Елена Лобанова – Предел (страница 78)

— Даэр! У тебя истерика?

— Не-эт! Нэрьо! Ты знаешь, где барельеф с портрета? Того, что был в каминном зале Руалона? Повелитель меня убьет. — Полутемный отдышался. — В его спальне. Прикажет сбить, конечно, этот шедевр, но все равно…

— Не-а! Не убьет.

— Нэрьо, я тебе о нем не все рассказал. Он, знаешь ли, не просто Темный.

— Ага. Под землей — не просто. А ты туда не лезь! — Нэрнис нарочито спокойно созерцал луну сквозь вершины сосен. Так и намекал «Ну, спроси, спроси».

— Так-так! И что это за Светлая поза «Я тут — дуб, а вы все — травка!», а?

— Да, так… Я ему могу просто показать кое-что. Хочешь, тебе покажу? Я сегодня потренировался, когда за хворостом ходил. Нетерпелось. До Дрешта еще целый день, но вдруг я не успею купить горшки для тренировки?

— Нэрьо, я устал отгадывать. Ну, давай уже!

— Понимаешь ли, брат…

— Это ты у меня научилссся! Потом объяснишь. Показывай, чем ты собираешься Сильнейшего удивить. А то удивишь мало и получишь много! Это тебе — не шутки.

Какие уж тут шутки. Ближайшая сосна разлетелась щепками.

Отплевались.

— Нэрьо, я понял. Как птицееда. Но в следующий раз предупреждай, что именно ты собираешься порвать. Костер разжигаем здесь. Ну, брат, приступим. — Полутемный снял кожаный жилет и достал из очередного кармана инструменты. — Сначала мне!

Утро было сырым и серым. Нэрнис зевал и ойкал.

— Все, Светлый мой! Вот твоя восемьдесят шестая заноза! И больше так не делай! И, вот еще что… После того, как я побываю в гостях в Озерном Краю, а я непременно побываю, ты скажи тому Владеющему, который тебя бездарью обозвал, что если что… я ему быстро сочиню в его покоях шесть окон и четыре двери дополнительно. Что ты так разволновался? И волчью яму ему под кроватью. Не переживай, я себе не представляю это. Пока. Гору помнишь? Я эту гору раньше видел. Да, и спальню Повелителя тоже. Все дети пока маленькие стремятся посмотреть там, где нельзя. И я сегодня тоже, знаешь ли, тренировался. Придумаю что-нибудь в лесу, на земле, а там — нет ничего. Знакомое место нужно. Или эмоции. Или и то и другое. И знаешь, ты своей сестре не рассказывай про деревья, это — совет. Если, конечно, ты не хочешь в свободное время лошадям опилки для конюшен производить.

Глава 16

Расти разыскал эльфов в лесу по стелящемуся дыму от костра. Похоже, они всю ночь с кем-то сражались. Но это было неважно. Важно, что он наконец-то нашел, чем произвести впечатление. Мальчишка нес себя по лесу осторожно, как полный кувшин, боясь расплескать.

Даэрос посмотрел на Расти — молчит, глаза круглые. И вдруг ребенок залопотал на орочьем… Полутемный подскочил к нему, встряхнул за плечи. Может, это — морок? Изувечили…

— Даэр, Элермэ шлет Весть… я… — Нэрнис ничего вокруг не слышал и состояние Расти не оценил.

Мальчишка прекратил бормотать и вполне разумно заявил:

— Не тряси — забуду. Я надолго не помню. Сбил, уша…господин. Теперь сначала надо…

— Ну, вы оба меня доконаете. Расти, погоди-ка! Начнешь, когда я скажу. Нэрьо, не сбивай нашего разведчика. Получай пока свои вести молча. А теперь я потренируюсь. Расти, начинай, только медленно.

Что именно вещал способный ребенок, Даэрос не понимал. Но зато он мог прекрасно себе представить эти звуки, записанные рунами на камне. А там… Знающие разберутся.

— Уф! Все! — Расти был горд. — Только я много и надолго запомнить ничего не умею. А на недолго, на спор — могу! Вот!

— Умница! А надолго что-нибудь понятное запоминать можешь? — Полутемный сразу же озаботился тем, как такие способности можно получше использовать.

— Я только интересное помню. Или совсем непонятное, но недолго. Но непонятное, оно тоже интересное. А еще про четвертого на второй телеге вот что: он совсем по-нашему не говорит. Я ж подумал немой он. А это он самый как вонявый говорил, а второй, Свищ который, отвечал. А под дерюгой — мешки кожаные. Во! Это оно и есть, золото, да? — Расти вытащил откуда-то из мотни золотую монету гномской чеканки.

— Расти, я же тебе говорил, ничего «тянуть» не надо. Они, может быть, и не заметили. Ну, а если у тебя такая монета из штанов выпадет? Кстати, странное место, чтобы прятать.

— Ничё не странное! Там у меня место для захоронки есть! Тряпка подшитая. Только я не покажу. Ничё вы не понимаете, остроу… Господа хорошие. Вы че делаете, когда я тут чешу, а? — И Расти демонстративно полез рукой в штаны «почесать». — Во! Отворотили мор… эти, на сторону свернулись! Так и все так. Я почесал, они тоже морды воротят. Ну, и че делать-то? Я когда еду с телег таскал и утянул. И припрятал!

— Нэрьо, ты только послушай этого маленького… Проныру! Это же отведение глаз примитивными методами! Никаких мороков! Перед нами — будущий великий… не скажу кто. Может просто не дожить до будущего с такими способностями. Расти, больше ничего не бери, если я тебе не велю! Последний раз предупреждаю. А то…

— Что? За ухи оттаскаешь? Или бить будешь?

— Расти, отец тебя только бил. Тебе, как маленькому многое сходило с рук. А теперь, ты назначен младшим разведчиком. Рад, да? Только теперь тебе и достанется, как Разведчику. За воровство — на выработки в нижние уровни. Ты у нас там один такой будешь: с позорным приговором, и единственный человек. Что? Страшно? Кругом вот такие и даже хуже — подземные убийцы и так глубоко, что не выбраться. А добрых как я, туда не посылают! Не шмыгай носом, всего-то и надо — не брать чужого. А кого-нибудь «обставить» у тебя случаев будет больше, чем ты думаешь.

— Даэр, Весть же! — Нэрнис опять готов был приплясывать от нетерпения.

— Расти, беги к телегам, хворост прихвати по дороге. Мы скоро придем.

Амалирос бодро вскочил с ложа, потянулся, размялся и оглянулся. Сказал «Ах» «Водопаду…», «Чудо!» — «Ручью…» и «Привет, чудовище!» — страшному портрету нофера. Перечитал стихотворение Даэроса: «И тебе, калиграфффия, с добрым утром». Ничего не поделаешь — привычка, а Арк Каэль привык здороваться с картинами, которые украшали стены его личных Покоев.

За завтраком Повелителя Темных эльфов не отпускало ощущение, что он вчера что-то упустил. Что-то весьма важное. Что-то было неправильно. По комнате гулял аромат роз и мешал думать. И как ни странно, думать мешало и весьма хорошее настроение. Прямо-таки — прекрасное. Такое состояние было противоестественным сразу по многим причинам. Во-первых, вчера было немало выпито настойки на багрянке. Во-вторых, вчера выяснилось, что Даэрос Ар Ктэль — очень даже сильный Открывающий. В третьих, этот подданный был наглым и злопамятным. В-четвертых, стены его личных покоев были вчера окончательно изувечены самовосхваляющими росказнями различных приключений Сына Дома Ар Ктэль и его Светлого брата… А настроение все равно оставалось хорошим. И это было подозрительно. Раньше у него веселье так не затягивалось.

На отдельном столике лежала целая кипа прошений «посетить для прочитать лично». Кое-кто собрался прославиться прямо в его спальне. Вчера… Список про «вчера» можно было бы длить и длить. Но что-то же должно было быть таким прекрасным, чтобы сегодня он опять проснулся в противоестественном настроении. Ему подарили новый шедевр Нальиса — потрясающее произведение искусства. Прекрасно. Вчера он слегка попугал и довел до слез одну очень самоуверенную и наглую Светлую Цветочницу. Приятно. Немного стыдно, но от этого было еще более приятно. Потому что, если — стыдно, значит — хорошо довел. Слегка ныли ребра. Тоже приятно. Приятная усталость после потрясающего боя, это — даже более, чем замечательно. Некоторые девы, ничего, что — Светлые, готовы были заложить за его победу родовые драгоценности… Между прочим, совершенно не зная, чем дело кончится, поскольку ни разу таких схваток не видели. Более, чем приятно. Потому, что девы эти юны и глупы, и таких верных политических шагов делать ещё не умеют. Амалирос понял, что все-таки нашелся способ получить удовольствие и от этой ставки.

Вчера он отправил в рудники на встречу кое с кем, как минимум шестерых разумных заговорщиков, кучу сброда и, к счастью, ни одного Открывающего. Но это всё казалось Повелителю Темных пустяками по сравнению с тем, что впереди его ждали Запредельные возможности. Причина для затяжной радости нашлась: неизведанное «впереди».

Для полноты счастья надо было только кое-что подправить и решить. Для начала, следовало предъявить претензии Тиаласу: это их Светлая кровь попортила стены. Значит, и платить ему. Если откажется платить, счет будет выставлен Дому Ар Ктэль. Оплатить они не смогут. Это означало, что Даэросу придется соглашаться либо на брак по выбору Амалироса, либо… за Пределом наверняка найдется что-то ценное. Тарлы… Черные тарлы в коронах Озерных Владык в таком случае обесценятся. Мелочь, но всё равно приятная. А еще следовало давать мальчишке указания. Нечего позволять малолетнему строить из себя героя. Руководить вызволением Темных подданных из-за Предела Амалирос собирался лично.

Важные решения множились, и одно немедленно тянуло за собой другое. Он решил не стесывать и не замазывать стихотворение на стене в спальне — сочтут за слабость. А если объявить произведением искусства, то вполне получится шокировать всех своей непредвзятостью. Новое зарождающееся течение живописи «в стиле Сульса», о котором шептались на совете некоторые подданные, Арк Каэль надумал объявить государственным преступлением. Страшилище в зале Совета рядом с проходом следовало уничтожить немедленно… Он наконец-то нашел то неправильное, что его беспокоило: посмертно награжденные разведчики в коридоре. Повелитель должен был заботиться о живых подданных, а не хоронить их заживо.