Елена Ликина – Колыбельная для ночницы (страница 39)

Дома с порога закричала приживалке, чтобы доставала картину, сама же ринулась на кухню — соорудила несколько бутербродов, налила термос чая, бросила в рюкзачок пачку печенья и несколько конфет. Переодевшись в любимый спортивный костюм, отыскала среди развалов диванных подушек невесомую косыночку Чуры и, не заморачиваясь с ритуалом, шагнула к картине и постучала пальцем по холсту.

— Хозяйка! — Прошелестела за спиной Томочка. — Какие будут указания?

— Разберитесь с клиентами. Для всех я в отпуске. И будьте на связи. Не теряйте меня.

— Сделаем. Береги себя…

— Обязательно! — Таня, не оборачиваясь махнула рукой и снова постучала по холсту.

— Кто там еще? Кого принесло незваным? — ворчливо поинтересовались с той стороны.

И тогда Таня, не отвечая, прыгнула вперёд. Она рисковала врезаться головой в стену, но этого не случилось — пространство вокруг заискрило, и Таню перенесло на поляну к небольшому кривому домику-стогу.

Чура стояла в дверях и щурилась на неё из-под руки.

— Надолго к нам? — вместо приветствия поинтересовалась она.

— Как получится. — Таня поправила лямки рюкзака. — Мне в Патрикевичи надо.

— А Зося?

— Нашлась. Вы были правы насчёт зазеркалья. Она пока еще там.

— Что ж ты её не вытащила? Ведь можешь. — Чура подошла поближе и цепко оглядела Таню. — Силы в тебе прибавилось. Через края плещет-то силушка!

— Я девочку забрала оттуда. А Зосю просто так дом не отдаст. Мне нужно устранить причину всего. А она в Патрикевичах. Вы проводите меня туда?

— Ты знаешь верную колыбельную? Чтобы усыпить её?

— Усыплять ночницу будет Зося. А я хочу обезвредить сестёр. Без этого Зосе не помочь.

— Что ж, так будет правильно… — задумчиво пробормотала Чура. — Ты подожди здесь. Я принесу кое-что…

— Ничего не надо! Подскажите в какую сторону идти и я помчу.

— Не торопись, торопыга. Есть у меня для тебя одна вещица.

— Вещица? — не поняла Таня. — Вы о чём?

— А вот узнаешь…

Чура скрылась в домике, но пробыла там недолго, почти сразу вернулась к Тане, протягивая ей обмотанную черными нитками булавку. Среди них топорщились серым неопрятным комком чьи-то спутанные волосы.

— Вот, вернёшь вещь хозяйке. Это булавка Филониды. В руки не отдавай, прицепи ей на платье. Ну, да ты разберёшься, что нужно сделать.

Таня повертела булавку и спрятала в карман рюкзака, а Чура легонько коснулась её головы и будто к чему-то прислушалась.

— Сила в тебе опасная. Смотри, не оступись. Не дай Авигее себя обморочить. А то ведь во зло тебя сманит.

— Знаю, — кивнула Таня. — Не оступлюсь. Не бойтесь.

— Тогда отправляйся.

Чура неожиданно громко присвистнула и из-за поваленного ствола выглянула всклокоченная голова в шапке набекрень. Уже потом Таня увидела закрученную проволокой бороду, куртёшку мехом наружу, растянутые штаны да стоптанные валенки.

— Карузлик, отведи мою гостью до Патрикевичей. — попросила Чура, и карлик кивнул.

— Иди за ним, он покажет дорогу.

— Спасибо, — Таня снова поправила рюкзак и побежала за шустрым провожатым.

Через лес они прошли без приключений.

Таня позаботилась о том, чтобы не привлекать к себе внимание — пробормотала защитную скороговорку и переобула кроссовки. Идти стало неудобно, зато более-менее безопасно.

Несколько раз над головой пролетала сорока с пышным рыжим хвостом, покрикивала беспокойно, что-то высматривая внизу.

Курнеля — догадалась Таня. Чует меня, а увидеть не может. Летай, бабуся, летай. Пока хвост не прищемили.

Карузлик на курнелю никак не среагировал. Продолжая петлять среди стволов он торопился вперёд, и Таня едва поспевала за шустрым карлой.

Когда появились домики деревни он поклонился и хотел улизнуть, но Таня одним лишь взглядом пригвоздила его к месту.

— Не торопись, братец. Дай-ка руку. — Таня застегнула на мохнатом запястье заговоренный ремешок от часов. — Когда обратно соберусь — он нагреется. Тогда опять придёшь сюда и проводишь меня к Чуре. Ты понял?

Понял, понял. — молча закивал карузлик, и, попятившись, скрылся таки в кустах.

А Таня оглядела покосившиеся строеньица заброшенной деревни и медленно пошла к самому крайнему дому, из окна которого на неё пристально смотрела сморщенная худая старуха в темном платке.

Глава 15

Филонида Паисьевна увидела Таню несмотря на непрогляд.

И это осложняло задачу.

Таня рассчитывала, что сможет быстро нейтрализовать бабку и приступить к ритуалу призыва сестер.

Теперь же следовало что-то срочно придумывать, чтобы усыпить бдительность ночницы и воспользоваться полученной от Чуры булавкой.

— Филонида Паисьевна! К вам можно? — Таня подтолкнула незапертую дверь и ступила в небольшие сенцы.

Её никто не встретил, и потоптавшись на порожке, Таня двинулась дальше, готовая в любую секунду дать отпор неожиданному нападению.

Но ничего не случилось.

Тане позволили пройти.

Комната, в которую она попала, выглядела нежилой и запущенной. Несмотря на солнечный день здесь было сумрачно и стыло. Вся в пыли и паутине выступала из стены нетопленная печь. По углам залегли чёрные тени, на потолке лепилось недостроенное осами гнездо.

Хозяйка стояла возле окна и исподлобья смотрела на Таню из-под нависших складками век.

Если бы Зося оказалась здесь сейчас, то ни за что бы не узнала в угрюмой согнутой старухе улыбчивую и приветливую Филониду Паисьевну. На самом деле в последний Зосин приезд бабка выглядела точно так же, просто отвела Зосе глаза. На Таню же подобные уловки не действовали. И она хорошо видела и длинные ногти-крюки на руках, и коричневую всю в пятнах кожу лица, и босые когтистые ноги, покрытые то ли пухом, то ли мехом.

— Здравствуйте, Филонида Паисьевна! — Таня изобразила улыбку. — А я вот проездом в Патрикевичах. Гостинцы вам привезла от сестёр. Помните девчонок-близнецов? Знаю, что помните.

Бабка ничего не ответила, но Таня продолжила игру. Стащила рюкзак, и покопавшись в нём, положила на грязный стол пачку печенья и несколько конфет. Расчёт был простой — Таня понять, насколько изменения, случившиеся с бабкой, фатальны для неё. Если Филонида проявит к гостинцам хоть какой-то интерес, значит не всё потеряно и можно будет попытаться вытравить из неё Авигею. Хотя, судя по тому, что Таня уже увидела — процесс полного превращения почти произошёл, и Филонида растворилась в черноте сестрицы. Она запустила дом, не вела хозяйство, держалась равнодушно и отчужденно, никак не среагировав на Танино появление. К тому же она отлично видела скрытое непроглядом. И это, пожалуй, было самым главным доказательством необратимых перемен.

Как Таня и предполагала — подарки не произвели на Филониду должного впечатления, она даже не посмотрела на них. Только лишь голодный цвыркун откликнулся благодарным стрекотаньем на Танин добрый жест.

— Филонида Паисьевна…Так я чего приехала к вам… Хочу предложить сотрудничество. Если надо и договор заключим. Мне по работе нужно. Чтобы простаков ловить… У сестёр прям хорошо пошло. Я тоже так хочу! — Таня продолжила беззаботно болтать, чтобы не выдать ночнице своих истинных намерений.

Сама же медленно продвигалась к окну, крепко зажав в ладони булавку.

Чтобы не спугнуть тварь, она заставила себя не спешить и пыталась отвлечь бабку разговором.

И всё же Филонида разгадала её манёвр. Когда Таня подошла совсем близко, бабка быстро шагнула в угол и растворилась среди теней.

Мысленно обругав себя, Таня включила фонарик на сотовом и подсветила темноту.

Филониды в углу не оказалось. Только на стене шевелились и подрагивали чёрной кляксой скрученные в клубок щупальца. Сжавшись от яркого света, они метнулись в сторону и втянулись в щель под следующей дверью.

Всё это очень не понравилось Тане. Ей даже сделалось немного не по себе от прыткости и неуловимости ночницы. Похоже, её план провалился и усыпить бдительность твари не удалось. А если Авигея так и останется тенью, нейтрализовать её с помощью булавки тоже не получится.

— Филонида Паисьевна! — Таня поскребла в дверь ногтями. — Вы меня очень впечатлили. Правда, очень! Может, пора прекратить развлекаться и обсудить наше будущее сотрудничество?

Ничего. Только тоненький стрёкот-вздох из-за печи.

Ну, что же, войдём без приглашения.