Елена Лобанова – Реализация (страница 6)

— Это уже почти все есть. — Разочаровал его эльф. — Вот, разве что из документального. И как ты такой культурно образованный в попаданы подался?! — Риторически вопросил остроухий.

Судя по тону, он и без ответа знал «как». Классификацию «овощ» и баськино антинаучное «девки не любят» Талик очень даже запомнил и собирался припомнить, если возможность появится.

— Басир, долго тут еще болтаться будем? — Вновь вернулся к руководящей роли эльф.

— Площадка занята. — Уведомил гном.

Талик глянул вниз и опять дернулся. Они висели рядом со зданием, которое сочетало в себе размах и формы сталинской высотки и приземистую основательность Пентагона. Только «пента» надо было заменить на что побольше. Окружающее высотку строение было донельзя многоугольным.

— Сделали бы уж просто круглым… — Пробормотал Талик еле слышно, но остроухий услышал.

— Не сочетается с основными контурами здания.

— Наль архитектором хотел стать. — Сдал начальника Баська.

— И стал бы! — Гордо заявил ничуть не смущенный Наль. — Если бы не попаданы!

Талик решил на всякий случай не интересоваться пока, чем это «попаданы» и он лично мешают некоторым ельфям играть в кирпичики.

— Есть! — Сообщил Баська, и они опять рухнули вниз и насквозь.

Виталий от такого способа перемещения изрядно напрягался: ни ускорения, ни торможения, почувствовать ничего не успеваешь, а уже — в другом месте. Никакого удовольствия. На этот раз «другое место» оказалось площадкой между двух шпилей «высотки». Татами имелось в наличии, а так же трава вокруг него и деревца в кадках. «Японские попаданцы надоумили!» — ехидно прошептал внутренний демонический голос. Похоже, что многочисленные грани личности Талика еще не совсем объединились. Ну, да и ладно. Впереди его ожидал очередной штурм зубастого порога, а следом — попытка одновременно не расколоться на допросе и заработать на меч, коня и новый мир.

Глава 3

За пару недель Талик привык и к оркам-санитарам, и к гномам-диагностам и к эльфам-терапевтам. Как в точности именовались здешние эскулапы «читателю Зольникову» никто не сообщил, поэтому должности он распределил сам по имеющимся признакам. В одном исследователи его души и тела были едины: они задавали вопросы. Но по-разному. Вопросов было столько, что пришлось правдиво отвечать на все, кроме одного: «Сколько произведений в любом жанре написали лично Вы?» Талик крутился как мог. То прикидывался дурачком и интересовался является ли сочинение на заданную тему «жанром», то притворно стыдливо сознавался, что в уме он уже романов сорок сочинил, и все как есть, про попаданцев с ним в главной роли. Оказалось, что мечты читателей — совсем не то, что опубликованные мечты писателей. Чем одно от другого отличается Талик, так и не понял. Зато признал, что сочинение, оказавшее на него наибольшее влияние — книга писателя Золотова «Демон по крови». В общем-то — не соврал.

Коварной писательской темы касались местные психиатры-кашпировские — два эльфа и гном. Первое время они обрабатывали «читателя Зольникова» втроем, потом стали работать по очереди. Устали, наверное. «Терапевты» больше интересовались детскими болезнями — орк и эльф. Обитали они в разных кабинетах и явно терпеть не могли друг друга. «Психологиня» гномской наружности строила из себя заботливую мамашу и уговаривала рассказать обо всех детских обидах. Здоровенного даже по демоническим меркам мужика, единственного человека в этом рассаднике волшебных рас, Талик определил как хирурга. «Хирург» изучал то, что Наль поименовал «биоформой», ухал, ахал и всячески проявлял интерес к каждому наросту и выступу демонического тела. Ничего похожего на рентген в здешнем исследовательском центре не имелось. Рентгеном работал сам «хирург»: водил вокруг Талика руками на манер дешевых экстрасенсов. Поначалу Талик проникся к нему симпатией. Во-первых — человек, во-вторых — это он нашел то, что пока никак себя не проявило: костяной гребень на черепе в зачаточном состоянии. Покопавшись в памяти, Талик припомнил Властелина Колец и бродягу-короля, который лечил руками, а детство провел среди эльфов. Но шутка «Вы Имладрисский ветеринарный техникум закончили?» не принесла желаемого результата. Хирург, конечно, посмеялся, но запашок от него пошел уж больно адреналинистый. Определять в точности: испуг это или агрессия, Талик пока не научился, поэтому отметил для себя: «Мужик напрягся». И больше с ним не шутил.

«Санитары» ходили-водили Талика по этажам и переходам, поесть и в «гостиницу». «Гостиница» располагалась наверняка под землей, потому что вид из окон менялся на какой угодно — от речки с водопадом до заснеженного леса, но никогда — на настоящий. А перемещались они туда в местном аналоге лифта «на раз». То есть, как здесь принято — быстро и не понятно в каком направлении.

Однажды, следуя под конвоем по открытой галерее, Талик увидел идущего ему навстречу ещё одного человека, но не в кислотно-салатовом одеянии здешних врачей, а в арестантской робе смертников! При виде этой полосатой балахонистой одежды ему чуть плохо не стало. Сопровождавший арестанта орк разразился ругательствами в адрес «болванов-координаторов» и впихнул своего подопечного в боковой коридор. Персональные орки Талика — аж два! — культурно предложили «следовать вперед, по сторонам не смотреть» и некультурно подхватили под локти. Но не посмотреть он не мог. Одного взгляда в коридор хватило, чтобы усомниться в однозначном назначении заведения. Арестант стоял лицом к стене, руки за головой, а орк в зеленом халате как мог перекрывал обзор и проводил Талика совсем нехорошим взглядом. Похоже, что здесь исследовали не только попаданов, но и преступников. И внутренний голос подсказывал, что от одного до другого не такая уж пропасть. На всякий случай Талик с притворным ужасом поинтересовался у своего конвоя: «Маньяк, да?», получил в ответ неопределенное «угу» и решил вести себя образцово. Больше ему ничего не оставалось. Общаться со здешней техникой на пальцах он не умел, способов отлова беглых пациентов не знал, устройства общественной жизни — тоже, а о крыльях пока только мечтал. Зато впереди маячила перспектива попасть в некий мир, где передвигаются на лошадях и шьют сапоги для демонов. Вот там-то Талик и надеялся на то, чего так опасался местный контингент: на полную реализацию. Все тот же внутренний голос подсказывал, что главное — вырваться из-под надзора.

Но не сказать, чтобы уж совсем ничто не скрашивало тягостного ожидания «светлого завтра». Встречи с Басиром и Нальдо раз в два дня за ужином очень быстро переросли в нечто большее, чем просто встречи. Почти тоже самое Талик переживал в летнем лагере в родительский день, когда приезжала тетя Зина. Когда к исходу второй недели Баська, краснея, сунул ему что-то под столом, пока не видит остроухий начальник, Талику чуть не стало стыдно за свое писательское прошлое. По запаху он сразу определил: еда. Гномыш весьма своеобразно выразил признательность за знание попаданцем русской классики. Едой оказалась большая конфета-тянучка. Талик чуть не склеил свои демонические челюсти, поедая её как Штирлиц, ночью под одеялом. Чувствуя не только признательность, но и ответственность, он на всякий случай съел и обертку, чтобы ничем не выдать Баську. Ущерба демоническому желудку эта пища не причинила, хотя упаковка была точно не бумажная.

Сначала Талик недоумевал, что это его «ловцы» отираются в здешней клинике, вместо того, чтобы охотиться на следующего попаданца? Просветил его опять-таки Баська. «Охотники» были обложены обязанностями как волки флажками. Они не только чуяли возмущение какого-то там фона реальности, ловили и блокировали граждан Изнанки, но и сопровождали их по месту дальнейшего жительства. То самое «Место», предназначенное для Талика, скупо описывал во время встреч Наль. Остроухий, в отличие от Баськи, там пару раз побывал, и оно ему очень не понравилось. Но на все то, что не нравилось эльфу, Талику было чихать. Нальдо больше всего возмущало наличие в Мутном Месте попаданцев с эльфячьей реализацией. Пусть она и была частичной, но ему и этого хватало, чтобы кривиться, морщиться и разве что натурально не плеваться. Баська сообщил заговорщицким шепотом, что в Мутном есть с десяток полностью реализованных ельфей из первых попаданов, а есть и другие… Но о них Нальдо лучше не напоминать. «Кавайны-е-э!» — пояснил Баська. Узнать, не перепутал ли гномыш «кавайные» с «яойные» Талику не удалось. Вернулся Наль со своей планшеткой. Кое-какие привилегии у Охотников все же были, а не только обязанности. Всё, считываемое с подкорки Талика, они получали с пылу с жару. Теперь не только Баська моргал покрасневшими от бессонницы глазами. Эльф дождался своей детективщины и тоже перестал спать. Вот только даже мелкой конфетки от остроухого Талик так и не дождался.

По степени приятности «родительский день» конкурировал только с посещениями ментальных магов. Магам не было никакого дела до детских болезней, биоформы и вопросов о детстве. Они обсуждали список «хранимой уважаемым попаданом» литературы с придыханием, что звучало особенно очаровательно из уст обалденно красивой эльфиечки, которая над ними начальствовала. Следующий приятный момент плавно вытекал из предыдущего: постоянно растущий счет. То как здесь учитывался капитал, Талика поначалу насторожило. Вместо пластиковых карт и уж тем более дензнаков этой продвинутой реальности, ему предложили татуировку на запястье. Татушка была, конечно, завлекательной, идеей но уж больно она намекала на метку с неизвестными дополнительными функциями. Когда «уважаемый попадан» заартачился, эльфиечка ушла в соседнюю комнату, помурлыкала с отдельного переговорника с начальством и заверила, что он, конечно, может получить всю сумму и в золоте, которое в ходу у Мутных. Но посоветовала сначала обсудить решение с «сопровождающими», а потом уж его принимать.