Елена Ликина – Замошье (страница 4)

Дуня хотела возразить, но в это время в дверь размеренно и негромко постучали три раза.

— Пипилюнчик явилася. — довольно взмекнула коза. — Помощников принесла. Одного выбери. Только не пушистого! Они на вид-то все неказистенькие. Но работают справно.

— Пипи… кто? — растерялась Дуня.

— Пипилюнчик. Почуяла новенькую и пришла. Она завсегда три раза стучит. Условный сигнал. Запомни.

— Это важно?

— Еще как. У нас много кто заявиться может. Оберегаемся так от нежеланных.

Стук повторился, и Марыська кивнула в сторону двери, предоставляя Дуне впустить гостью.

— Но там же не заперто.

— Да что ж ты такая норовистая! — раздула ноздри Марыська. — Всё по правилам делать нужно! Подойти и впусти!

Благоразумно решив не спорить, Дуня подошла к двери и слегка приоткрыла, не зная кого может увидеть.

Пипилюнчик оказалась маленькой щупловатой тёткой в длинной растянутой кофте и широких спортивных штанах, на голове набекрень пристроилась синяя беретка с белым перышком, в руках было зажато решето полное копошащихся существ. Забыв поздороваться, Дуня уставилась на голеньких, похожих на цыплят без перьев уродцев с просвечивающими сквозь кожу черными венами. На пушистых неповоротливых гусениц с гладкими младенческими личиками. На ящериц с куриными лапами и желтыми гребешками. На кого-то, напоминающего пластикового старенького пупса из её детства. Глаза у пупса горели красноватым, из приоткрытого рта то и дело выскальзывал раздвоенный как у змеи язычок. На него неприятно было даже смотреть — не говоря уже о том то, чтобы держать в доме. Впрочем, от остальных Дуня тоже не была в восторге. И из этих тварей она должна выбрать себе помощника??

Дуня нерешительно оглянулась на Марыську, а Пипилюнчик пропела сладким голоском:

— Прибытку этому дому. Да впустишь ты меня, девица-краса?

— Проходите, — спохватившись, Дуня отошла в сторонку, и тётка ловко проскользнула в щель.

— Вот! — с шумом грохнула решето на столешницу и скрестила руки на груди, уставившись на Дуню. — Выбирай кто люб. Да сразу нескольких бери. Чтобы работа веселее двигалась. Рекомендую обратить внимание на них, — Пипилюнчик прищёлкнула ногтем по гребешку ящерицы, а потом ткнула пальцем в красноглазого пупса, и тот сразу попытался ее куснуть.

— Сама разберусь! — осадила тётку Дуня. — Дело серьезное. Не торопите!

— Да пожалуйста! Разбирайся. — фыркнула тётка обиженно. — Я-то их лучше твоего знаю. Вот и хотела пособить!

Ну да, ну да. Пособить хотела. Подсунуть кусачего уродца. Спасибо, не надо.

Дуня брезгливо разглядывала кандидатов в помощники. Каждый казался ей до отвращения мерзким. Терпеть подобных тварей возле себя и взаимодействовать с ними совершенно не хотелось.

Она уже приняла решение совсем отказаться, как вдруг заметила под шевелящимися телами что-то коричневое и меховое. Изловчившись, подхватила двумя пальцами мягкую шкурку и вытащила на свет маленькое, смахивающее на летучую мышь существо.

— Его забираю! — Дуня посадила существо на стол, и оно немедленно принялось оправлять примятый мех крошечными трехпалыми лапками.

— От такого хорошей работы не жди. — разочарованно протянула Пипилюнчик. — Больше болтать станет, чем делать.

— Ничего. Справится. Будет нужно — помогу.

— Смотри ка, шустрая какая. — тётка многозначительно переглянулась с Марыськой. — Если больше никого брать не будешь, я пойду, — Пипилюнчик подняла решето и повернулась к выходу. — Замкни за мной, чтобы никто не влез.

— Хватит и этого. Спасибо. — поблагодарила её Дуня, а когда тётка вышла, погладила пальцем нахохлившуюся на столе мышь и велела ей запереть двери.

— Покорми сначала, а потом дела раздавай, — буркнула мышь недовольно. — Я можно сказать без сил!

Не ожидавшая подобной выходки, Дуня опешила. А мышь, воодушевленная тем, что ей не возразили, принялась расхаживать по столешнице и перечислять:

— Я хрукту люблю. Значить с тебя причитается по хрукте три раза на дню. Её правда нету, но ты добудь! Ну и жуков там всяких. Можно кузнечиков. Богомолов не хочу. У них панцирь дюже крепкий. Зубы ноють после.

Мышь важно морщила похожую на ежиную мордочку, меховые крылья длинным плащом волочились следом. Марыська весело щурилась на Дуню и помалкивала. А ошеломленная такой наглостью мыши, Дуня вдруг тоже почувствовала, что голодна!

— Где здесь можно раздобыть еду? — обратилась она к козе, и Марыська взблеяла жалостно: «Да где ж её раздобыть, коли урожаю не было?»

— Но местные же чем-то питаются?

— Питаются. — не стала отрицать Марыська. — На болотину ходят.

— На болотину? За ягодами? Но ты же говорила, что цветы не цветут!

— Не цветут, матушка! И ягоды нету. А на болотине бабка Виринейка проживает. К ней за едой ходят.

— А у бабки еда откуда?

— Про то не скажу. Сидит на болотине сычихой уж сколько годков. А только наших-то едой снабжает. По малу, конечно. И самое нужное. Картохи — несколько клубеньков на дом. Масла из давленных семечек. Капусты полвилка. Макарошек.

— Так она все у нас берет? На нашей стороне? — предположила Дуня, но Марыська отрицательно тряхнула ушами.

— С болотины Виринейка ни шагу! Не может она! Цепью прихвачена!

Цепью прихвачена…

Час от часу не легче.

В голове Дуни нарисовался скорбный образ старухи на цепи, и в голове неприятно дёрнуло.

Есть хотелось все сильнее. А еще — пить. Следившая за разговором мышь-помощница воспользовалась паузой и предложила сгонять к Виринейке за добром.

— Рановато наладилася! — фыркнула на нее коза. — Что принесёшь взамен?

— А — надо? — хрюкнула мышь, сразу же сбавляя энтузиазм.

— Сама-то как думаешь? За просто так Виринейка ничем ссуживать не станет!

— А хрестьяне чего ей подносють?

— Того! Полетела бы да пораспрошала! Крылья на что дадены?

— А ты мне не указ! — загундосила мышь, но Дуня перебила её, поинтересовавшись у Марыськи где можно взять воды.

— Окромя старого колодца и негде. Вода правда задохлая. Но ежели вскипятить… — Марыська протопотала к окошку и вгляделась в начинающийся сгущаться сумрак. — Дождь вроде унялся. И жабы расползлися. Ведёрко в закутку бери и пойдём.

Дуня собралась было попросить новообретенную помощницу, но сразу передумала — пререкаться с нахальной мышью не было сил. А та, неожиданно усовестившись, пролетела за занавеску возле печи, зашуровала чем-то, загремела.

— Хозяйка, слышь. Здеся ведро. Прими. Мне не удержать.

— Иду, — Дуня сунулась на голосишко и перехватила маленькое грязное ведерко, на дне которого валялся сухой мумифицированный таракан. Мышь приземлилась ей плечо, вцепилась пальчиками в одежду, забормотала на ухо недовольное про отсутствие еды. Отвечать ей Дуня не стала — корила себя за то, что не вняла предупреждению Марыськи по выбору помощника. Хотя неизвестно еще как повели бы себя те, другие.

Улица встретила холодом. Жабы и правда расползлись, а землю поддернуло морозцем. Не ожидавшая того Дуня поскользнулась на тонкой ледяной корочке и упала. Ведро с грохотом откатилось в сторону, а она так и осталась сидеть на земле, уставившись на бесшумно и плавно падающий хлопьями снег.

Откуда он взялся в конце августа? У неё, наверное, глюки??

— В Замошье времена года перемешалися. То дождь, то снег, то жара. За день могут по нескольку раз смениться. — Марыська помогла Дуне встать и заботливо отряхнула.

— Как это?

— А вот так. Говорю же — без Хозяйки все пошло кувырком.

— А что с ней случилось?

— С прежней Хозяйкой? Да что. До младенцев уж больно охоча была. Меру утратила. Вештицей обратилася. — будничным голосом сообщила коза. — К нам-то больше — ни-ни. Потому как в Замошье младенцев давненько не водится. А другие деревни ночами навещает. Скрадывает безнадзорных дитяток.

— Она… ворует детей? — Дуня не могла поверить услышанному.

— Воруеть. Про то тебе и говорю. Мясце ведь молодое да сладкое.

— И люди позволяют? Не пытаются поймать??

— Поди поймай ведьму. Обернется сорокой и была такова. Да и что они против неё смогут? Вся надежда на тебя!

Дуня не стала отвечать. Приняв нетвердой рукой ведро у мыши-помощницы, осторожно побрела по льду к позеленевшему мхом срубу колодца. Оказавшись рядом, наклонилась, чтобы черпнуть воды и едва не стукнулась лбом с выглянувшей оттуда харей.

— Чаво надо? — недовольно взрыкнула харя, уставив на Дуню белые бельма глаз.