Елена Лобанова – Без Предела (страница 82)
Пришлось, правда, и над самим Залом Стены потрудиться. Основная идея — "Тёмные крепки как камни этих стен" выразилась в том, что узоры штампованных из нефраля кружев на одеждах перекликались с узором стен и контрастировали с необработанным камнем там, за Пределом во второй половине Зала. Ларгис во время тренировочного построения заявил, что Тёмные в капюшонах слились со стенками весьма качественно — как крабы, у которых только глаза наружу торчат. Потом посмотрел на их руки и добавил: "И клешни". Что там у замученного походом Ларгиса за ассоциации такие странные, Даэрос разбираться не стал.
Но, когда Правители ступили в Зал Стены, Ар Ктэль был вынужден признать, что сравнение Разведчика оказалось верным. Сколько раз Даэрос взбирался на эту лестницу, чтобы посмотреть, передвинуть, переставить, но ничего такого не видел. И вот, надо же! Вместо того, чтобы замереть как статуи с печатью подгорного героизма на лицах, Темные стояли с выпученными глазами. Их удивление Даэрос прекрасно понимал: подданные Синих гор были извещены, что визит Правителей — тайный для внешнего мира. Так что явления Повелителя со свитой и в полном облачении никто не ожидал. Но и явления таких "замаскированных" на всё лицо Правителей — тоже. Пришлось взять слово после ответного приветствия Амалироса и кратко поведать о коварных врагах-пределостроителях. Если до этого Тёмные "крабы" хотя бы молча глаза таращили, то после — еще и клешнями хищно шевелить начали. И вообще — расшипелись без команды. Известие о нападении, вызвало у них такие верноподданнические чувства, что хоть плачь от умиления. Откройте им, видите ли, проход, они сейчас этот лес сюда по бревнышку перетащат заодно с теми, кто в нем сидит. Пришлось заявлять о своих властных полномочиях и сообщать Тёмным, что таскать они будут только по приказу… Повелителя. Амалиросу это заявление понравилось. Он даже милостиво кивнул Даэросу, чем окончательно подписал приговор своему обеду. Таким образом, усилия и уговоры Инэльдэ по поводу основного блюда пропали даром, в отличие от убитого мелкого выползня. Самым невозмутимым в зале был и остался Лэриас. Этот "подарочек" из Озерного Края уже вторые сутки готовился к тайному совету — шлифовал свои выводы. Иначе говоря — стоял, где поставили, и думал не переставая. На краткий миг он сфокусировал взгляд на Даэросе, учёл двенадцать птицеедов и снова замер. Птицееды, наверное, вписались куда надо — Лэриас совсем утратил связь с реальностью. Его даже родной отец в нетипичной раскраске не заинтересовал.
Так что вместо демонстрации подгорной твердости вышло нечто сверкающее и помпезное. Что-то наподобие "мы тут на тарлах сидели и сидеть будем, с нефралем в обнимку". Этот недочет следовало исправить, и Даэрос решил включить в культурную программу посещение исторического места — бывших покоев Инэльдэ с плесенью во все стены и с протекающим потолком. Хорошо, что супруга запретила трогать комнаты, в которых она иногда тоску на себя нагоняла.
Задержка Правителей на Средних уровнях была прямо-таки как ответ на все молитвы. Даэрос уже голову сломал, как бы так не пустить гостей сразу наверх. Сверху хорошо просматривалась Цитадель Властелина и площадка для парада. А рядом расположились те, кто должен был по этой площадке шагать — орки. Показывать Амалиросу заранее три орочьих сотни Даэрос не планировал. Слава Создателю, Повелитель не собирался немедленно всё осматривать, а самого Повелителя было запрещено рассматривать сразу всем и толпами. Тёмные готовились к встрече каждый на своем месте. И как это бывает при лихорадочной подготовке, что-то еще было не готово, что-то не доделано. Поэтому пункт промежуточной остановки в зале с бассейном и примыкающими покоями был приготовлен заранее. Оказалось, что над высокохудожественными бортиками этого вместилища воды можно было и не страдать полночи. Пусть нигде у Амалироса не было такого чуда, сплошь вышитого мастерицами по единому эскизу, но Повелитель Темных как ни пытался выразить вышивальщицам по камню свой восторг, всё равно с большим удовольствием смотрел на воду, а не камни. Собственно, сама идея по задержке и состояла в том, чтобы вежливый Повелитель Амалирос выражал этот самый восторг девам — каждой из тридцати пяти по очереди. Для длительного обсуждения их таланта даже столы с закусками приготовили. Идея была явно притянута за уши. Ар Ктэль не сомневался — оба Правителя сразу заподозрят, что их задерживают намеренно. Теперь же всё выглядело естественно. Девы получили один общий комплимент на всех, а Амалирос с Тиаласом — место для мытья, покои для отдыха и фрукты. Чтобы аппетит не пропал, Даэрос решил не баловать высоких гостей плотной пищей до обеда.
Благодаря задержке Правителей на отдых, сразу же освободилось такое нужное количество Тёмных и Светлых, которых можно было отправить следить за окончанием приготовлений. Нэрнис помчался переодеваться в свой костюм — властелинское одеяние уже должны были почистить и выбить от степной пыли. Инэльдэ отправилась к Пелли и Исильмэ, которые ведали верхними уровнями — вечерним советом, ужином и багрянкой. Ларгис получил задание расстараться, но к окончанию отдыха доставить Амалиросу костюм в духе Синих гор — чёрно-синий с нефралем. А то воины на фоне своего Повелителя выглядели неприлично богато. Идею Амалирос одобрил: Даэрос упирал вовсе не на богатство, а на "единение с народом". Чтобы Тиалас представил Озерный Край не менее достойно, Веилас был отправлен к Светлым, которые трудились у озера. Им предстояло перебрать свои шелка и обеспечить Владыку нарядом "не хуже". Хуже-не хуже, но Ларгис получил на лестнице последние указания Даэроса — мобилизовать всех вышивальщиц по камню на вышивание по шелку. Делать из Амалироса второго Властелина не предполагалось, собственно вышивать — тоже. Требовалось пришить на плащ столько черных тарлов, сколько подданных в Синих горах. Ларгис с восхищением заявил, что это — весьма символично. А Даэрос про себя добавил — и тяжело. Себя Ар Ктэль причислил к местным подданным и велел добавить к общему числу камней еще один тарл. Плащ, само собой будет преподнесен в дар.
Вайола была отправлена с гномами на осмотр свежей отделки покоев и залов — всего, что удалось привести в надлежащий вид за неполные полтора дня. Гномы и так уже преисполнились понимания своей роли, когда были приглашены на встречу в Зал Стены. Теперь им предстояло осмотреть свои бывшие комнаты, содержащиеся в чистоте и порядке. Переходы и коридоры сверкали новыми картинами в камне, но отделку гномьих покоев Даэрос не трогал. Это должно было показать, что в Синих горах их всегда помнят и ждут. Конечно, уровни на которых не так давно обитали гномы, Амалиросу тоже покажут, но уже без толпы орущих бородачей. Гномы и до обеда — слишком шумная компания, а после — настоящая головная боль. Но на самом обеде требовались раздувшиеся от гордости гномы, преисполненные чувства собственной значимости. То есть — неимоверно спесивые.
Сам Даэрос теперь мог проверить готовность гвардии к параду и готовность узников стенать и плакать. Стенать должны были орочьи вожди, плакать — Денмета, а рассказывать про жестокость их содержания — Аэрлис. Хоть этому Тёмному ничего внушать не пришлось. Младший Арк Каэль сначала узнал о грядущем визите старшего брата, а немного погодя об отвратительной практике нанесения клейма на заключенных. Тот факт, что таковых было только трое, его не утешал. Радость орков по поводу татуировок — тоже. Аэрлис собирался воззвать к справедливости брата, и Даэрос немедленно одобрил такой подход. Это лучше, чем идти и убивать Сульса.
Художник и так сидел внутри чучела четвертые сутки. Даже прижился там. Верный Жры гонял гвардию, а пока гвардейцы отдыхали, гонял себя вверх-вниз и таскал ему еду. Так что теперь Сульс смотрел на суету внизу сквозь кинжальный частокол в пасти у Глиста-второго, избавился от метательных камней внутри дракона и заимел поверх настила над балластом вполне сносный тюфяк. Творец Кошмаров даже обзавелся запрещенными предметами — пергаментом и свинцовым карандашом. Правда, обещал не рисовать, в обмен на сохранение тайны своего убежища. Наличие у него этих необходимых для творчества предметов он мотивировал тягой к сочинительству. Тяга у него образовалась в первый же вечер жизни в брюхе выползня — масляные фонари в глазах дракона создавали "романтическую атмосферу" внутри чучела.
О том, что его убежище уже известно Нэрнису, Сульс пока не знал. А сообщать ему об этом Даэрос не собирался. Брат уже почти пришел в себя, поставив Сульсу диагноз: "Дурная голова рукам покоя не даёт". Видя такой миролюбивый настрой, Даэрос поинтересовался, можно ли выпустить Сульса наружу и гарантирует ли Аль Арвиль полное спокойствие. Когда Нэрнис узнал, где прячется изготовитель его личной печати, то в сердцах высказался, чем подал Даэросу замечательную идею.
Суть высказывания Нэрниса была риторической: "Его бы вместе с драконом летать заставить!", а Даэрос решил применить идею на практике. Драконов предполагалось запускать в воздух без камней — не сыпать же гостям на голову булыжники. Но наличие Сульса внутри большого чучела решало задачу высыпания легких и украшающих официальную встречу предметов. В результате, Светлые со вздохами и стонами по новой окучивали берега озера, а Сульсу было дано задание, веревки для привязывания себя любимого внутри Глиста и четыре мешка розовых лепестков. За оставшееся до торжественного парада время творческая личность должна была вытрясти из своего тюфяка солому в мешки, а лепестки запихнуть на её место. Даэрос не сомневался, что в противном случае за цветочным шлейфом обязательно вылетит какой-нибудь пустой мешок или даже полный. У Сульса без должного руководства всё выходило наперекосяк. Поэтому "местная достопримечательность" получила точные указания: привязать к переборкам не только себя, но и тюфяк, и доставать лепестки горстями, равномерно распределив процесс на все время полета. Тиаласу должно было понравиться. А вот Амалиросу — ни в коем случае. Розы он не терпеть не мог.