Елена Лисавчук – Привет из ЗАГСа. Милый, ты не потерял кольцо? (страница 7)

Об этом категорически думать не хотелось.

Сейчас не мешало собраться с мыслями и решить, как вести себя с Воронцовым.

Наспех умывшись и надев шорты с футболкой, спустилась на кухню, мысленно готовясь к встрече с Максимом.

То, что я увидела, заставило меня застыть на пороге.

За столом как ни в чём не бывало сидел Воронцов собственной персоной – до отвратительного бодрый, свежий, в отглаженной рубашке.

Он оживлённо беседовал с моим отцом, пока мама суетилась у плиты.

При виде него я почувствовала, как краска заливает мои щёки. Вот тебе и «подумаю потом»!

Боже, как он здесь оказался? Ведь для городских ещё слишком рано!

Заметив моё присутствие, мама радушно махнула рукой.

– Доброе утро, соня! – весело поприветствовала она меня. – Что-то ты сегодня припозднилась. Не заболела?

Промямлив что-то невразумительное, плюхнулась на стул. Максим едва заметно усмехнулся и отсалютовал мне чашкой кофе.

– Нечего было до ночи со Светкой гулять, – продолжала мама, ставя передо мной тарелку с блинчиками. – Вот, бери пример с Максима Андреевича. И выспался, и к работе готов.

Я чуть не поперхнулась чаем.

Если бы мама знала, с кем я на самом деле провела прошлую ночь!

Воронцов с лукавством посмотрел на меня. От его самодовольного вида у меня чуть щёки не вспыхнули жарким румянцем.

Ну конечно, ему-то весело! А мне отдувайся.

Чтобы ему жизнь сахаром не казалась, гневно сверкнула глазами в его сторону. Макс на это лишь игриво приподнял бровь.

– Тоня, не ворчи, – вступился за меня отец. – Молодёжь должна отдыхать. Правда, Василиса?

Я кивнула, не поднимая глаз от тарелки.

Воронцов же, к моему удивлению, не стал подыгрывать маминой версии событий:

– На самом деле, Антонина Павловна, – сказал он, – это я виноват в том, что Василиса поздно пришла. Мы вчера вечером долго гуляли, сходили к озеру и обсудили перспективы развития агрохолдинга. У вашей дочери очень интересные идеи.

На сей раз я едва не подавилась омлетом.

Вот это поворот!

Максим не только не стал меня выдавать, но ещё и дал возможность принять участие в семейном бизнесе.

Что он задумал?

– Как интересно, – оживился отец. – И что же она предложила?

Мне не меньше него было интересно это услышать.

– Не стану пока раскрывать секрет, – ушёл от прямого ответа Максим.

Я бросила на него быстрый взгляд, желая удостовериться, что он больше ничего не хочет добавить.

К несчастью, он лишь снова лукаво улыбнулся и неопределённо сказал:

– Уверен, вы скоро всё узнаете.

– Раз уж речь зашла об агрохолдинге, – произнёс отец. – После завтрака вы с Василисой поедете на сыроварню. Проверите, как там идут дела, и заодно привезёте образцы новых сортов для дегустации. У тебя, Максим, появится возможность ближе познакомиться с производством.

Я? С ним поеду? Да ни за что!

– Но папа… – попыталась возразить я.

Отец оказался непреклонен:

– Никаких но. Максим – наш гость, и он ни разу не был на молочной ферме или в сыроварне. Ты должна ввести его в курс дела, помочь освоиться. Если не возражаешь, конечно?

Сначала я обрадовалась, что отец заинтересовался моим мнением, а потом увидела, куда направлен его взгляд, и сникла. Он вопросительно смотрел на Воронцова.

– Что вы, Олег Степанович, я буду только рад сопровождению столь очаровательной спутницы, – любезно ответил гад.

Завтрак тянулся мучительно долго. В основном я отмалчивалась. Мне нечего было сказать. За меня и без того Максим много чего наговорил.

– Доченька, чего хмуришься? – забрала у меня грязную тарелку мама. – Иди лучше накинь тонкую кофточку. День обещает быть прохладным.

– Не беспокойтесь, тёть Тоня. Когда она замёрзнет, я одолжу ей свой пиджак. Он лежит на заднем сиденье машины.

– Как же ты, Максимушка?

С лёгкой подачи Воронцова для моей мамы он стал уже Максимушка, а не Максим Андреевич.

– Не беспокойтесь обо мне, главное, чтобы Василёк не замёрзла.

От этой его выходки мои щёки стали пунцовыми.

От злости и капельки смущения.

Изо всех сил я старалась не выдать своего смятения. Склонившись над столом, спрятала пылающие щёки за чашкой чая.

Спустя некоторое время завтрак наконец закончился, как и мои мучения.

Отец поднялся и ободряюще хлопнул Воронцова по плечу:

– Славно посидели, пора и делами заняться. По пути в сыроварню заодно заедете на молокозавод, проверите новые ёмкости для хранения. Я предупрежу директора о вашем приезде. Смотри, дочка, не тушуйся.

Затем он обратился непосредственно к Максу:

– Ты там давай присмотри за ней. Она у нас девушка стеснительная. Разволнуется и двух слов связать не сможет.

Чёрта с два я стеснительная!

Это они с мамой никогда не дают мне и слова вставить. А спорить с ними себе дороже. Скажешь чего наперекор – и полдня проведёшь, слушая нотации про уважение к старшим.

Поэтому, не ввязываясь в споры с отцом, я кивнула, изобразив благодарную улыбку.

Имелся в моей отлучке из дома весомый плюс. Благодаря поездке я смогу избежать материнского допроса.

То, что она не ругалась при Воронцове из-за прогулки к озеру, не значило, что она её одобрила. Хотя перспектива провести полдня с ним не стала выглядеть менее ужасающе.

После завтрака я поднялась к себе за ветровкой и вышла во двор.

Там меня ждал сюрприз.

У калитки, кокетливо наматывая прядь волос вокруг пальца, стояла моя подруга детства Светка. Рядом с ней облокотился на забор не кто иной, как Максим Воронцов.

Парочка о чём-то оживлённо беседовала. Светка то и дело заливалась звонким смехом.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна… чего?

Ревности?

Да нет, быть такого не может!

Скорее, обычная досада на то, что Светка опять пытается увести у меня… кого? Мы с Максимом даже не пара!