — все время кто-то да бродит, вместо того, чтобы делом заниматься. И обсуждают, обсуждают. Постоянно. Двадцати дней хватило, чтобы все научились мечтать и строить планы на будущее. Это совсем не плохо. Где-то, даже — радостно. Но, что-то все-таки немного изменилось не в лучшую сторону. Уже не совсем так кланяются. Не совсем так быстро выполняют приказы. И надо бы с этим смириться, а не хочется. В конце концов, она сделала для них все, что смогла. И не явись этот Открывающий…

Нет, конечно, всё менялось со временем. Орки плодились как мухи, люди старалась не отставать. Пока были среди людей еще те, кто не собирался ползать на животе перед верховным вождем этих грязных поедателей падали. Таких было не много. И с каждым годом становилось все меньше.

На островах процветало два государства — оба существовали за счет грабежа и разбоя. Ладно, хоть грабили-то орков. Но острова — далеко. А Синие горы превратились, чуть ли не в охотничьи угодья. Только охотились орки не на тощих горных коз. Брать тут кроме самих Темных было нечего. Вот их и брали. Как в каком орочьем клане менялся вождь, так жди «охотников». Живых орки захватить не могли, но их и мертвые устраивали.

Сначала наверх поднимались гномы. Когда приходили к подножию сразу несколько кланов орков на охоту, в подземных коридорах становилось негде лечь. Времена, когда гномы и эльфы воротили друг от друга нос, здесь, за Пределом давно миновали. Так же как и времена гномов-мастеров в городах. Всё вернулось в какие-то древние рамки. И те, и другие делили горы, потому что и делить-то в них было нечего. Так глубоко, как Темные, гномы проходить не могли. Они жили по верхним уровням и у подножия гор, обеспечивая некоторую связь с изрядно измельчавшим миром. Даже пошлые шутки о более «глубоком» единении уже немилосердно устарели. Вот уж в чем, а в деле сплочения перед общим врагом Даэрос был прав. Тысячу раз. Это Инэльдэ знала на собственной, местами порезанной «шкуре». И когда враг приходил, Темные и гномы равно обороняли каждый лаз и каждый ход. Власть властью, а отдать тварям свой дом, даже пустой, не хотел никто. Надо было только подождать.

Унылая кавалькада двигалась в сторону Запретного леса. Тон унынию задавала Элермэ. Даэрос присмотрелся к сестре и понял, что новый слезный поток неизбежен. Если влюбленная дева мечтает о мести, то эти мечты обычно носят промежуточный характер. Дальше, сразу за ними, должна следовать сцена как «в романе»: он осознал и на коленях умоляет о прощении, она прощает, и все целуются. А реальность подсказывала, что финала придется ждать долго. К тому же Повелитель Амалирос, если и встанет на колени, то только над телом врага — шепнуть умирающему на ухо пару гадостей на прощание. Нет, девы совсем не умеют рассчитывать в кого влюбляться. Ах, да — скоро ещё начнутся метания — то хочу к нему, то хочу обратно. Это будет не тайная операция, а беготня. Вот, уже и смотрит жалобно.

Даэрос придержал Айшака и поравнялся с Элермэ.

— Ну, давай, рассказывай. Я же вижу — ты сомневаешься, да?

— Да. — Элермэ вздохнула и созналась. — Я посылала Весть. Получилось. Он уже знает. Вот так.

— Ага. Понятно — не утерпела. И что теперь? Жалко его, да?

— Жалко?! — Светлая и нежная дева, заразившаяся от Вайолы «умными» мыслями, вдруг выдала совершенно «не Светлую» трактовку собственной излишней чувствительности. — А почему это я одна должна буду воспитывать детей? А почему это Амалирос не должен оказывать поддержку, принимать участие и отвечать за свои действия? В конце концов — я имею право! А он — обязан! Какие слуги, Даэр? Да я никого не подпущу к своим детям, кроме их отца! Пусть сам! Да Выползень потом явится на готовенькое!

Вайола с секирой первой выступила в поддержку новой версии. Конечно, жеребец обязан защищать табун, иначе — на колбасу! Исильмэ немедленно ухватилась за идею «на готовенькое» и Аль Манриль получил новую порцию обвинений. Даэрос с удивлением обнаружил, что его «двести пять лет, это не просто готовенькое, а уже и подпорченное!». Где же это он успел подпортиться?

Перепалка на опушке грозила затянуться. Но тут Элермэ объявила и так всем понятное решение и началось прощание со слезами. Девы плакали и напутствовали. Исильмэ — по части гордости и непреклонности: «Сразу не прощай, а то решит, что ему все можно!». Вайола — по части распределения мест «в стойле»: «Даже самый сильный жеребец когда-нибудь да спит. Обидел днем, уснул — бей тяжелым по голове. А то ты — хлипкая. В открытый бой не вступай». Только Пелли желала счастья и полного примирения, но её никто не слушал кроме Элермэ и мужчин. Самым счастливым мужчиной стал Ар Нитэль — его отправляли провожающим с Элермэ. Это была для него такая честь, что Ар Туэль даже позеленел от злости. Но Даэрос пообещал ему потрясающую неожиданность за Пределом. Пришлось поверить. С «дезертирами» отправили четырех кобыл из шести. Исильмэ наотрез отказалась ехать на Айшаке и на Пегаше тоже. Чалого тем более никто не предлагал — жеребцы нервные. Черенок был костляв. В общем, и Морнину не позволили сменить лошадь.

— Как-то нехорошо получается. — Элермэ смущалась. Нестойко как-то это…

— Все в порядке, сестра. Ты, на самом деле права. Если уж ты его все равно простишь, то зачем бегать туда сюда как в слезливых балладах и трепать друг другу нервы. У вас будут для этого другие поводы. — Даэрос был рад такому решению. — Считай, что ты нас просто проводила. Я напишу ему в Зале Совета на стене, чтобы встречали вас у подземного коридора в Торме. И знаешь, ты не давай ему скучать. Да, и особо не терзай. Все эти гневные речи, упреки… он, знаешь, долго слушать не будет и заговор сочинит. С ним вообще лучше поменьше беседовать. Всё, девы, целуйтесь и тронулись. Нам еще два дня по лесу и по предгорьям ехать, а мы время теряем.

Отряд задержался еще немного — Исильмэ желала смотреть вслед уезжающим. Мягкое послеполуденное солнце, прекрасные лошади, пыль клубами… романтично же!

Нэрнис, конечно, переживал. Он видел Амалироса всего один раз и не мог понять, что сестра нашла в этом Темном? Никакой почтительности ни к кому, самоуверенный, хищный какой-то. И как Элермэ собирается с ним «справиться»?