Елена Лисавчук – Монстр в костюме от Армани. Босс, вы меня бесите! (страница 13)

Подруга сжала мою руку, и я немного расслабилась. Её жест был полон поддержки.

– Даша, не слушай их. Пока сами не попробуют поработать с Орловым, они тебя не поймут.

Неважно.

Меня уже несло:

– Знаете что? Я не собираюсь никому ничего доказывать. И уж тем более не собираюсь строить глазки начальству ради повышения. Если бы вы хотя бы день поработали с ним, вы бы не несли такую чушь.

– Опять строишь из себя невинную овечку? Только это не меняет того факта, что именно ты ближе всех находишься к Орлову!

Я с силой сжала тонкую ножку бокала и чуть не раскрошила её.

В этот момент мне бы не помешала поддержка босса. Вот бы он сейчас появился, отчитал меня прилюдно за неподобающее генеральному секретарю поведение, и все бы поняли, что я не по блату попала к нему.

Его не было.

Он, как назло, не пришёл.

Я выпрямилась, выпятила грудь и с вызовом посмотрела на Марину. Платье натянулось по фигуре, плечи расправились, я почувствовала себя не жертвой, а кем-то, кто может дать отпор.

– Думаешь, хорошо меня знаешь? Вот и нет! Сейчас докажу.

Я резко встала из-за стола.

Ольга попыталась меня остановить:

– Даша, не надо. Ты не понимаешь, что делаешь. Сядь, пожалуйста.

Я посмотрела на неё, выдавила улыбку и тихо, твёрдо произнесла:

– Оль, не переживай. Я в полном порядке. Всё под контролем, честно.

Внутри всё ещё клокотало, но я не собиралась устраивать сцену. Я не собиралась позволить им думать, что меня можно столь просто выбить из колеи. Я умею держать себя в руках в любых ситуациях.

Не давая себе возможности передумать, я повернулась, чтобы отойти от стола, и тут взгляд зацепился за фигуру у входа.

Орлов!

Он пришёл!

Как всегда, в идеально сидящем костюме и с той самой полуулыбкой, от которой у прекрасной половины офиса подкашиваются колени. Его брови взлетели, когда он увидел мою дерзкую улыбку.

Он недоумевал, что происходит.

Его проблемы.

Мне плевать.

Его друг, стоящий рядом, с интересом разглядывал меня.

Даже это меня нисколько не задело.

Марина, не замечая прихода новых гостей, выдала:

– Ладно, ты меня убедила! Не делай глупости…

Внутри меня что-то щёлкнуло и перемкнуло.

Недослушав её, схватила сумочку и, не оглядываясь, направилась в уборную.

В последний момент я обернулась и бросила через плечо:

– Хочешь Орлова? Значит, получишь его! Потом поблагодаришь!

Я шла быстро, стараясь держать спину прямо, шагая уверенно.

В голове шумело, но внутри было удивительно спокойно. Я знала, что делаю. И никто не вправе был меня осуждать.

Перед дверью в мужской туалет я замедлила шаг, вцепилась в ремешок сумочки так, что костяшки побелели. Сердце бешено колотилось, и каждый его удар отдавался в висках. В голове крутились обрывки мыслей, мешаясь между собой, как разноцветные шарики в лототроне: «Давай, Лебедева, покажи им всем! Ау? Лебедева, ты что творишь?! Нет, не смей трусить! Отступай, пока не поздно!»

Последняя мысль выглядела особенно заманчивой.

Глубоко вдохнув и выдохнув, стараясь унять дрожь в руках, мысленно прикинула, что будет, если я сейчас развернусь и сбегу? Может, никто и не заметит?

Кого я обманываю? С моим везением меня поймают прямо на выходе и потом ещё месяц будут обсуждать в курилке моё странное бегство с корпоратива.

Пришлось признать – назад дороги нет. Только вперёд, только хардкор.

Не давая себе возможности струсить или передумать, толкнула дверь уборной и шагнула внутрь.

Пусто.

На первый взгляд в туалете никого, кроме меня, не было. Только ровный свет, запах мятного освежителя, щедро сдобренный хлоркой, и зеркала, в которых отражалась я с решительным блеском в глазах.

Щёки нещадно пылали, волосы были слегка всклокочены, как после марафона, губы припухли, как у неудавшейся модели для рекламы блеска.

До гламурной красотки я и близко не дотягивала.

Подойдя к раковине, я на ощупь выудила из сумочки помаду. Красную, вызывающую, как сигнал тревоги. Колпачок щёлкнул, когда я его сняла, и этот звук прозвучал слишком громко в тишине, изрядно напугав меня. Крепче сжав тубус помады, не давая себе ни малейшего шанса на отступление, поднесла руку к зеркальной поверхности.

Закусив губу, вывела крупными буквами:

«Орлов, я тебя хочу!»

Помада мягко скользила по стеклу, оставляя рубиновые следы. Слова вышли ровные и яркие, как вызов.

Отступив на шаг, оценила свой «шедевр».

В этот момент дверь скрипнула, и в туалет вошёл знакомый мужчина. Сходу не смогла сразу припомнить, где его видела.

Он в недоумении остановился, посмотрел на меня, затем уставился на надпись, потом перевёл взгляд снова на меня. В его глазах мелькнул лукавый блеск, будто он только что стал свидетелем чего-то по-настоящему интересного.

– Простите, вы пришли сюда полюбоваться моим художеством или справить нужду? – спросила я, вешая сумку на плечо, делая вид, что ничего особенного не произошло.

– Что? – впал в повторный ступор мужчина.

– Я говорю, не могли бы вы отойти в сторону. Вы загораживаете выход, – изобразила полнейшее равнодушие.

Мысленно поставила себе плюсик за выдержку.

Уголки губ мужчины поползли вверх. Моя дерзость его лишь раззадорила. Слава богам, он не стал меня останавливать или как-нибудь иначе удерживать в уборной.

Мало того, что он освободил проход, так ещё и открыл дверь в шутовском поклоне.

Я вышла не оборачиваясь, чувствуя, как по венам разливается смесь адреналина и облегчения. Сердце всё никак не хотело сбавлять темп, а ладони стали липкими, как в тот день, когда я сдала экзамен на права.

Стремительно удаляясь от уборной, я шла, почти автоматически переставляя ноги.

Выйдя в зал, вдруг вспомнила, что забыла подписаться именем Марины.

О чём я только думала, ввязываясь в эту затею?!

Теперь половина офиса будет строить догадки, кто у нас такая отчаянная вертихвостка.

Отсюда встал закономерный вопрос: «А долго ли продержится надпись?»

Или её сотрут через пять минут, и весь мой героизм уйдёт в канализацию?