Елена Лобанова – Предел (страница 4)

Атака Малерны началась по всем правилам науки торговли и обмана, что в сущности — одно и то же.

— Я позволю себе не спрашивать имя Благородного гостя, если гость не пожелает сообщить его сам. — Низкий грудной голос Малерны сочетал в себе интонации радушной хозяйки, старой нянюшки и давней знакомой.

— Я бы предпочел не сообщать, если благородную Хозяйку этого Дома не смутит мой отказ. — Нэрнис повел себя подчеркнуто высокомерно. И, вообще, хозяйка замка ему не нравилась. Аль Арвиль даже поискал в себе должное уважение к престарелой женщине и не нашел.

Малерна отметила «благородную этого дома». То есть, не вообще «благородную», а вот только этого дома.

Третья ловушка уже поджидала наивную жертву, а жертва непредусмотрительно наступила на любимую мозоль госпожи Фар Бриск, где только приставка «Фар» и свидетельствовала о благородстве. За долгие годы становления династий благородные господа успевали изрядно романтизировать происхождение своего первого предка. Но Старый пьяница Бриск бельмом торчал на родовом гербе, точнее — своей кружкой. Знал бы Нэрнис, как эта неблагородная кружка ненавистна Малерне.

— Конечно, как будет угодно Высокому Гостю! Вина, воды или настоя из трав? Ах, я совсем запамятовала, что эльфы не тяготятся жарой и вообще мало, чем тяготятся. — «И деньгами», мысленно добавила Малерна. — Это лето слишком жаркое и пыльное. Правда ли, что в таких случаях мудрые эльфы специально увлажняют землю, улицы и дороги? — Немного глупости и лести в одном кувшине — в самый раз, чтобы гость не ожидал подвоха.

— Крайне редко. В Озерном Краю всегда прохладно и свежо. — Нэрнис совершенно не понял, как это вдруг у него создалось ощущение нормальности всего происходящего? Ну, зашел… А дело хозяев его развлекать — вином, водой и падающими служанками.

Малерна почуяла поживу, как серый морской хищник чует кровь, попавшую в воду. Эльф из Озерного Края, путешествующий эльф, мог появиться в городе только со стороны причала, отправляясь в свое первое путешествие посмотреть мир. «Зеленый» эльф: незрелый, наивный, непуганый и, что самое ценное, не успевший потратиться. Практически — не начатый.

— Какая прелесть! Какое чудо! Всегда свежо… И, наверное, просторно! А у нас, как Вы видите, такая теснота! Люди совсем не ценят простор! Нет, чтобы оставить место для сада! — Малерна, конечно, не стала сообщать, что небольшой сад и даже огород, а также конюшни, которые были когда-то на постоялом дворе Бриска, целиком упокоились под стенами их «родового Замка». — Так что, нам приходится расти ввысь, чтобы ощутить простор. По счастью, комнаты в наших башнях возвышаются над всем городом. А оттуда, из башен, как раз открывается вид на Великий Предел и его Тайну. — Последнее слово Малерна произнесла так таинственно, как только могла.

Остроухая добыча в расшитом плаще и дорогих сапогах сделала нужный шаг, и капкан глухо щелкнул:

— Хотелось бы посмотреть на этот простор… — Аль Арвиль наивно полагал, что для него уже готовы комнаты. Зачем-то же рассказчик сюда ходил.

— Ох, какая жалость! Сейчас как раз все комнаты заняты… Вы же понимаете, что мы не станем изгонять гостя из дома. Ах, как жаль! Конечно, только для Вас, я могла бы попытаться попросить кого-нибудь из гостей переселиться к моим соседям. Но они так много просят за постой! Я порой даже не верю, когда мне называют цену. И это притом, что сквозь чрезвычайно засоренный предметами Предел, из соседских окон совершенно не видно Мертвого города! Если Вы не стеснены в средствах, я могла бы попробовать устроить для Вас комнату в башне… — Малерна Фар Бриск мастерски замкнула круг. Разве может этот напыщенный эльфийский отрок сознаться, что он стеснен в средствах, что ему неинтересно посмотреть на Мертвый город, и что он, вообще-то, зашел попить воды в жаркий день?

Нэрнис понял, куда его заманили, но пути назад не было.

— Да, с башни взглянуть было бы интересно. И отряхнуть пыль с сапог тоже. Если благородная госпожа этого Дома назовет цену…

— Сейчас же отправлю привратника к соседям узнать эту самую цену, а сама поговорю с гостем о переселении. Располагайтесь. — И Малерна с гордостью покинула поле боя. Теперь главное — не продешевить, но и не зарваться. Эльфы — мастера выкручиваться.

Нэрнис уныло созерцал кувшин. Калитка в воротах, а слышал эльф превосходно, и не думала открываться. Вся суета этой могучей кабатчицы, которая пронесла своё происхождение сквозь поколения без изменений, была направлена только на создание видимости неких переговоров с некими гостями. Поэтому, когда хозяйка появилась со скорбным лицом откуда-то из недр своего Замка, Нэрнис был готов изрядно обнищать в самом начале своего пути. Он слышал, что по осени, когда перед зимними штормами в Малерне случался наплыв купцов и путешественников, цены взлетали до десяти золотых за пару ночей. А останавливаться на меньший срок — просто неприлично.

Оценив жадность хозяйки как один к пяти — повлияли недавние ставки на его персону — он думал, что готов ко всему. Или почти ко всему. Услышав цену в восемьдесят кварт золотом, что соответствовало тремстам двадцати монетам, Нэрнис чуть было не сорвался. Он с трудом сохранил невозмутимый вид. Младший Аль Арвиль решил брать пример с отца. Как-то раз отец, узнав о сумме долга Нальиса, расплатился за него с таким выражением лица, как будто испытал облегчение. Правда, старший брат потом еще долго не испытывал никакого облегчения… Нэрнису «счастливая расплата» удалась как нельзя лучше. Не желая опустошать кошелек при хозяйке, он небрежным движением отцепил с плаща сердцевину одного из вышитых цветов сиори.[2]

Прикрепив этот дорогой и прекрасно ограненный тарл[3] к его плащу, любимый и щедрый дядя Далиес сказал, что молодым эльфам иногда следует иметь запас на крайний случай. Нэрнис позволил себе истолковать «крайний случай» весьма вольно. Зато это выглядело достойно — отдать первый попавшийся камень, как пустяк, и не трясти отощавшим кошельком. Никто кроме него и любимого дяди не знал, чем отличается этот камень от остальных двадцати трех. На самом деле, все прочие камни, дополнявшие вышивку, были ничем иным, как искусным творением эльфийских мастеров стекла… Так что — жест выглядел роскошно. Аль Арвиль гордился собой.

Конечно, такой тарл тянул на полную сотню кварт золотом, но Нэрнис не стал мелочиться и требовать разницу — а то весь эффект пропадет. Естественно, Малерна рассыпалась в благодарностях. Но чего ей это стоило! Количество тарлов, оставшихся на плаще, было посчитано с одного взгляда. Кошель таил в себе нечто такое, что даже и показывать не стоило, дабы не искушать нестойких смертных. Условно-благородная Бриск была близка к тому, чтобы повторить прощальный номер своей служанки — лицом в пол. Но ей овладевали совсем иные чувства, не родственные тем, что сразили несчастную Пелли. Сегодня её, благородную фар Бриск, не только задели не слишком культурным обращением: её провели как девчонку. Сегодня посрамили честь Бриска! Малерна ни за что не сумела бы объяснить, как она сочетает несочетаемое — честь благородных с честью кабатчиков, но, по счастью, её никто не спрашивал, а сама она таким вопросом не задавалась.

Нэрнис поднялся, показывая, что он горит желанием увидеть, наконец, Великую Тайну Предела — Мертвый город.

На этом стороны и расстались, недовольные друг другом и с полным осознанием того, что так обмануться в людях (эльфах) им пришлось впервые.

«Драгоценная» комната, в которую Аль Арвиля привел слуга, оказалась даже не в башне, а на её верхней площадке. То, что на башнях не должно быть таких построек, хозяйку Замка нисколько не волновало. Того, кто строил подобное безобразие — тем более. Этот нелепый кирпич-пристройка был разделен коридором на две части. Пока слуга выбирал ключ из связки, Нэрнис прислушался. За дверью напротив царила мертвая тишина. Похоже, он был единственным постояльцем в этом заведении, но заплатил за всех отсутствующих. Наконец, слуга справился с замком, и Нэрнис смог по достоинству оценить чудо архитектуры изнутри.

Свет проникал сквозь окна, сделанные в форме бойниц. Бойницы внутри зубчатого контура башни хоть слегка, но развеселили. Окажись здесь защитники, они могли бы смело обстреливать свой балкон. А если враг все-таки заберется на башню, то можно попытаться прищемить его массивной дубовой дверью. Ударить не удастся — дверь открывалась внутрь комнаты. Аль Арвиль соотнес обстановку с обычным оснащением верхних площадок и сделал вывод: его кровать располагалась там, где обычно размещают баллисту. Все-таки это был постоялый двор в виде Замка, но в самом худшем исполнении. Нэрнис оглядел обстановку своего временно жилища. Зря он предполагал, что за такие деньги в шикарном помещении придется жить зажмурившись. Радовать блеском золота гостей, уже заплативших за постой, Малерна не собиралась, и — слава Создателю. Кровать, стол, кувшин вина, кресло, стул и серый камень стен — вот и всё. Хотя… нет. Его еще ожидало самое главное — зримая Тайна. Как ни странно, это ожидание оправдалось.

Аль Арвиль слышал о том, как выглядит Великая Тайна Предела. Но одно дело слышать, и совсем другое — видеть. С «балкона» башни открывался прекрасный вид. Не в смысле красоты, а в смысле замечательной видимости. За Пределом лежал старый город. Но это были не руины. Не было заметно ни обвалившихся крыш, ни обветшавших сараев. Город спускался вниз по пологому холму к тонкой полоске дальнего леса — старый, нетронутый, такой, каким он и был почти восемьсот лет назад. Ничто не нарушало покоя за Великим Пределом. Ничто живое. Только было видно, как ветер гоняет пыль на сухой утоптанной площадке заднего двора кабака, да огород в три грядки, предоставивший себя бурьяну, колышется как конская грива. Мертвый город. Или город Мертвых — кто знает… Отсюда были видны даже зубцы Западной и Восточных стен. Большая Малерна распахнула каменные объятья старому тихому городу и не смогла дотянуться до него загребущими руками сквозь преграду.