Елена Лобанова – Реализация (страница 55)

— Ну, что ж… — Старшая попаданка аж скривилась, демонстрируя как ей не нравятся манеры Силь, и снова устроила сеанс многозначительных переглядываний с подругой. — Я изложу общее содержание романа, чтобы вы поняли его пророческое содержание.

Силь поёрзала, устраиваясь поудобней, и Нальдо почувствовал, что сам тает как мёд. Ну, совершенно не рабочее состояние, как же так можно?! А Зольников, между прочим, отправлял в рот ложку за ложкой, да ещё и делал вид, что ему этот процесс ужасно нравится. (Не очень у него натурально получалось: видно было, что глотает с трудом). Но отвлекаться от жбана сопровождаемый не собирался и даже спросил у главной писательницы:

— Ничего, если я есть буду, пока Вы рассказываете?

Нальдо не удержался:

— Мы тебя прощаем, демон-медоед. Кушай на здоровье хоть вместе с бочонком.

Силь не обратила никакого внимания ни на Зольникова, ни на то, что Наль ему ответил. Она совершенно ненавязчиво, как будто так и надо, водила по шее Нальдо пальчиком. Силь точно на что-то намекала, а её действия что-то означали. Но ничего умного о том, чтобы это значило, в голову не приходило. Не решила же она его просто погладить в самом-то деле!

И Зольников тоже задумался. Попадан с сомнением уставился на жбан, как бы размышляя: «Стоит ли это есть?» Судя по тому, что ложку он отложил — решил, что не стоит. Оказывается, проблемы иногда решаются сами собой. Нальдо похвалил себя за сообразительность и правильную реакцию. Наверное, Баськина интуиция влияет на окружающих: услышав предложение закусить жбаном, попадан засомневался в правильности своих действий. А ведь уже восемь ложек проглотил… Хорошо, что остановился. Осталась последняя проблема — роман попаданок. Но если учитывать спокойствие интуита-Баськи, то и роман — не проблема.

Настроение стало совсем нерабочее. Наль сплёл заклинание магического ока и погрузился в созерцание. «Силь как она есть», да еще так близко — очень волнующее зрелище. А уж ощущение! Есть на что полюбоваться: на чёрные с отливом в синеву волосы, на изящный тонкий носик. И на розовые губки… А какие у неё прекрасные серо-голубые глаза! Хочется перестать дышать, затаить дыхание, покрепче прижать к себе и… Нальдо почувствовал, что хочет не только не дышать. И если он немедленно не справится с проявлением своего желания, то эти посиделки Силь у него на коленях будут последними. Как минимум…

Нальдо распустил заклинание и буквально впился взглядом в занудно вещающую попаданку. Помогло. А когда он прислушался к тому, что именно она вещает, то помогло так сильно, что хоть отпуск требуй по примеру того ментала. Лучше на острове, лучше с Силь.

Талик не заметил, как вонзил когти в свои многострадальные кожаные штаны. Витольд вцепился хвостом в ножку табуретки — заплёлся, не отмотаешь. Бормотун рычал не хуже демона, а Бутончик заявил, что если оборотень «пустит тётке кровь», то он — самый сострадательный на свете вампир — зажмурится и возражать не будет. Баська, виновник того, что на их голову изливался маразм повышенной степени злобности, страдал рядом, вцепившись в столешницу.

Повествование длилось уже полчаса, а толпа героев шедеврального романа еще даже не перезнакомилась. Писательницы напихали в своё сочинение всех обычных героев фэнтези, да еще и свеженьких мутантов добавили. Помимо обычных людей, гномов, эльфов, сильфов, гоблинов, монстров с названиями «язык сломаешь» и неких «скнюсиков», которые монстрами почему-то не были, в роман попали генномодифицированные собаки, ацтеки, летающие на пирамидах, примкнувшие к ним египтяне, колдуны, маги, пророки всех мастей, сирены и русалки. Все были вооружены, все активно резали друг друга, мировое правительство бездействовало, поражённое неистребимой коррупцией. Талик возгордился. И что он так переживал за двуручник в заспинных ножнах? То ли дело — засунутые в одну эпоху лазерные бластеры, пресловутые тарелки — летающие, но на «магически воздушной подушке», обычные автоматы Калашникова и лучевые рогатки широкого радиуса действия?! Всё это стреляло, убивало, погибало и корчилось в муках вместе со всем миром и населяющими его народами.

События не подчинялись никакой логике, поступки персонажей — тоже. С воображаемых небес постоянно сыпалась всякая дрянь — что ни день, то новая напасть. Воображаемая земля регулярно тряслась, вулканы извергались мощно и повсеместно, а герои в свободное от работы время рефлексировали — те, которых авторы не убивали, конечно. А убивали авторы зверски и много — и толпами, и поодиночке.

Писатель Золотов попытался угадать, какой герой станет главным, но не преуспел. Понять как в мир бластеров, лучевых рогаток и гномов пролезли ацтеки с египтянами, он тоже не смог. Единственное, что стало ясно — откуда взялось такое обилие второстепенных персонажей с их второстепенными историями. Когда пятая по счёту линия повествования закончилась ничем, до Талика дошло, что «пророчество» и кирпичи с небес — сами по себе, а желание описать в романе всех знакомых, приделав кому внешность пострашней, кому жизнь поужасней, победило даже мечту о Конце Света. Прикинув, какое количество народа могли повстречать на своём веку писательницы, Талик и вцепился в штаны: судя по возрасту двух старших соавториц, пытка подробным изложением бытовухи, сплетен и склок на фоне лазеров, кастрюль и не-пришей-куда-ацтеков, могла продлиться до утра. Их читателей стало искренне жаль. Даже в пересказе мутило не только от содержания, но и от жутко корявых оборотов, и от погибших не своей смертью падежей. Хоть бы конвоир ушастый вмешался!

— Да, — рыкнул Витольд, — на нас тут, между прочим, писатели воздействие оказывают!

— Ещё какое! — Подтвердил оборотень. — Я же сейчас озверею!

— А я кровь пить начну. — Не совсем уверенно поддержал Бутончик.

— Да чихать на нас хотел остроухий! — Возмутился маг. — Вон, сидит как под наркозом!

Талик оторвался от рассматривания дыр на штанах и обомлел. Эльф и Силь чуть ли не целовались! Безобразие какое! Несчастная Наташка косила в их сторону полными слёз глазами, но ни родная тётка, ни вошедшая в раж соавторша на девчонку не реагировали. Совсем в своё безумное творчество погрузились. На него, предполагаемого писателя, впрочем, тоже никто внимания не обращал — ни Наль, ни Баська. Гномыш почему-то похрипывал. Странно так, и страшно. А тут ещё Изольда жути добавила:

— Над землёй клубился туман! — Ни с того, ни с сего вдруг взвыла писательница.

«Ой, — трусливо пискнул Бутончик, — только что вроде был ясный осенний день, и ацтеки египтянина на костре жарили… Что ж у них в тумане-то будет!?»

— Это для Вас. — Шёпотом сообщила Талику Ольга и несколько развеяла жутковатое впечатление.

— Под пологом тумана из разверзнувшейся земли вылез горгуль, которого не могли видеть жители окрестных домов. — Продолжала Ольга. — Такова была их участь. Город погружался в темноту каждый вечер. Кругом было темно, потому что магоэнергии постоянно не хватало и жители практиковали веерное отключение электричества. Горгуль крался вдоль серых стен хрущёвок и высматривал жертву. Беспечная жена гнома-сантехника шла в тумане из рыбного магазина. Вдруг… туман заклубился, и из него выпрыгнул горгуль. — Патлатая авторша уставилась на Талика в упор с таким видом, как будто он лично извёл зазря эту неведомую «магоэнергию». — Женщина бегала, кричала и отбивалась, — не менее обвиняющим тоном продолжила Ольга, — но в тумане её было плохо слышно, и никто не поспешил на помощь. Свою красивую сумку в цветочек, которую она купила на те деньги, что муж выручил за починку унитаза на прошлой неделе, женщина уже потеряла. Рыба выпала и теперь извивалась на асфальте, блистая чешуёй. Горгуль настиг жертву, вонзил когти ей в спину и стал насиловать, жря.

Талик понял, что больше не выдержит: «жря» оказалось последней каплей. Баська тоже изнемог. Он совершенно неприлично хрюкнул и уточнил:

— Жря её, рыбу, сударыня?

— Её! — Сердито процедила попаданка.

— Эта… — не сдавался гномыш. Похоже, он был близок к истерике: слёзы из глаз уже катились, а сам он мелко трясся. — Рыбу, значит, всё-таки.

— Оххх, — Изольда в изнеможении закатила глаза, — да не рыбу, а её, жену сантехника он жрал.

Баська рухнул лбом в стол и закатился беззвучным смехом. Эльф и Силь уже не миловались. Кавайная хлопала пушистыми ресницами, пытаясь вдохнуть, хотя остроухий её вроде пока не душил. Он уставился на писательницу как чекист на врага народа, сглотнул и выдал:

— А зачем? Этот горгуль что, потом не мог съесть и жену сантехника, и изнасилованную рыбу?!

Писательница вдохнула еще горше, и остроухому тоже достался взгляд из разряда «ну, ты — тупо-о-ой!»

— Монстр насиловал женщину… жря… Чтобы жертва дёргалась посильней и орала. — Как ни в чём небывало пояснила Изольда.

Остроухий только головой покачал. Талику почти спокойная реакция эльфа не понравилась. И вообще, хотелось веселиться как Баська. А если демон чего-то хочет…

— Подо мной, горгулЁм не особо подёргаешься. — Гордо заявил Талик и подмигнул Силь. Наль немедленно раздул ноздри. — Но, Вы продолжайте, очень интересно! — Заверил он писательницу, и мысленно призвал все сущности славно поразвлечься. Вот, эльфа уже поддели слегка. А то ишь, забыл, что на работе и амуры разводит с попаданками!