Елена Ликина – Зима в ноябре (страница 5)
– А ты сама… сама не можешь его вернуть? – вопрос вырвался сам собой. Тоська хоть и робела перед Марой, не смогла удержаться от лёгкой подколки.
– Хочешь, чтобы сама? Могу! – Мара склонилась вперёд, жуткий лик оказался совсем близко. – Но не пожалеешь ли после?
– Зачем его возвращать? – новый вопрос дался Тоське с усилием.
– Анна не пара ему! Больше не пара! Их нужно разлучить навсегда!
– Не ты ли благословила их?
– Прикуси-ка язык! Не доросла ещё, чтобы мне перечить! Слушай да исполняй, что велю! Поняла?
Нужно было кивнуть. Или сползти на колени. Прижаться лбом к стылому полу, молить о милости и снисхождении. Да только упрямство не позволяло Тоське покориться, удерживало на месте, мешало выполнить волю лесной хозяйки.
– Что же молчишь? Онемела от страха? – белые, будто стеклянные глаза прожигали Тоську насквозь.
– Я… думаю… – с трудом просипела Тоська в ответ. – Что… ты… хочешь мне… поручить?
– Сначала клятва! Потом задание! – усмехнулась Мара. Сузив глаза, прошипела хищно. – Клянись мне! Ну же, клянись!!
Словно тяжёлая гиря, потянула лунница Тоську книзу, ноги сделались ватными и чужими, подогнулись сами собой.
– Ты же была добра ко мне! – не хотела сдаваться Тоська. – В прошлый раз отпустила в деревню, позволила вернуться к своим.
– Что было, то снегом перемело! Лето сменила зима! – Мара вдруг изогнулась змеёй, заскользила мимо Тоськи кругом. – Клянись мне в верности и повиновении! Клянись не водиться с людьми! Клянись не видеться больше с подругами. Не бывать в деревне. Никогда! Никогда!!
– Что… мне… будет за это?.. – вцепившись в шею, Тоська пыталась оттянуть душившую цепочку.
– Ты смеешь ещё торговаться? – голос Мары взвился под потолок. – Изволь же! Я приближу тебя к себе! Приобщу к тайным практикам! Научу, как жить долго! Вечно!
– А… взамен? Что… нужно будет сделать… взамен?
– Да пустяк же. Пустяк! Извести Анну! Приглядывать за её дочкой!
– Ты забрала Ладу себе??
– Анна вынудила меня! Глупыми поступками заставила это сделать! Девчонка больше не вернётся к людям. Останется при мне навсегда!
– Но там же мать… – Тоська отчаянно пыталась дышать.
– Не зли меня! Я жду ответ! Согласишься – тебе же лучше. Откажешь – зачахнешь пленницей в этой дыре.
– А Лада? Что будет с ней?
– Отдам
Тоська корчилась на полу. Дышать было всё тяжелее, в глазах мельтешил бесконечный снег. Цепочка с лунницей-подвесом затягивалась на шее в безжалостную петлю.
«Отдам
И когда воздуха совсем не осталось, Тоська всё же успела шепнуть:
– Я согласна! Согласна…
***
Тимофей заблудился в метели – белая мгла укрыла под собой лес. Ветер толкал его в спину, гнал куда-то вперёд без дороги. И не было больше сил сопротивляться ему – ледяная пустота расцвела внутри, заполнила каждую клеточку, заморозила горячую кровь.
Зазвенели тихие колокольцы, завели незнакомый напев. В снежном вихре пронеслись
Он так и остался стоять неподвижно, оцепенел безмолвным снеговиком. Не слышал больше пения колоколец, не чувствовал, как улеглась метель, не видел, как знакомая приземистая фигурка поковыляла к нему от деревьев, опасливо озираясь.
– Тимка! Отзовиси, ты тута? – дворовый тихонько постучал по снежной корке. – Хоть ворохниси чуток, пошли мне какой-нибудь знак!
Поскуливая и причитая, кот просеменил вокруг снеговика, безуспешно попробовал завалить того набок.
– Что ж это деетси, что приключаетси! До Тоськи пути перекрыло. Матрёшка в Ермолаево пироги жуёт. Один я тутачки маюси, с холодухи да голодухи терзаюси!
Сделав ещё пару кругов, дворовый решительно встряхнулся и выпустил кривые когти.
– Пипец котёнку! – проорав любимую присказку, зацарапал спрессованный снег, пытаясь добраться до Тимофеева лица.
– Закурить не найдётся? – хрипато спросили позади.
Тощий облезлый волк поддёрнул пояс на ветхой одёжке, переступил на снегу дырявыми лаптями и неожиданно всхлипнул.
– Рвётся в нутре без табачку! Дай закурить, братишка! Не жлобствуй.
– Тольки не лезь обниматьси! – дворовый отпрыгнул и с подозрением принюхался. – Не было у меня таких сродственников! Ты кто такой?
– Не было, так будут! – радостно пролаял облезлый. – Хошь, дерево тебе изображу? Генеалогический куст нарисую? Любого туда навертим за цигарочку! Только мигни.
– На кой мне гинелуческий куст, сроду сродсвенников не знал и теперь обойдуси. – дворовый выудил заветный мешочек и с сомнением воззрился на хрипатого. – Ты откель взялси? Кто таков?
– Бывалошный я, из
– Дворовые мы, с бабыониного подворью, – представился в ответ кот. И сжалившись над
– Спасибо, братишка. Уважил старика! – занюхав щепоть,
– Ты пасть-то прикрой, – дворовый брезгливо отёр снегом усы. – Тольки бантериев мне не хватает!
– Что за зверюги? – разом подобрался
– Не бери в голову… – отмахнулся кот. – У меня к тебе просьба нарисоваласи. Помощь мне нужна. Сам не справляюси.
– Подмогну! – согласно закивал
– Снеговику б
– Это запросто. Только зачем тебе?
– Как сладим дело – объясню. А теперь давай, ты спозаду заходи, а я спереду. Тольки сильно не бей. Там внутри человек.
Глава 6
На мельнице было шумновато.
– Что ж тебе нужно ишшо, окаянная! – потрясая сухонькими кулаками,
Расставленные по столу разномастные мисочки безмолвствовали, от полужидкого их содержимого расползался тухлый запашок.
– Опять меня подвела! – обнявшись с Оней, пожаловалась бабке
– В тепле передержала? Или не доложила чего? – баба Оня с интересом осмотрела невнятную, отталкивающего вида субстанцию. – Чем ты её подкормила,
– Если бы я! Герась расстарался! – смахнув мисочки на пол,
Из угла тут же затопотали шажочки – невидимые служки принялись выполнять команду.
– Послушные какие, – похвалила Оня. – Я всё гадаю, как выглядят твои
– На что там смотреть, хари и хари! – отмахнулась
– Не тревожь его, шиша. Посекретничать с тобой хочу, перемолвиться с глазу на глаз.
– Ну, ежели посекретничать, то пущай дрыхнет. –
– От чая не откажусь, – поблагодарила бабка и принялась разматывать пушистую шаль. – Хорошо у тебя здесь! Тепло, спокойно. Будто не случилось ничего.