Елена Лисавчук – Тридцать четыре ёжки для Кощея. Книга вторая. В погоне за женихом (страница 11)

Цветана сама-то поняла, что своим высказыванием оскорбила князя Велимира?

– Какая непредусмотрительность, – не пропустил ее оплошность Елисей. – Негоже плохо отзываться о будущих родственниках.

– Как вы смеете?! – порядком свирепея, разразилась воплем Рыжая.

Взвизгнув, она развернулась и бросилась к своей кобыле. Остановившись возле брошенных ею же поводьев, она  посмотрела на Заряну и высокомерно процедила:

– Подними.

Та не посмела й отказать. Одарив Рыжую злобным взглядом, Заряна наклонилась и подняла поводья. Она протянула их Цветане, а когда та захотела их забрать, отдернула руку.

– Никогда больше не смей мне приказывать! – и только после этого впихнула ей в руки поводья.

Рыжая не обиделась и не оскорбилась, она лучилась спокойной уверенностью.

– Помоги мне забраться в седло, – зажимая в руке хлыст, она указала им на конюха, и он поспешил исполнить ее приказ.

– А не рано? Драгомир Павлович еще не пришел, – не то чтобы удивилась Болонка. Скорее, ей было любопытно.

 Разместившись в седле, Цветана натянула вожжи, удерживая лошадь и не давая пуститься ей вскачь.

– Отсюда вы сможете лучше видеть мою красоту.

Такое восхваление самой себя не могло не вызвать во мне раздражение:

– Ничего не скажешь – осчастливила.

– И ты это понимаешь! – приняла мои слова за чистую монету Рыжая.

Никто, разумеется, не стал ее переубеждать. Пока Цветана занималась самолюбованием, я решила сменить лошадь.

Забрав у конюха поводья, я повела старушку в конюшню.

– Что тут происходит? – раздался сбоку резкий голос свахи.

Шагу нельзя ступить, чтобы  кто-нибудь да не появился. Что за утро сегодня такое! И не уйдешь ведь. Пришлось остановиться.

– Вы не понимаете? – повернулась я к стоящей на крыльце свахе.– Провожатые сыскались! Всем не терпится меня спровадить. Никогда бы не подумала, что пользуюсь такой популярностью.

– Не льсти себе, – сморщив носик, немедленно отреагировала Цветана. – Они вышли меня проводить.

– Или ты их специально собрала, чтобы на их глазах унизить меня! – предположила я.

Цветана несколько раз моргнула, явно пораженная, что я  смогла разгадать ее план. Да было бы еще что разгадывать! Сколько она ни морщилась, все равно не нашла, что ответить, и молча уставилась на меня, стискивая в руках вожжи.

– Мирослава, ты ошибаешься, – вступилась за девушку мадам Ольга. Величественно взмахнув рукой, требуя полной тишины, она окинула девушек своим острым, словно сотни игл, взглядом. Если у Ежек и возникли сомнения в нечистых помыслах Рыжей, то никто не спешил с ними делиться. Невероятно довольная собой, Ворона продолжила вещать: – Цветана не давала повода думать о ней плохо. Вам лучше воздержаться от домыслов, Мирослава.

Ободренная поддержкой свахи, Рыжая напыжилась. Вот кому действительно надменности не занимать.

– Я ей помочь хотела, а она обвиняет меня. Меня! Неблагодарная! – Ее до жути визгливый голос не вызывал ничего, кроме раздражения.

Такой номер для цирковых артистов пропадает! Сейчас было самое время еще и слезу пустить. Эх… Но на этом ее актерские способности закончились.

Девушки явно смутились, но вряд ли из-за того, что поверили ей, скорее всего, просто пытались угодить свахе. И кто их за это осудит? Они опасались потерять зыбкую надежду захомутать самого завидного жениха Межмирья.

– Ты выиграла, Цветана. У тебя целый день, чтобы понять, как нелегко быть моим другом, – с искренним энтузиазмом порадовала я ее.

Сваха посмотрела на меня, и мне показалось, что еще немного –  и она прожжет во мне дыру. Никакой магии. Только злобный, достойный самой дьяволицы взгляд. Ворона пару раз прошлась перед потупившими глаза девушками туда и обратно.

– Леди, – сваха нахмурилась и  замолчала. После небольшой паузы она заговорила вновь. Ее голос зазвучал громче, становясь еще более противным и въедливым: – Вам должно быть стыдно! Вместо того, чтобы заниматься собой, дабы соответствовать высокому титулу супруга, вы, леди, прохлаждаетесь без дела.  Любопытство и праздность – не лучшие качества для девушки высокого положения.

Девушкам не нужно было повторять дважды. Они быстро разбрелись по саду, затерявшись между благоухающими кустами роз и карликовыми зелеными деревцами.

Речь свахи произвела неизгладимое впечатление и на Елисея. Уйти мой рыцарь в насквозь проржавевших доспехах не решился. Ему, видно, не захотелось пасть ниц в моих глазах. После недолгих раздумий, он присоединился к Аляне с Савиной. Те даже не заметили его присутствия: Аляне постоянно приходилось оттаскивать за локоть порывающуюся бросится к свахе Савину. Я знала, чего ей стоило сдерживаться и не наброситься на Ворону.  Дело было даже не в поддержании царского образа, эдакой владычицы морской. Просто если Савина разойдется – ее не остановить, а нам еще Кощея для нее добывать. Благо, подруга не раскрыла свой арсенал бранных слов, подслушанный нами в конюшне, где мы в детстве днями напролет пропадали.

– Ты на этом поедешь на прогулку? – кивнула сваха на лошадь. По ее искрящемуся торжеством взгляду можно было подумать, что лошадка подо мной заочно издохла и мне не видать поездки в город.

– Разве я могу? Она ведь Ваша ровесница, – радостно сообщила я, изображая на лице милейшую улыбку. – Меня учили почитать старших.

Цветана забавно дернулась, но к испугу это не имело никакого отношения. Едва слышно хихикнув, она сжала губы, да только продержалась недолго. Рыжая  смотрела на сваху, не отводя глаз. Улыбка на ее лице становилась шире и шире, а сдавленное похрюкивание – все громче и громче, пока не переросло в откровенный хохот.

Подруги нервно покусывали губы, но веселье Цветаны оказалось для них слишком сложным испытанием. Девушки отвернулись, и их плечи затряслись в приступе беззвучного смеха. Елисей оказался дальновиднее всех. Он торопливо припустил в сад. Королевич, наверное, думал, что отошел достаточно далеко, но даже отсюда нам хорошо был слышен его гогот.

Сваха оскорбленно поджала губы и мстительно прищурила глаза.

Ой, кто мне только не угрожал расплатой! Помнится, Зиги обещал… Мышка-норушка обещала – из-за плешивой поганки, которую мне удалось отыскать в лесу для зелья. Откуда мне было знать, что мышь под ней деток выгуливала. Ничего! На здоровье не жалуюсь, все конечности на месте.

Глава 8

  Передав старушку в надежные руки конюхов, я попросила подобрать мне нормальную скаковую лошадь и отправилась навестить драконов.

Раз мне не довелось застать Драгомира в конюшне, то я надеялась встретить его в обиталище драконов. На удивление, желание сбылось.

Возле загона для драконов я встретила не только Драгомира, но и того, кого совсем не ожидала увидеть – рядом с Зиги (а этот-то что здесь забыл?..) стоял Сергий Несокрушимый. Это меня внезапно напрягло. Было в правители Вигирии нечто такое, что заставляло настороженно следить за ним. Сергий повернулся ко мне с высокомерным выражением лица, будто сделал великое одолжение.

Не знаю, почему, но от одной мысли, что придется с ним разговаривать, мне захотелось повернуть обратно к конюшне и самой заняться выбором лошади. Мои радужные надежды провести время с Драгомиром разбились о пронизывающий взгляд Сергия. Вытянутое исчерченное морщинами лицо излучало надменность. Вздернутые кверху нос и подбородок красноречиво говорили – дружбу с ним лучше не водить. Я подошла ближе, и почувствовала себя совсем неловко. Зигуриус, небрежно упиравшийся руками в деревянные брусья забора, огораживающего загон, показался мне странно напряженным. Он стоял вполоборота к Сергию и снисходительно взирал на него. По озабоченному виду друга я поняла – он открыто показывал, что терпит Несокрушимого, а сам не мог дождаться, когда правитель Вигирии уберется восвояси.

Ведь чувствовала, что лучше повернуть обратно. Тут творилось что-то неладное. Драгомир никак не отреагировал на мое появление, словно меня и не существовало. Я могла поклясться, что он слышал, как каменное крошево хрустело под моими ногами. Не мог же он, в конце концов, оглохнуть за несколько часов?! Его холодная неприступность сбивала с толку, возводила между нами невидимую стену. Я видела его таким всего единожды – в день нашей встречи. Но тогда мы были случайными незнакомцами…

– Добрый день, Мирослава. Что тебя привело к загону для драконов? – равнодушно рассматривая меня, сухо поинтересовался Драгомир. Из меня будто разом выбили весь воздух. Он выглядел… таким чужим.

– И Вам хорошо позлодействовать! – выдавила я, когда дыхание выровнялось. Впрочем, обида никуда не делась.

– Не томите. Поделитесь с нами, зачем такая милая леди пожаловала к драконам? – включился в разговор Сергий.

Ого! Он снизошел до улыбки. Может, льстивый и до жути тягучий сахарный голос и мог очаровать его сверстниц в былые времена, но с тех пор много воды утекло. Этот изъеденный молью ловелас, похожий на высушенный изюм, решил взять меня измором. И не ограничился льстивыми речами. Будто у нас есть общая тайна, Сергий игриво усмехнулся мне… б-р-р-р… Это он таким способом собирался меня разговорить?! Отлично. Тогда пускай получает на орехи и не жалуется.

– Не думала, что забота о драконах считается чем-то запрещенным, – нахмурилась я. – Вы разве не за тем же здесь?

По хмурым лицам мужчин стало понятно: они сюда пришли не ромашки собирать для драконьей успокоительной настойки. Бедненькие ящеры чудом выжили, им можно простить употребление согревающего не только желудок, но и душу.