Елена Ликина – Колыбельная для ночницы (страница 50)
— В таком. Не в себе он. Прочухался вроде, но меня не узнал. Ни тебя не помнит, ни сестриц. В полном раздрае, короче.
— Ох!.. И что же теперь делать?
— А ничего. Выпускать его в мир нельзя. Побудет пока при особнячке швейцаром. А дальше посмотрим.
— Отличная идея! — согласилась с Таней Валюха. — В пристройстве будет, согретый, накормленный. Под приглядом.
— Слышу знакомый голос, — хмыкнула Таня. — Ночные бдения продолжаются? Всё чудишь, Валюха?
— А почему бы не почудить? — кикимора взбила кудри пухлой наманикюренной рукой.
— Чуди, но знай меру. Не мешай хозяйке.
— Да я разве ж мешаю? — всплеснула ладошками тэрэнька. — Это к Профирычу кум из деревни приехал. Так мы помузицировали немного. Для услаждению ума. Я тут спросить хотела, Татьяна Владимировна, вы ж всё знаете. До того захотелось мне пудру Сирень! Была такая когда-то у бывшей хозяйки… Душистая! БархОтная! В картонной коробочке, за восемь копеек штука.
— Ты на сайте смотрела? Я ж тебе ссылку давала.
— Смотрела-а-а. Там только коробок. А мне вставочка нужна. Люблю старинное!
— Ладно. По свободе поищу. Всё, ребятушки, гуд баюшки. Валюха, заканчивай оргии и гони прочь гостей-дармоедов. А ты, Зоська, поспи. В первой половине дня у меня клиенты, все впритык расписаны. Освобожусь после четырех. Если хочешь — заглядывай. Томочка-Тонечка и здань как раз закончили отделку верхних комнат. Особнячок преобразился и заиграл красками. Оценишь-восхитишься. По мне — так получилась конфетка.
— Я с утра забегу. Можно? Петьку хочется повидать.
— Не торопись. Он пока что ходячий Альцгеймер. Никуда до вечера не денется. Всё, отбой. Даю тебе установку на крепкий сон!
Зося отложила сотовый и вздохнула.
— И что ты об этом думаешь, Валь?
— А что тут думать? Спать надо! — тэрэнька поправила одеяло и взбила подушки. — Ложись, хозяюшка. А мы еще немного посплетничаем.
— Я за Петьку переживаю…
— Нашла за кого переживать! — фыркнула кикимора. — Он тебя дурил? Дурил! Послал за неприятностями? Послал! Вот пусть чурбаком и постоит. Как его Таня обозвала то? Швейцаром?
— Всё-равно жалко. Он же не нарочно.
— Ха! Таскался за девками как телок на веревочке…
— Так под приворотом же! — Зося зевнула и прилегла.
— Приворот приворотом, а все одно его к ним тянуло! И не начинай, хозяйка! — Валюха заботливо подоткнула одеяло. — Надо будет тесто поставить. Пирожки ему отнесешь от меня. Всё ж таки есть и польза от его пакостничества. Иначе разве б встретилися мы с тобой? А потом и с Филимоном Макарычем… Зовёт он меня с собою в деревню. Обстоятельный мужчина. Серьёзный. К хозяйству важному приставленный — и коровушки есть, и козочки, и куры.
— А ты? — пробормотала Зося засыпая. — Согласилась?
— А я теперь городская! Здеся я возродилась как та богинка из пены морской! Жизнь заново проживаю! Вся такая воздушная! В духах и туманах!.. Филимон Макарыч прямо так и сказал — вы, Валюша, вся такая воздушная пышечка! Да только сам-то он, к сожалению, слишком приземлён. Ни бельмесу не соображает в фантиках-украшательствах. Только и разговору про молоко и удои. Так что не боись, хозяйка. Никуда я от тебя не денуся. Я не Злуч-предатель. Как оклемалась Филонида, так сразу к ней возвратился. Оно и понятно. Столько лет вместе коротали. Соскучился по родному гнезду. А я по Андрюшке вовсе не скучаю. Поделом ему. Пускай побатрачит на лисуна. Вот ни капелюшки его не жалею! По мне — так пускай всю жизнь в лесу проторчит!
— Ммм… — сонно вздохнула Зося и поглубже зарылась в одеяло.
— Спи, спи, глазки сомкни… Куда ж от тебя уходить то… Пропадешь ведь без меня. — Валюха погладила Зосю по голове и проследовала к зеркалу. Расчесав топорщащиеся дыбом кудри, пощипала себя за щёки, вызывая румянец. Потом достала флакон Баккары и щедро побрызгала на волосы. — Деревня… Где теперь я, и где та деревня? Не сманит меня туда. Ещё чего!
— Долго тебя ждать ещё? — в комнату заглянул недовольный Порфирыч. — Кум заскучал, а я его развлекать не нанимался. Да и на работу скоро. В лифту людей возить.
— Здеся я, ребятишечки-и-и, иду-у-у! — томно повела плечами тэрэнька и промурлыкала фальшиво. — Снился мне сад в подвенечном уборе, в этом саду мы с тобою вдвоём. Звёзды на небе, звёзды на море, звёзды и в сердце моем…
Из кухни немедленно отозвалась гитара, и Валюха с придыханием завела очередную историю о непонятой любви и страданиях.
Удивительно, но Зося даже не вздрогнула. Всё благодаря Таниной установке на сон.
Далеко далеко от города в затерянной в лесу деревеньке спала и бабка Филонида, улыбаясь да прижимая к себе хрупкую куколку-маковушку.
Сычик Злуч и цвыркун заседали возле печи — домовик уже в который раз пересказывал сверчку-старику о своём городском житье-бытье.
Негромко потрескивали дрова, огонь освещал комнатку, не позволяя теням выбираться из углов.
Было уютно и тепло, несмотря на завывающий на улице ветер.
Ему вторили-скрипели деревья, тучи брызгали на землю дождём, предвещая щедрый урожай ягод и грибов.
В крапиве за домиком уже проклюнулось несколько поганок. И среди них покачивались и извивались в тщетной попытке выбраться из земли два странных гриба на длинных тонких ножках с черными кружевными шляпками как у мухоморов…
Конец