Елена Лобанова – Без Предела (страница 16)

Владычица Лаариэ очень гордилась сыном и рассказывала, что тягу к знаниям он выказывал чуть ли не с пеленок, а потрясающую память обнаружил примерно тогда же. К сожалению, он так её и не потерял. Об этом должен был помнить каждый, кто рисковал задать Лэриасу вопрос на интересующую тему. Смельчаку следовало предварительно запастись едой, водой — в общем, всем необходимым для длительного автономного существования. Старший отпрыск семейства Ат Каэледрэ начинал излагать сведения не сходя с места, а остановить его было сложно. Способ Нэрнис знал. Надо было придумать задачу по созданию чего-нибудь необыкновенного, но очень нужного и желательно грандиозного по части строительства. Лэриас с головой уходил вопрос дня на три, а за это время можно было уехать по срочным делам. Лучше даже быстро по ним сбежать, пока с чертежами не догнали.

Как-то раз, некто очень недальновидный решил прервать Лэриаса, когда его повествование ушло в сущие дебри всего им прочитанного, и сообщить, что тема никак не связана с вопросом. Дело это было давнее и никто не знает, чем оно кончилось, но Лэриас взялся доказывать, что в этом мире взаимосвязано абсолютно всё. Аль Арвиль предполагал, что наличие за Пределом очень уважаемого всеми зануды и изобретателя дорого обойдется тамошним жителям. Первой в сети его красноречия угодит Таильмэ. Вряд ли она поймет, что старшего сына Озерного Владыки интересуют только книги и задачи, которые лучше не называть невыполнимыми. А то возьмет и выполнит. К тому же за Пределом имеется его младший брат, который мастер придумывать зачем нужна сама задача. Построили же эти два умника морскую шахту… Так что, если Таильмэ задаст вопрос, то потом сможет смело заявить, что провела с Лэриасом вечер, ночь и возможно весь следующий день.

На сей раз, Лэриас задал вопрос сам себе, но суть последующего процесса от этого не изменилась. Нэрнис не успел запастись завтраком, а обеда мог и не дождаться. На такие мелочи Ат Каэледрэ внимания не обращал.

— Я её не успел дочитать дома и взял с собой. Ещё сто двадцать я прочитал за этот год. Сказки. — Лэриас еще раз выбил пыль из книги об колено, и облачко унеслось подхваченное ветром. — Я рассуждал следующим образом: Предел зачем-то построили.

Нэрнис кивнул. Конечно, разве мог Лэриас сказать "создали". Если где-то стоит что-то большое, значит оно построено.

— И я задал себе вопрос: "зачем"? Чтобы спрятать за еще одним малым Пределом нечто ценное? Чепуха!

Нэрнис кивнул еще раз. Это они с Даэросом уже обсуждали. Хоть десять Пределов построй, а прятать что-то ценное лучше незаметно. Большой Предел незаметным не был.

— Выгоды из него Оплодотворительницы не извлекают никакой. Их семена идут нарасхват не хуже наших, айшаки опять-таки недешево стоят, не говоря уже о пухломясых свиньях.

Аль Арвиль не удержался:

— Каких свиньях? И как мясо может быть пухлое?

— Мясо не пухлое. Это название новой породы. Даёт пух и мясо. Как они её вывели предположить не берусь, но пух напоминает козий.

— Так что там насчет сказок? — Нэрнис уже захотел есть, а обсуждение странных свиней могло изрядно отложить получение еды. Может, намекнуть, что если так и дальше пойдёт, то он превратится в тощемясого эльфа, и на него ни один орк не позарится?

— А это как раз и имеет отношение к сказкам. Если ученые женщины построили что-то такое, что не использовалось ради получения прибыли, значит они воплощали некую мечту, а мечты лучше всего отображены в сказках.

Нэрнис проследил за мыслью, но решил дополнить сведения по части прибыли или намека на неё.

— Они использовали все эти земли, до недавних пор, для сомнительных экспериментов. Например, разводили жанралей и наклоков. Неудачно, правда, но этих зубастых тварей они выпускали пастись в местном лесу, по ту сторону Малерны. Еще держали странных птицеедов. С виду — обычные, но умеют охотиться стаей и нехарактерно пахнут. На них даже лошади не реагируют. Здесь такое ни проделать, ни скрыть было бы невозможно.

Лэриас принял информацию к сведению, но идею не одобрил:

— Великовата территория под экспериментальный питомник. Скорее всего, они использовали эти земли хоть как-то, раз уж они есть, а у Сестер имеется возможность свободно ходить сквозь Предел. Так что ответ на вопрос, зачем им понадобился Предел, я полагаю, следует искать как раз в сказках. Итак, чего может хотеть женщина и о чем мечтать?

Аль Арвиль горестно вздохнул. Ну, ничего себе спросил! Это же до завтра перечислять можно. Хотя самые основные моменты можно было и без сказок назвать. Лэриас просто общался не с женщинами, а с книгами. Оказывается, иногда постижение простых истин идет слишком длинным путем — через книгохранилище.

— Самое простое, — Нэрнис решил, что коварство Властелину только к лицу, — это спросить у Таильмэ. Совершенно очаровательная дева. Тёмная. Она хочет всего, чего хотят все другие женщины, причем в одиночку. То есть она одна стоит сотни самых разных женщин. Я могу перечислить только общеизвестные составляющие её желаний: быть самой красивой, самой любимой, самой знатной, и, наверное, самой богатой. Причем, всё сразу и срочно.

— Получается? — Лэриас немедленно заинтересовался такой богатой на желания персоной.

— Пока нет. Кандидатов для достижения желаемого слишком много. То есть кандидатур, а не кандидатов. Но у всех чего-нибудь не хватает. Ларгис не самый богатый и не самый знатный. Аэрлис побогаче будет, но любит в основном себя. Я… ну, со мной все ясно — знатность имеется в основном по части нынешней должности, но она может оказать временной и зависит от Предела. Веилас обычно прячется за Аэрлиса, а ты приедешь, за тебя будут прятаться оба. Так что сказки можно было и не читать. Да еще в таком количестве. Я, если честно, думал, что их гораздо меньше. — Нэрнис уже почти поздравил себя, что счастливо отделался. Но не тут-то было.

— Но она же Тёмная! А я говорю о человеческих женщинах. К тому же Предел вовсе не гарантирует богатства. Тогда они бы скупали бы у Темных чёрные тарлы. С любовью у этих затворниц совсем плохо. Для любви нужны мужчины, а они от них сами отказываются, насколько я понял. Власть… Отец рассказал мне о том, как они морочили голову лесным жителям и натравливали орков на Темных. Слишком неявная власть, чтобы её желать. Что остается?

— Вечная красота. Сохранение молодости или некоего прежнего облика можно достичь, надев на шею кулон. Я о нем в прошлый раз докладывал. Некоторые свойства Предела у этих украшений есть. Заодно гарантирует неуязвимость носителя. — Аль Арвиль понимал, что Лэриас тоже желает поучаствовать в разгадке тайны, но ему эти обсуждения на тему "может быть" уже изрядно надоели. — Даэрос уже предполагал, что Предел — результат косметического эксперимента, который пошел не так и закончился катастрофой.

— Здраво. Почти то, о чем я думал. Но я всё-таки настаиваю, что ответ на вопрос "зачем" — в сказках. В сказках для взрослых. Если найти этот ответ, то тогда станет понятно, как они построили Предел. Так вот, о сказках…

Аль Арвиль с тоской посмотрел на книгу, по которой Лэриас теперь в задумчивости барабанил пальцами. Если все эти сказки для взрослых были такими же длинными, то страдать ему придется до завтрашнего утра. И то, если Вечночитающий удосужится предложить краткую классификацию, а не возьмется за пересказ. С пересказом как раз хватит до Торма.

Но тут как нельзя кстати явился один из пятерки отважных с завтраком. Светлые не то, чтобы немедленно решили позаботиться о Нэрнисе. Они просто знали, что Лэриаса надо кормить в процессе изложения мыслей.

Лэриас все-таки смиловался и после куска хлеба ограничился кратким описанием. Хватило до обеда. Так полно человеческие так называемые сказки Нэрнис никогда не изучал. Ат Каэледрэ начал с того, что всё, чего не было на самом деле — это сказки. Не сказками у него оказались только словари, справочники и некоторые книги по обучению. Он чуть было не ушел в область того, что сочиняют иногда всякую небыль и в этих серьезных книгах, но Нэрнис не дремал и вернул его к теме мечты.

Сказки, по Лэриасу, делились для начала на героические и романтические. Романтические отбросили сразу, поскольку восторженных описаний того, как прекрасно выводить хищных бобров нигде не встречалось, равно как и романтики многолетнего обучения и сидения за книгами. В сказках, напротив, знания приобретались диковинными способами. Способы были разными, а объединялись только скоростью усвоения. Языки изучались при помощи магов, надетых на голову обручей, выпитых зелий, а в одном произведении даже во сне. Мечта поумнеть за одну ночь никак не сочеталась с Оплодотворительницами. Герои книг получали всего много и сразу. Героини отличались от них тем, что получали в два раза больше и иногда с помощью героев. Чего только в этих сказках не искали — от эликсира вечной молодости до диковинного камня, который давал право на какую-нибудь корону. Количество различных диковинных животных, которые помогали героям, тоже впечатляло: от разумных говорящих ящеров до диковинных лошадей. Здесь с Оплодотворительницами была почти прямая связь. Не иначе наука сочеталась у них с прочитанными сказками.

Нэрнис решил, что правила о том, как приличествует слушать, немного подождут. Лэриас уже сделал свой вывод и всего лишь использовал возможность заполучить слушателя. Слушателю просто некуда было деться с корабля. Аль Арвиль усмотрел таки возможность перестать им быть. Надо было только догадаться, до какой умной мысли дошел Лэриас. Как ни странно, все мысли продолжали вращаться вокруг пухломясых свиней. Наверняка Даэрос бы уже догадался. Нэрнис решил отвлечься и перебрать то количество информации, которое на него вывалили. У него в каюте лежал объемистый сундук, просто должен был, если Повелитель Амалирос не забыл приказать загрузить, с огромным количеством свитков. В этих пергаментах, листках и старых книгах содержались различные способы вымогательства — отвороты и привороты, составы колдовских зелий и прочая чепуха, которую Повелитель Темных коллекционировал, когда считал, что его любовь к Элермэ — ни что иное как светлые чары. Смешно было всем кроме него самого. Общеизвестно, что так называемых магов среди людей не существует. А так же Светлых и прочих чар. Однако, люди в это верили. Своя ведьма была чуть ли нее в каждой деревне, не считая травниц, которых ведьмами или ворожеями считали по неизвестно откуда взявшейся традиции. С тем же успехом колдуньями можно было считать и всех Оплодотворительниц, пусть они и упирали на исключительно научный подход. Образ пушистой свиньи никак не хотел исчезать.