Елена Лобанова – Реализация (страница 40)
Поинтересовавшись у Силя, где тут ближайшее селение, Талик внёс предложение:
— А давайте на повороте остановимся и посадим хоббитов на лошадей? Я могу взять одного. А кто-нибудь возьмёт в седло второго. Тогда мы успеем до ночи найти какой-нибудь сельский трактир, отмыться и высушиться…
Оказалось, что ни эльф, ни гном, ни даже Силь, не желали брать в седло мокрого и грязного хоббита. Упоминать такое простое объяснение как «грязный и мокрый», все трое избегали и изобретали аргументы так же бойко, как сущности Талика во время внутренних разборок. Силь боялся полоумных: «А вдруг он ко мне приставать начнёт? Слабоумные умеют только есть и размножаться!» Эльф занудно напомнил: «Не по инструкции». Сердобольный Баська полагал, что по отношению к пострадавшим попаданам инструкцию нарушить можно и даже нужно, но его «Боливар не вынесет двоих». Жертвой их бессердечия пала кобыла Силь.
Запихнуть двух полнорослых хоббитов в одно седло оказалось делом не менее трудным, чем реализовать их обратно «по щучьему велению, по моему хотению».
— Двое из ларца, полоумные с лица! — Комментировал Бутончик, пока Талик пытался обвязать хоббиту ногу веревкой. Хоббит хихикал и дрыгал конечностью.
— А пусть наш магуй энергуйский приклеит его к кобыле, чтобы не сползал. — Поддерживал вампира Витольд. — Он что-там заявлял про ледяные стрелы. Вот и приморозил бы. Давай, Бормотун! Есть мокрое седло и мокрая хоббитячья задница. Плюсуй по-быстрому!
— Да замолкните, вы, наконец! — Мысленно стонал Талик, завязывая веревку под брюхом кобылы.
Кобыла рвалась и дёргалась, несмотря на то, что с двух сторон её держали под уздцы Силь и Баська. И Талик кобылку очень даже понимал: вампиродемон, царапающий брюхо крыльями, это — страшно. Даже оборотень, который прекрасно чувствовал настроение животного, подтвердил, что на привязке второго хоббита кобылка упадет в обморок. Прямо на их многострадальное тело и упадет. Но непривязанные хоббиты из седла или вываливались или самовольно сползали на горячо любимую землю.
— Силь! — Взмолился Талик вслух. — Привяжи второго, будь другом, а? Лошадь сейчас сбесится!
Кавайный всё-таки сжалился. Поморщился, но под кобылу полез. Вылез весь в глине и стал выглядеть несчастнее хоббитов.
— Сказка о попе и работнике его Балде. — Мысленно буркнул Витольд и процитировал: — «Что ж ты, бес, под кобылу полез?»
Длинноухий Силь и впрямь мог сойти за бесенка. Талик взял произведение на заметку. Пушкина, конечно, не очень пересочинишь, но из «Балды» и «Царя Салтана» он еще с младших классов помнил предостаточно:
Дельное сочинение. А любовь и приключения возьмём из «Салтана». — Сообщил Талик план следующего выступления. — Но сочинять придётся заранее. А то реализуем непонятно что, и мучайся потом как с этими хоббитами!
тут же начал Витольд.
Демон поддержал его, оставив право разбираться с диалогом остроухих девиц писателю Золотову:
М-да… Несолидно как-то. Властелин, а шастает по задворкам.
— Замечательно! — встрял маг. — Очень подходящее произведение! Вот, послушайте, как дальше удачно складывается:
— Какой Бог может дать сына Тёмному Властелину? — логично возразил писатель Золотов.
— Ха! — раздухарился маг. — Понятно какой! Вы чем слушаете? В аршин! Это ж треть сажени! Больше метра!
— Точно больше метра?! — удивился Талик.
— Конечно! — гордился своими познаниями маг. — Вы представляете себе эти «родины»? Бог Тьмы и дал! Другой бы пожалел несчастную.
Талик взобрался на коня, примотал чембур к своему седлу, и отряд под его предводительством двинулся месить грязь по узкой лесной дороге, ведущей к ближайшему поселку. Привязанные хоббиты притихли и, кажется, решили поспать.
Голова гудела. Сущности наперебой «ваяли» сюжет для второго выступления, нисколько не заботясь о том, кто будет слушать сказку, и к чему в итоге приведут аршинные дети… Детишек среди попаданцев не было. Прирост населения обеспечивался исключительно за счёт притока реализованных граждан… Талик пока не встречал в Мутном Месте следов размножения естественным способом. И это его не огорчало: вопящую ребятню и сюсюкающих мамаш писатель Золотов тоже не любил. Можно было спросить у Силя, чем объясняется такой феномен, но надеяться на точные знания кавайного не стоило. Зато сам феномен был на лицо вкупе с уже учтенным неограниченным сроком жизни местных жителей. Или молодости. Выяснять, не умирает ли попадан вместе со смертью той сущности, что осталась дома, Талик не спешил. Зачем себя расстраивать? Но и кладбищ он нигде не видел…
То, что попаданца все-таки можно убить, сомнений не вызывало. Однако, заводить разговор о том, куда потом отправляются останки — исчезают или их по традиции закапывают в землю, тоже не хотелось. Как ни крути, а его герой был очень даже вечным. Напрямую писатель Золотов никогда такого не писал. Но подразумевал. А каким еще может быть демон или всемогущий маг? Вампир — тем более. Так что над сюжетом «родин» следовало сто раз подумать. Где рождение, там и смертность. И хотя к нему это напрямую не относилось, но становиться катализатором оплодотворения Талик не мечтал. Демон и маг тоже не мечтали. Им было некогда. Они затеяли литературный конкурс. Виталий, было дело, принимал участие в конкурсах по молодости лет. Куда же без этого? Но ни один из них не проходил у него в голове.
закручивал сюжет маг. Паладины встречались в произведениях конкурентов, поэтому гнев Властелина Талик разделял. Ничего себе подарочек! -
хитро замолк маг, поставив демона в затруднительно положение. Ха-ха! Как может смягчиться Тёмный Властелин?
— Но смягчившись… — подхватил Витольд. — Так и быть, велел голову рубить!
— В принципе, по сравнению с повешением, смягчение приговора налицо. — Бутончик, как самый впечатлительный, судил соревнование.
продолжал демон.
«Всадника без головы» Талик оценил. Вполне узнаваемый образ. Пришлось присоединяться к судейской коллегии. Писатель он или кто?
Писатель Золотов сдержанно похвалил обоих конкурсантов за консенсус по объединению невнятных «ткачихи, поварихи и сватьи бабы Бобарихи» (фи, какое отвратительное имя) в Ллос: «ткачиху-паучиху, проживавшую в Барвихе». Барвиха, как место обитания правительственных пауков, вполне вписывалась в сюжет, как и знаменитая мерзкая богиня забугорных ельфей. Ободренный похвалами Витольд загнул нечто неимоверное:
Демон коварно усмехнулся.
Даже маститому писателю Золотову стало интересно, как Бормотун будет поить безголового гонца. Да еще и в рифму…